Читаем Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) онлайн бесплатно

Конец XV — начало XVII вв., время правления династии Тюдоров, часто представляется «золотым веком» в истории Англии. Его и впрямь можно было бы счесть таковым, но только если сопоставить тюдоровский период с тем, что ему предшествовало и следовало за ним: Войнами Алой и Белой Розы, а также эпохой Гражданской войны. Тюдоровская эпоха была не вполне мирной, но английская земля в это время не знала кровопролитных сражений.

Тем не менее это время было сложным и изобиловало конфликтами, принесенными в Англию Реформацией. XVI столетие стало свидетелем исчезновения старого мира с его единой религиозной традицией и общей церковью. Мучительно рождался новый мир, в котором разнообразие — а значит, конфликт, враждебность, но одновременно и проявление терпимости — стало обычным явлением. Пройденный страной путь оказался болезненным и исполненным разрывов, хотя все же не столь травматичным, какой была Реформация в других странах Европы, например во Франции, Нидерландах и Священной Римской империи, переживших десятилетия религиозных войн.

Книга посвящена истории Реформации в Лондоне, городе, наиболее открытом новым идеям и веяниям. При этом в центре повествования находятся не идеи богословов и политические решения, но их влияние на жизнь горожан, в большинстве своем не стремившихся к переменам, но оказавшихся в самой их гуще. Их опыт жизни в эпоху Реформации, вынудившей их искать свое место в стремительно меняющемся мире, я и постаралась отразить.

В начале XVI века, как и в предыдущие столетия, жизнь лондонцев была связана с церковью тысячью невидимых, но прочных нитей. В церкви они находили выражение своему религиозному чувству. Она же сопровождала их по жизни, от рождения до смерти, и все сколько-нибудь значимые моменты этого процесса отмечались церковными обрядами. Церковный колокол отмерял время, а праздники указывали на смену времен года, а также возвещали наступление новой судебной сессии — время вершить земные дела. Все лондонцы одновременно являлись членами одной общины верующих — христиан-католиков и одного политического сообщества, подпадавшего под юрисдикцию глав городского совета.

Главным центром жизни лондонцев — и религиозной, и светской, — был их приход и церковь. Шпили приходских церквей окружали лондонцев в их повседневной жизни. Всего в начале XVI века церквей в Лондоне насчитывалось 113 — включая домовые церкви, но исключая монастырские и капеллы госпиталей и странноприимных домов. Именно в них фактически начиналась жизнь каждого лондонца — ведь новорожденного стремились окрестить как можно скорее, учитывая высокий уровень младенческой смертности. Крещение делало ребенка христианином и одновременно включало его в приходское сообщество собратьев-христиан, вместе с которыми ему надлежало вести земные дела и заботиться о спасении души, помогать бедным и увечным, а также молиться за живых и умерших. Христианское сообщество охватывает всех христиан, когда-либо живших; так и для лондонцев соприхожанами были не только те, кто сидел в церкви на соседних скамьях, но и те давно умершие поколения, чьи имена хранились в приходских свитках и поминались несколько раз в год, а иногда и чаще — если речь шла о благотворителях прихода.

Религиозный опыт лондонцев, безусловно, различался, но главным и определяющим его событием оставалась литургия — месса и причастие. В причастии лондонцы, как и все их собратья, соединялись с Христом и всеми единоверцами.

В каждой церкви месса служилась по воскресеньям на главном алтаре; кроме того, в церковных приделах ежедневно проходили поминальные мессы, а также особые мессы на рассвете, на которых могли присутствовать все те, кому из-за работы приходилось вставать на заре. Присутствие на воскресной мессе считалось обязательным; кроме того, благочестивые лондонцы старались прийти в церковь на раннюю мессу и в течение недели.

Месса начиналась с освящения соли и воды, которыми затем в ходе торжественной процессии благословлялись прихожане. Затем священник от имени всех собравшихся исповедовал грехи и молил Бога простить их, а затем читал тексты из Священного писания. Затем он обращался к пастве с призывом молиться за короля, друг друга и души умерших христиан.

