Читаем Верни нам мертвых (СИ) онлайн бесплатно

Примечания размещены в начале текста, чтобы вы знали заранее, о чем пойдет речь, и не отвлекались при чтении этой истории.

"Он волшебной ковки, в нем соединились твердое, как кремень, Зимнее железо и гибкое, как ветвь ивы, Весеннее железо" — то, что в вашем мире называется дамасской сталью: чередование слоёв твердой стали с высоким содержанием углерода и гибкого железа с низким содержанием углерода. Твердая сталь придает клинку остроту, а гибкие амортизирующие слои делают его менее хрупким.

Снегоцвет, Повелитель Снов, Волшебный Белый Вереск — багульник болотный (лат. Ledum palustre). Название этого растения происходит от латинского laedere (вредить), так как растение имеет сильный дурманящий запах.

Встал в гневе истинный царь морей, и содрогнулся в страшном предчувствии обреченный Крит — Возможно, в этой легенде рассказывается об извержении вулкана на остове Фира (Санторин) в XV в. до н. э. Землетрясение и цунами, вызванные этим извержением, практически уничтожили минойскую цивилизацию на Крите.

Видно вчера эта ведьма подмешала колдовских трав в еду, чтобы лишить меня ребенка — скорее всего, не травы, а спорынью. См. Ведьмин Коготь

Здесь кормят коней не овсом, а молодыми побегами кустарника называемого Морское Солнце. — утесник европейский (Ulex Europaeas), кустарник с ярко-желтыми цветами

А кельты дали городу название Алет. Он далеко отсюда — его построили там, где Великая Равнина встречается с Океаном — Aleth (иное написание: Alet), на этом месте в настоящее время находится портовый город Сен-Мало (северная Бретань)

Рейг заполучил хорошую лодку, крепкую, новую, обтянутую бычьей кожей — Видимо, Рейг уплыл в океан на кельтской лодке, называемой куррах (curragh, currach). Она представляет с собой деревянный каркас, обтянутый кожей.

У меня еще оставался сухой моряцкий хлеб — то, что позднее стало называться "корабельные сухари". Для их изготовления использовалось тесто с небольшим количеством воды. Обычно их подвергали тепловой обработке два раза (иногда больше двух раз), а затем сушили на солнце, до тех пор, пока они не становились твердыми, как камень. Их достоинством было то, что они долго не покрывались плесенью. (http://en.wikipedia.org/wiki/Hardtack)

древнегерманская франциска и фрамея — боевой топор и копье

А еще я читал одну книгу, а там вот что было написано: "Дьявол узнает мысли людей, превращает тела людей из одного состояния в другое с помощью особого действующего начала, перемещает тела в пространстве, изменяет внутренние и внешние чувства и влияет, хоть и не прямым воздействием, на ум и волю человека" — это написано в книге "Молот ведьм"

…секретарша увлеклась идеей: "Господин правитель, а Тацит пишет: древние германцы считали, что в женщинах есть нечто священное" "германцы считают, что в женщинах есть нечто священное и что им присущ пророческий дар, и они не оставляют без внимания подаваемые ими советы и не пренебрегают их прорицаниями" (Тацит. "О происхождении германцев и местоположении Германии", 8)

"Если ты прикоснешься ко мне, то — по закону нашему — ты будешь утоплен в болотной грязи" — "обесчестивших свое тело — топят в грязи и болоте, забрасывая поверх валежником" (Тацит "О происхождении германцев и местоположении Германии", 12)

"Моя женщина рассказывала мне, как в стране ее отца охотятся на льва. Заманивают в ловушку и ослепляют, забивают глаза грязью" — возможно, Рейг перепутал льва с крокодилом.

Геродот пишет: "Ловят же крокодилов различными способами. Я опишу один такой способ, по-моему, наиболее стоящий упоминания. Насадив на крюк в виде приманки свиной хребет, забрасывают его на середину реки. Охотник же стоит на берегу с живым поросенком и бьет его. Крокодил, привлеченный визгом поросенка, находит хребет и проглатывает его. Охотники же вытаскивают зверя. А когда вытащат на берег, то, прежде всего, залепляют ему глаза грязью. После этого с животным легко справиться, а иначе трудно" (Геродот. История, книга II)

Рассказ о Серой Белке и ее сломанной ветке

Далеко на востоке горы так высоки, что бредущая по небу луна обходит их стороной. В той стране, из каменного сердца земли, из глубокой трещины в белой скале растет Древо жизни, священный ясень. Когда на земле рождается человек, на Ясене появляется новая ветка и растет вместе с ним.

