Читаем Найди меня онлайн бесплатно

Родной лес остался позади. Здесь всё было по-другому.

Неприветливый шум маленького городка, пугал девушку, которая шла по тротуару. Она устала и хотела остановиться, но не могла. Дождь промочил ее одежду и обувь, которая была облеплена густой грязью. Руки устали от тяжелой ноши, которую она упрямо несла, прижимая к себе.

Свет вывески круглосуточного магазина слепил уставшие глаза. Беглянка остановилась и посмотрела на ребенка. Тот посапывал, уткнувшись носиком в мокрое полотенце. Нельзя чтобы малышка простудилась. Нужно торопиться, иначе все окажется зря.

Неожиданно раздалась тихая мелодия. Ее напевала женщина. Девушка, нёсшая ребенка по пустынному городу, резко обернулась. Нет! Нельзя оборачиваться.

«Просто иди дальше, иди не оглядывайся» – твердила себе девушка.

Волосы прилипали к шее и щекам. Она не могла разжать рук, чтобы поправить их. Холод пробирал до костей. Сейчас лето, но ночь выдалась холодной. Ребенок заёрзал на руках, ему было неуютно. Но что делать бедняжка. Её несли в теплое защищенное место, где о ней будут заботиться. Может любовь матери и отца ей там и не дадут, но она будет жить – это главное.

Очередной порыв ветра заставил выкинутый кем-то мимо урны мусор плясать по разбитому асфальту. Вдалеке моргал одинокий фонарь. Девушка крепче прижала к себе новорожденного ребенка и пошла дальше, прибавив шаг.

Она никогда не была в городе. Дальше родного села не выбиралась. Последние месяцы, проведенные в глухом лесу, в полнейшем одиночестве давали о себе знать. Её пугал любой звук: будь то сигнализация припаркованной вдалеке машины, или лай собаки, шатающейся по городу в поисках еды.

Впереди показалось двухэтажное длинное здание детского дома. Девушка прибавила шаг. Ее ноги гудели, голова стала тяжелой, мысли путались, разбегались, когда ей хотелось сосредоточиться.

«Просто оставь ее на пороге, постучи в дверь и беги» – говорила себе беглянка. Но сил бежать нет. Может и ей остаться в этом городке, подкопить денег и затеряться. Мир такой огромный он не ограничивается Мирным лесом.

«Нет» – прозвучал голос сестры в сознании. Такой четкий, что девушка поежилась. Нельзя здесь задерживаться. Нужно оставить ребенка и возвращаться. Там лежит тело, нужно его закопать и избавиться от всех следов.

Девушка забеспокоилась, что ее руки до сих пор в крови, она поглядела вниз и увидела, что ребенок проснулся. Он смотрит на нее большими светлыми глазками, и кажется, просит о помощи. Еще бы, она родилась несколько часов назад и до сих пор не ела. Бедняга потерпи, осталось совсем немного.

Ворота на ночь запирались. Этого девушка не учла. Она не знала законов и правил города. Вся ее жизнь прошла в забытой Богом деревеньке, где никто не заботился о безопасности и не запирал двери домов и сараев. Ей пришлось идти вдоль облезлого ржавого забора, чтобы найти хоть какой-то вход. Удалось. Через выломанные прутья воспитанники детдома сбегали в город за сигаретами и мороженным, когда у них появлялись деньги.

Придерживая ребенка, чтобы тот не ударился, она пригнулась, и скользнула на территорию заведения для брошенных детей. Девушка скользила тенью по дорожке до центрального входа. Она еще раз бросила взгляд на свою ношу, что весила не больше трех килограмм. Девочка наблюдала за ней, не плакала, просто спокойно смотрела и кажется чего-то ждала. Может доброго слова, может объяснений. Но они не нужны младенцу, ему нужно тепло, еда и забота.

Девушка аккуратно положила ребенка прямо на каменные ступени и быстро, но настойчиво постучала в дверь. Она спустилась и спряталась за деревом. Однако не ушла сразу, дождалась, когда дверь скрипнула.

Из коридора пролился на ступеньки яркий желтый искусственный свет. Малышка заплакала, высвобождая крохотные ручки из полотенца, в которое была завернута не слишком туго. Ее тельце уже успело замерзнуть. Девушка выдохнула и закрыла глаза. Голова кружилась. Но расслабляться и отдыхать времени нет. Для нее самой ничего не закончено, все только начинается.

Полная молодая женщина, в белом халате и косынке на голове, подняла плачущего ребенка на руки и попыталась успокоить. Она вглядывалась в тьму двора.

– Кто здесь? А ну, отзовись! – ее голос был строгим и громким.

Девушка, притаившаяся за деревом, захотел выбежать из укрытия и бежать прочь. Но не смогла этого сделать, в испуге, не сводя глаз с плачущего ребенка.

Старое здание, с облупившейся краской, разрушенными ступенями и решетками на окнах. Это он – дом, в котором она выросла. Детский дом. Другого Марина не знала.