После этого наступала самая торжественная часть мессы. Священник готовил евхаристические хлеб и вино и читал над ними посвятительные молитвы. В это время звонил церковный колокол. Его звук призван был помочь не знавшим латыни прихожанам понять, что близится кульминация — момент таинства, превращения хлеба и вина в Тело и Кровь Господни. После завершения посвятительных молитв священник поднимал гостию в дарохранительнице, а потом и чашу с вином, высоко над головой, так, чтобы все видели Тело и Кровь Христовы. Прихожане в это время преклоняли колени. Многие англичане верили, что если увидеть вознесение гостии, то в тот день человеку не грозит внезапная смерть. Неудивительно поэтому, что лондонцы, ежедневно сталкивавшиеся с многочисленными угрозами, свойственными жизни большого города, стремились прийти на мессу хотя бы рано утром.

Затем священник целовал дарохранительницу, потир с вином, а также 'pax' — освященный круглый диск с изображением распятия или Агнца Божия. Вслед за священником 'pax' целовали и все прихожане. Этот поцелуй символизировал мир и любовь внутри общины верующих, отсюда и его название, происходящее от латинского 'pax', что означает «мир». Потом священник читал «Отче наш» и причащался хлебом и вином. Затем он благословлял прихожан и завершал мессу. Среди прихожан распределяли освященный хлеб — его по очереди пекли в каждом доме прихода.

Миряне причащались под одним видом (то есть только хлебом) и, как правило, раз в год — на Пасху. Перед этим на Страстной неделе они исповедовались и должны были примириться со всеми, с кем ссорились в течение года. Причащение именовалось «осуществлением своих прав» — то есть прав занять причитающееся каждому место в кругу собратьев-христиан и в числе прихожан. А недопущение к причастию считалось позором. Вместе с тем идти к причастию, не примирившись с теми, кому были нанесены обиды, почиталось неправильным; более того, обиженные порой могли воспрепятствовать совершению святотатства. Так, в архивах церковного суда сохранилась история о том, как на Пасху 1529 г. прихожанка церкви Сент-Мэри Квинсхит (Св. Марии в Квинсхите) Джоанна Карпентер за руку оттащила некую Маргарет Чамбер, которая уже было преклонила колени перед священником, готовясь принять причастие, в сторону и потребовала от нее сначала примириться с ней, попросив прощения за нанесенную ранее обиду, а уже потом причащаться.

Богослужение велось на латыни, которую большинство лондонцев не понимало. Однако священникам предписывалось время от времени (хотя бы несколько раз в год) разъяснять прихожанам смысл всех частей литургии. Прихожане также должны были знать и основные молитвы — «Отче наш» и «Верую» — и уметь произнести их как на латыни, так и на английском языке. Те из прихожан, кто умел читать, приносили с собой на службу молитвословы — рукописные, а позднее и печатные. В них содержался текст всего богослужения на латыни, а на полях зачастую присутствовали рубрики на английском. По свидетельству итальянского путешественника, посетившего Лондон в 1500 г., многие лондонцы приносили с собой в церковь молитвословы, которые и читали во время службы, а также молились, перебирая четки. Кроме того, молитвословы содержали и текст молитв, которые миряне могли произносить про себя, пока священник молился у алтаря. Именно поэтому и звучал колокол во время посвящения — он призывал прихожан оторваться от своих книг, поднять головы и узреть Тело Христово.

Проповеди в церкви звучали реже, хотя в большинстве лондонских храмов к началу XVI века уже появились кафедры для проповедников. Церковные каноны предписывали священникам проповедовать четыре раза в год, однако это правило не соблюдалось повсеместно. Впрочем, Лондон в этом отношении имел преимущество — столица притягивала лучших проповедников, как из числа приходских священников, так и монахов. Главной проповеднической кафедрой города, да и страны, была кафедра, возведенная у креста во дворе собора Св. Павла. Такие кресты ставили в церковных дворах; рядом с ними проповедовали, а также и возвещали обо всех важных для прихода и местной общины делах.