Но ни на земле, ни на небе нет никого сильнее Смерти. Яростная и бессонная, ломает она ветви Древа жизни, а людям слышатся раскаты грома за облаками. Если Смерть сломает ветку — умрет тот, чья это ветка. Сломает длинную ветвь — весь род сгинет без следа. Если сломает большой сук — будет истреблено целое племя. Много их уже погибло, а погибнет еще больше.

Бывает, что Убивающая лишь надломит ветку. Она еще зеленая, но силы в ней уже нет. Тому, чья ветка надломлена, достанутся слезы и горе, позор и голод. А потом ветка совсем высохнет, и Смерть унесет хозяина ветки.

Так говорила вдова своей дочери Серой Белке.

Вот что может спасти от лапы Смерти: имя большого и грозного зверя! Но лучшие звериные имена достаются сыновьям и дочерям сильных и удачливых охотников. А бедной и безродной вдовьей дочке досталось беззащитное имя Серая Белка. Она была ростом коротка, пушистые косы еще короче, а память совсем коротенькая. Она всегда забывала, что у нее имя беличье, и руки слабые, и умерший отец не придет за нее заступиться.

И еще забывала она, что если Смерть надломила ветвь твоего рода, то лучше затаиться, затихнуть, замолчать, чтобы она забыла о тебе и ушел. А Серая Белка пела песни, ворожила о женихе и говорила, что должна же быть где-то хоть какая справедливость для вдовьей дочки. Чтобы она наконец со страху затаилась, вдова рассказывала ей о змеях-оборотнях из лесных болот и о духах гор, которые одним взглядом могут обратить тебя в камень. А еще рассказывала вдова о злых людях, что совесть порастеряли. Лишь бы Серая Белка со страху перестала песни петь. Ибо зверь не любит, когда его добыча веселится. Смирись, замри…. ведь только за мертвыми не охотится Смерть…..

Только Серая Белка долго бояться не умела.

Вот однажды по осени она делала запасы на зиму — ходила на охоту и ловила рыбу. В один из дней она настреляла куропаток и несла домой. Тихо, чтобы ее не услышала Смерть, она пела песню про лесной спор:

Вель, Олень высокорогий,

Ястреб Хест, праправнук Ветра,

Эльки-Лис, Огня племянник,

И премудрый Торргир-Ворон

Встали в круг на мху зеленом

Спорят из-за девы Белки,

Из-за Белки рыжехвостой,

Повелительницы леса.

Загадала им загадку

Белка, дочь Зари вечерней:

Отчего в осеннем небе

Солнце ясное не греет?

По крутым дорогам горным,

Вель-Олень пошел к востоку

Встретить утреннее Солнце,

У него спросить отгадку.

Ястреб Хест раскинул крылья

И в полуденное небо

Полетел сразиться с Солнцем

И ответ когтями вырвать!

Строит лодку хитрый Эльки,

По волнам прозрачным моря

Лис поплыл подслушать шепот

Засыпающего Солнца.

Наступленья темной ночи

Ждет премудрый Торргир-Ворон,

Хочет он спросить совета

У Луны, подруги Солнца.

Ворону Луна сказала:

Оттого остыло Солнце,

Что огонь свой подарило

Сыновьям своим, деревьям.

Спит в тумане лес осенний,

В нем не слышно птичьих песен….

Не успела она допеть волшебное сказание и дойти до их с матерью хижины, как увидела, что двое людей незнакомых торгуются на опушке. Один в бурой меховой одежде, видно здешний, с гор. А другой чужестранного вида, одетый богато и ярко. Будто Солнце отдало свой огонь не осеннему лесу, а его широким многоцветным штанам. Торговец с юга, беда здешних мест… Осторожная Серая Белка решила обойти этих двоих стороною. Но горец крикнул:

— Эй, дева синеокая! Иди сюда! Помоги нам разрешить спор. Что ж ты не идешь? Что ж ты такая робкая?

Серая Белка и не думала подходить. Зайцы в старину были доверчивые. Но и они поумнели…

Это двое торговались из-за меча, который чужеземец хотел продать горцу. Спорили в крик. Чужестранец в обмен на меч хотел выведать кое- что. Где в горах можно найти металл желтый как когти филина? Его люди юга зовут золотом, и оно им дороже, чем небо и солнечный свет. Серая Белка добра от такой встречи не ждала. Она-то умная была и знала, что все, что торговцы приносят из иных земель — заколдованное. Тонкие ткани, цветные пояса, блестящие браслеты, хорошее оружие. Все колдовское. Ибо если северный горец прикоснется к ним, в тот же миг его совесть обращается в сухие листья и сгорает дотла. Тогда держись от него подальше, как от волчьей стаи. Серая Белка быстро пошла к дому. Но услышала вослед:

— Я тебя все равно поймаю, как в другой раз на охоту пойдешь. Ты небось недалеко живешь. Клянусь моими славным предками — ты нам нужна только спор разрешить.