В детстве она много думала о том, какой он, ее родной дом. Там наверняка большая светлая кухня, где пахнет едой. Не тем жидким супом с картошкой и морквой, а настоящим наваристым борщом, сладости на столе, которые можно взять в любое время. В том доме наверняка есть гостиная, с мягким диваном и телевизором. Мультики можно смотреть, когда захочешь. И телевизионных каналов много. В их детском доме было только пять программ. И лишь по одному из них показывали мультики в шесть утра и в шесть вечера. Они собирались с ребятами в коридоре. Некоторым даже не хватало места, чтобы сесть. Конечно никто не был в обиде, сидели прямо на полу, прислоняясь к стене. А потом отбой.

Именно в минуты, когда пора было ложиться спать Марина думала и воображала себе то место, где живет ее семья. Там наверняка уютно, тепло. Там должна быть ее комната со светлыми шторами, небольшой кроватью, с множеством подушек. Еще письменный стол и ковер на полу, чтобы можно было расположить все игрушки и играть вдоволь. Откуда такие образы рождались в ее голове она и сама не знала. Ведь ее отдали в детский дом в возрасте двух дней. И в родительском доме девушка никогда не была.

Главным в том доме её мечты была мама. Мама – слово заветное для каждого ребенка из детского дома. У одних были матери. Они иногда приезжали. Некоторые из детей обретали маму уже находясь в стенах приюта. С ними знакомились, забирали домой. Некоторые детки, к сожалению, возвращались. Марину никогда не забирали из детского дома. Она и не хотела этого никогда. В душе копошилось странное ощущение, что ее вернут обратно. Она боялась этого больше всего на свете, потому что такое предательство способно разбить сердце. Сделать ужасно больно. Ей хватило предательства родной матери.

Когда в детский дом приходили мужчины и женщины, смотреть детей, Марина держалась в стороне, но внимательно следила за каждым гостем. Ей достаточно было просто посмотреть в глаза, услышать запах и голос. И с точностью она определяла родной это ей человек или нет. Ни разу ни в ком девочка не признала родных. Марине всю жизнь казалось, что если ее мама и придет за ней, то она ее сразу узнает. Незримая энергия вокруг ее родной матери сведет их.

Первое время Марина, где-то лет до двенадцати, ждала маму. Она плохо себе представляла, что это должна быть за женщина. Отца и вовсе себе даже не пыталась вообразить. Но мама… Эти слово и образ вызывали в детской душе трепет и щемящее чувство нежности.

– Здравствуй, Марина. – родной голос заведующей детским домом номер 66, оторвал девушку от воспоминаний.

В кабинет вошла высокая статная женщина. Людмиле Владимировне около шестидесяти. Она все такая же активная, строгая дама, но уже постарела, за год, который Марина провела вне стен детского дома. Волосы директрисы стали полностью седыми, а походка более тяжелой.

– Здравствуйте, Людмила Владимировна. – Марина тут же вскочила со своего стула и обняла женщину.

– Спасибо, что не забываешь родной дом. Я так рада тебя видеть, моя хорошая. – Людмила тяжело опустилась на свое широкое кресло за рабочим столом. Она внимательно изучала повзрослевшую бывшую воспитанницу, и кажется, была довольна тем, как так выглядит. – Что-то случилось? Если нужна какая-то помощь, ты только скажи, мы всегда рады помочь.

– Все хорошо. – скромно ответила Марина. Она вернулась на свой стул у стены. – Как у Вас дела?

– Да что у нас. Все по-старому. Деток много. Усыновляют последнее время нечасто. А про Митьку ты слышала?

– Нет. А что с ним?

Марина хорошо помнила этого Митьку. Главный зачинщик всякого беспредела у них в детском доме. Очень активный мальчик. Но также он был очень злым. Особенно от него доставалось девочкам. То за косички дергал, воровал вещи, обзывал. Даже драки случались. Над Мариной он тоже издевался. Когда ей было около пяти или шести лет, то Митька говорил ей что за ней пришла мама.

– Вон, стоит у ворот, тебя спрашивает. Если не успеешь добежать, то уйдет без тебя. – с присущей ему ухмылкой, говорил Митя.

Марина верила. И каждый раз бежала со всех ног к воротам. Но там никого не было. Она стояла все время прогулки, прислонившись к железным прутьям забора и вглядываясь в лица прохожих. А потом плакала, прячась под одеяло в своей комнате.

У Митьки была очень жестокая мать. Она сильно его избивала. Потом об этом узнали социальные службы и забрали мальчика. Он был старше Марины на четыре года. Его мама приезжала раз в месяц с передачками, но забирать сына наотрез отказывалась. Митя каждый раз после таких посещений становился неуправляемым. Гнев застилал его разум.

Однажды после очередного свидания с матерью, после её жесткого отказа забирать домой ребенка, Митя ночью разбудил Марину и убедил, что пришла ее мама и снова ждет у ворот. Они незамеченными вышли на улицу. Марине тогда и вправду показалось, что у забора кто-то стоит. Темная женская фигура. Но скорее всего это была лишь игра воображения.

Когда Марина снова расплакалась от досады, что мальчик ее обманул, тот принялся громко гоготать, а потом стал кричать проклятия и бить.