Лондонцы с размахом праздновали церковные праздники, которые были для них не только способом выразить свои религиозные чувства, но и продемонстрировать — и на деле почувствовать единство приходской общины. А сопровождавшие праздники обряды порой не имели ничего общего с христианскими и восходили еще к языческим временам, однако духовенство в большинстве своем относилось к ним терпимо, воспринимая их как допустимые развлечения. Так, например, в Лондоне с размахом праздновался день невинноубиенных (28 декабря), являвшийся воспоминанием об избиении младенцев царем Иродом. Вокруг собора Св. Павла двигались шумные процессии во главе с мальчиком, облаченным в одеяние епископа. Праздник напоминал верующим о том, что христиане должны стать как дети, то есть смиренными и чистыми душой, для того чтобы войти в царство Божие. Но, кроме того, праздничная процессия, в которой все иерархии оказывались словно бы перевернутыми — власть давалась детям, то есть слабым и подчиненным, — позволяла дать выход скопившейся за год социальной напряженности, выпустить пар, чреватый опасными конфликтами.

Двенадцать дней между Рождеством и Крещением (25 декабря — 6 января) вообще праздновались бурно. В эти дни никто не должен был работать, поскольку они были отданы радости, в том числе и вполне земной. Дома украшались ветками и венками из листьев падуба, плюща и омелы. Молодым парам, оказавшимся под веткой омелы, дозволялось поцеловаться. Этот обычай уходил корнями в седую древность, к языческим временам. Устраивались рождественские пиры, которые должны были объединять всех: богатых и бедных, господ и слуг. Мэр Лондона и оба городских шерифа избирали на пирах глав рождественских увеселений, чья власть должна была продлиться вплоть до Сретения. На улицах, под окнами домов, звучали рождественские гимны, исполнявшиеся певцом и хором (они же обычно и танцевали). Певцов полагалось оделить угощением. На само Рождество в приходах устраивали театральные представления. Актеры, которыми были сами прихожане, разыгрывали на подмостках события евангельской истории рождения Иисуса. Устраивались и вполне светские развлечения, танцы, маскарады и пантомимы.

2 февраля праздновалось Сретение. В этот день лондонцы собирались в приходских церквях; с зажженными свечами в руках они обходили процессией вокруг храмов, а после церемонии уносили свечи домой. Считалось, что эти свечи в течение всего года защищали христиан от злых сил. Их зажигали, чтобы успокоить страхи и прогнать бесов — в сильную грозу, а также если серьезно заболевал кто-то из домочадцев. Свечи вкладывали в руку умирающего, чтобы облегчить расставание души и тела.

Во вторник перед началом Великого поста (обычно приходившийся на март или апрель) в Англии, как и по всей Европе, разыгрывались битвы карнавала и поста, плоти и аскетизма. В Англии это был последний день перед постом, когда можно было есть яйца и масло, поэтому именно тогда хозяйки пекли блины. На следующий день, в пепельную среду, начинался Великий пост. Все прихожане являлись на службу, где читался покаянный канон. По окончании литургии священник благословлял прихожан, рисуя на их лбах золой знак креста — символ покаяния и смирения плоти. Крест не полагалось смывать до захода солнца. Так начинался Великий пост.

Его завершение было кульминацией церковного года. На Вербное воскресенье во всех приходах города проводились торжественные процессии. Во время литургии, сразу после чтения Евангелия, священник благословлял символизировавшие пальмовые листья ветви тиса и вербы и раздавал милостыню приходским беднякам. Затем все прихожане, следуя за священником и хором, обходили крестным ходом храм; перед процессией несли мощи святых, обычно находившиеся в церкви, гостию в дароносице и большой крест. Процессии встречал хор; его участники изображали ветхозаветных пророков. Они приветствовали прихожан гимнами, возвещавшими приход Христа. Некоторые приходы устраивали целые театрализованные представления. Например, из сохранившихся расходных книг церкви Сент-Мэри-ап-Хилл (Св. Марии-на-холме) за начало XVI века мы узнаем, что у северного портала храма ежегодно на Вербное воскресенье устраивалась мистерия: приходская процессия приближалась к специально возведенным подмосткам, где ветхозаветные пророки возвещали о явлении Христа. Счета сообщают нам, что в 1525 г. подмостки пришли в негодность и их пришлось чинить, а в 1531 г. прихожане потратились на аренду костюмов (видимо, у настоящих актеров), а также на накладные бороды, полагавшиеся «пророкам».

После представления процессия возвращалась в церковь, где все преклоняли колени перед большим распятием. После мессы священник благословлял самодельные кресты, изготовленные прихожанами из палочек и веревок прямо во время службы: считалось, что они защищают их обладателей от зла и болезней.