Серая Белка поверила клятве предками. Такую клятву нарушать великое бесчестье. Она подошла, чтобы рассудить их по справедливости, и вдруг горец схватил ее за плечо.

— Вот мой отец и братья тебя так схватят! — закричала она в страхе.

Не поверил он ее угрозе:

— Были бы у тебя братья или отец, ты бы одна по лесу не ходила. Нет у тебя никого.

— Но ты поклялся!

— А я и не собираюсь нарушать обещание. Как сказал, так и будет: ты мне нужна спор разрешить. Эй, чужеземец, так ты говоришь, будто твой меч рубит кость с одного удара?

— Он волшебной ковки, — закивал хитрый южанин, — В нем соединились твердое, как кремень, Зимнее железо и гибкое, как ветвь ивы, Весеннее железо. Острее и крепче его нет на свете, и скорее сломаются от старости твои зубы, чем переломится этот клинок!

Зачем он не родился немым! Зачем пришел он в наши земли! Рука горца тянулась к мечу, но торговцу он не верил:

— Сказать тебе где золото в горах — плата немалая! Я без пробы не возьму, испытаю на живой кости. Девица, выбирай, что тебе рубить: руку или ногу?

Серая Белка упала бы на колени, если бы обманщик не держал ее за плечо. Она молила его:

— Закон Всевидящего Солнца запрещает отбирать у людей последнее! Как же я смогу охотиться?

Но горец был уже под чарами южных сокровищ. Он крикнул:

— В солнечных землях юга законов Солнца давно не чтут! А живут сытнее нашего! Хватит с меня законов! А ну решай — а не то испробую меч на твоих ребрах!

Серая Белка мертвым шепотом быстро выбрала рубить ногу. Потом ей много лет снился этот день. Но судьба ее пожалела. Меч оказался не волшебным, а тупым. Скользнул по кости, но не разрубил ее. Горец обругал обманщика-торговца и ушел, не наказанный Всевидящим Солнцем. Торговец оказался добрее и донес истекающую кровью Серую Белку до дома. Мать увидела ее и разрыдалась. Кость была цела, но плоть рассечена глубоко и наискось. Кто с такой ногой теперь замуж возьмет? Да и зима приближалась, время холодное и голодное. Вот она, вдовья участь. Правы старики! Страшен и горек твой удел, если Смерть надломила твою ветку на Древе Жизни. Пресекся, перерублен род. И некому отомстить за изувеченную дочь.

В углу хижины, там, где некогда хранилось оружие отца, теперь лежали его мертвые кости. Люди с привольной и солнечной Великой Равнины дивятся, что лесные жители хранят в своих хижинах скелеты умерших. Для них эти безглазые черепа страшны.

Нет. Без защитника-отца еще страшнее! Если прикоснуться к тому, что осталось от него — иногда потом отец живой снится во сне. Серая Белка легла на охапку сухой травы в углу хижины, прижалась к сухим мертвым костям и перешла от дневного света в сонное беспамятство. Но приснился ей не отец, а привиделось, будто мать пошла на дальнее озеро ловить рыбу, да принесла вместо рыбы мерзлых лягушек. Они оттаяли у очага, прыгнули девушке на грудь и пели о весне. Серая Белка проснулась. В хижине холодно, осень на исходе. Мать плачет, а тело стынет от потери крови. Но видение было к не к смерти, и она не умерла. Долгими зимними ночами олень и лис приходили в ее сны, ястреб рвал когтями ее раненую ногу, а ворон рассказывал ей о лесной просеке, называемой Путь Уходящего Света, где некогда погиб ее отец:

Лес не простит лесорубам

Гибель священных деревьев,

Скован заклятием грозным

Путь уходящего света.

Путь тот избрав, ты узнаешь

Месть разъяренного леса.

Зоркие совы увидят

Тени, что сон твой тревожат,

Ворон-вещун угадает

Что тебе смерти страшнее,

Хитрые лисы услышат

Шепот твой: "Только не это…"

Это придет за тобою,

Встанет из топи болотной,

Ужас твоих сновидений

Выйдет по тропам звериным,

Ветви омелы совьются

В то, что назвать ты боишься,

Чтобы узнал ты, как страшно

Дереву под топором!

Потом лесная просека рассеялась в сонном тумане, Олень, Лис, Ястреб и Ворон ушли, и Серая Белка вернулась в дневной мир.