– Ой, Марина. Сколько наш детдом натерпелся от этого шалопая. Я сразу видела, что ничего путного из него не выйдет. – Людмила Владимировна достала из ящика стола альбом выпускной группы, где была фотография Дмитрия Полескова, того самого хулигана. – Пытались мы ему помочь, как могли. Но не вышло.

– Что с ним случилось? – спросила Марина, смотря на фото подростка с большими оттопыренными ушами, прыщавой кожей и прищуренными серыми глазами.

– В тюрьму попал. Слышала про маньяка, которого искали больше года? Убивал женщин легкого поведения.

Марина кивнула. Это громкая история для их небольшого городка. Из столицы приезжали полицейские, чтобы расследовать чудовищные преступления. Маньяк отрезал голову своим жертвам, вырезал глаза и язык. Части тел обнаруживали по всему городу.

– Так вот, оказалось это наш Митька. Совсем у него крыша поехала. Мы то его в ежовых рукавицах держали. А тут свобода, вернулся в дом к матери… Она его и довела. Стала его первой жертвой.

Марина поежилась от воспоминаний о побоях и издевательствах. Митя с детства был крайне жесток. Его первыми жертвами были мелкие животные. Птицы, мыши. Однажды он даже вспорол брюхо бродячей собаке, которую приманил куском колбасы.

– Какой ужас. – только и могла произнести Марина.

Она провела взглядом по стене в кабинете директора детского дома, завешанную фотографиями. Всюду дети, разные лица, разные года. Столько людей прошло через это заведение. Кто-то стал хорошим человеком, приходил с благодарностью, а о ком-то доходили лишь тревожные слухи. Сколько судеб… И одна трагедия – сиротство.

И в тот момент Марина в очередной раз задумалась, а нужно ли ей это. Нужно ли искать маму? Может оставить эту затею насовсем. Вдруг там окажется такая же садистичная мама, которая ее ненавидит. Нет. Марина нервно провела по волосам, заправила локоны за уши и откинула сомнения.

– Людмила Владимировна, я к вам с просьбой. – Марина быстро взглянула на директрису и опустила взгляд. Ей показалось, что та откажется помочь. Ей вообще часто казалось, что любая её просьба будет поднята на смех. – Не могли бы Вы дать мне адрес моей матери. Родной… В смысле…

От волнения у Марины вспотели ладони, в горле пересохло. Она крайне редко говорила с кем-то о родителях и о том, что мечтает их найти. Когда она находилась в детском доме, то возможности начать поиски не было. Но сейчас она вполне взрослый самостоятельный человек и готова узнать правду о своем прошлом.

– Марина… Ты уверена? – Людмила Владимировна вдруг стала более серьезной. Она выпрямилась и смерила тяжелым взглядом собеседницу.

– Да. – ответила Марина. Но голос дрожал, и ответ получился неуверенным.

– Ты оказалась у нас в детском доме девятнадцать лет назад. К нам пришла женщина. Она держала тебя на руках, завернутую в полотенце. Не было ни детских вещей, ни свидетельства о рождении. Женщина хотела положить тебя на ступени у детского дома. Но я ее заметила и остановила.

Марина испуганно взглянула на Людмилу. Она не знала, что именно эта женщина видела вживую ее маму и вдруг сейчас поведает причину того, почему ее бросили. Ей было тогда всего два дня от роду. Что она могла сделать плохого? За что так с ней поступила родная мать?

– Та женщина… Она была… – здесь Людмила Владимировна начала подбирать слова. Казалось она полностью погрузилась в воспоминания того дня. – Она была растерянной, испуганной. Я спросила ее о причине отказа от собственного ребенка. Она ответила, что находится в сложной жизненной ситуации. У нее погибла мать и сестра. Сказала, что вернется спустя какое-то время за тобой. Но этого не произошло. Я надеялась на то, что за тобой вернуться.

В кабинете повисла тишина. У Марины сердце билось так, что звук отдавался в ушах. Она затаила дыхание и ловила каждое слово заведующей. Боялась произнести хоть одно слово, чтобы не сбить и не потерять ни одну деталь.

– Единственное, что тебе оставила твоя мама – это имя. Она назвала тебя Мариной. А фамилию мы дали тебе уже сами.

Людмила Владимировна встала из-за стола и попросив Марину подождать отправилась в архив. Спустя пятнадцать минут вернулась с белой картонной папкой для бумаг. Личное дело. Марина находилась в ступоре. Сидела молча, а в голове крутились разные мысли. Они перебивали друг друга, не давая сосредоточиться. Все происходило словно во сне.

Личное дело было небольшим. Выписав данные с первой страницы на небольшой бумажке, Людмила протянула ее Марине. Та аккуратно взяла записку и прочитала:

«Инна Швец, село Мирное, Киреевского района, улица Мира, дом 3»

Это она – ее мама. Марина произнесла имя матери вслух. Внутри стало тепло. Она снова вспомнила о той связи, которую искала всю жизнь. Даже просто ее имя казалось знакомым и родным. Либо так только казалось…