Читаем Кошки умирают в одиночестве онлайн бесплатно
Кошки умирают в одиночестве
Много лет спустя после двух ядерных войн и почти тотального уничтожения мира. Том и Джейсон – сокурсники в военной школе и вечные соперники во всем, чьи физические способности гораздо выше человеческих. Однако они и не подозревают, что чем-то отличаются от иных людей, пока водоворот событий не приводит их по разные стороны баррикад. Их жизни меняются окончательно и бесповоротно. У каждого из них появляются друзья и союзники. Пытаясь понять, кто они, Том и Джейсон все глубже увязают в чужих играх за власть, узнают правду о чудовищном эксперименте и попутно выясняют, что дни их жизни сочтены… Смогут ли они узнать всю правду о своем происхождении, найти способ остаться в живых и остановить надвигающуюся войну в мире, где один неверный шаг – и ты погиб? И стоит ли вообще бороться на стороне тех, кто считает тебя чудовищем?
Детская проза / Книги Для ДетейПРОЛОГ
БЕЛОВОДЬЕ
Большие окна просторного кабинета были наполовину завешены тяжелыми темно-бордовыми шторами. Вдоль одной из стен тянулся высокий встроенный шкаф, одни полки которого были заставлены безукоризненно ровными рядами книг в кожаных переплетах, иные же – различными фигурками. Часть противоположной стены занимал небольшой камин. Посреди комнаты стоял массивный письменный стол, а перед ним располагались два кожаных диванчика друг против друга, предназначенные для приема гостей.
Верхний свет в комнате был притушен. Огонь в камине уже догорал, из-за чего в кабинете становилось действительно зябко. Разговор шел уже не первый час.
– Мы должны дать отпор, – зло провозгласил представительного вида мужчина с густыми седыми волосами, облаченный в темно-зеленое военное обмундирование. Он нервно расхаживал взад-вперед по кабинету. – Этот наглый, унизительный договор…
Другой мужчина, крупный, одутловатый, с короткой широкой челюстью, одетый в прекрасно сшитый черный костюм, сидел за письменным столом. Услышав слова своего собеседника, он слегка поморщился. Затем устало подался вперед, положив локти на стол и соединив кончики пальцев.
– Тогда будет война, – возразил он. – А вы превосходно знаете, Уильямс, что на достойный отпор Тесмору у нас слишком мало людей. Я, безусловно, разделяю вашу точку зрения по этому поводу, мой дорогой генерал, но необходимо все же считаться с реальностью, вы не находите? Реальность же такова, что последняя военная стычка довольно дорого нам обошлась. К тому же ходят слухи, что королевство Тесмор и Альянс Плуримус обсуждают меж собой возможность заключения оборонительного пакта. Если это так, то против этих двоих нам уж точно не выстоять, вы, Уильямс, лучше других должны это понимать.
– Президент, позвольте напомнить, в последней так называемой стычке погиб мой сын! – дрожащим от гнева голосом произнес Уильямс, остановившись перед столом.
– И помимо него множество других прекрасных солдат. Я не умаляю вашу утрату, генерал, но что вы прикажете делать? Хотите, чтобы все наши солдаты погибли в следующем бою? Хотите довести все это до полномасштабной войны? Хотите полностью испортить отношения с Тесмором?
Генерал вспыхнул от злости.
– Отношений и так уже нет. Они нас используют как сырьевую базу, подавляют, не дают вести торговлю самостоятельно. Народ задыхается! Мы для них рабочая сила и только. Если так пойдет и дальше, они нас попросту… колонизируют, да! Так жить нельзя! И мы – нет, вы! – обязаны что-то сделать!
Президент Эндрюс устало прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Голова раскалывалась от боли. Таблетку, что ли, выпить?
– Нельзя ли ближе к делу? – подчеркнуто вежливо уточнил он, массируя виски и пытаясь вспомнить, где лежит аптечка. – К чему вы клоните, генерал? Что такого мы можем, учитывая наш, как вы сами знаете, весьма и весьма ограниченный человеческий ресурс? Не только, впрочем, человеческий.
– Я предлагаю то же, что предлагал два года назад, год назад, полгода назад… Однако президент, занимавший в то время ваше кресло, был глупее вас и, как видите, не так давно потерял это место. Его ошибки могли вас кое-чему научить. Я предлагаю… расширить этот ограниченный человеческий ресурс.
– Не совсем понимаю, к чему вы клоните, – нахмурился президент.
Уильямс широкими шагами приблизился к столу президента и, опершись о стол правой рукой, чуть наклонился вперед.
– Я предлагаю вернуться к обсуждению, а затем и реализации проекта «Освобождение», от которого вы с предыдущим президентом категорически отказались пару лет назад, – твердо произнес генерал, а затем кивнул в сторону до этого не проронившего ни слова третьего мужчину, сидящего на одном из кожаных диванчиков. – На этот раз я все тщательнейшим образом обсудил с профессором Мортоном. В этот раз все непременно должно получиться. Пара-тройка лет или, может, чуточку больше на эксперименты и – вуаля! – вполне жизнеспособная армия солдат с выдающимися физическими способностями будет к вашим услугам, готовая выполнять любые ваши приказы.
Эндрюс, чуть прищурившись, внимательно посмотрел на возбужденного генерала.
– Если мне не изменяет память, – медленно произнес он, – данный проект был закрыт из-за неотработанной технологии. Исход последнего эксперимента, помнится, был печальный. Нам едва удалось тогда сдержать общественное недовольство. Кроме того, я и поныне придерживаюсь мнения, что много лет назад наши предки вовсе не зря запретили эксперименты подобного рода. Мы не боги, Уильямс. Вам не кажется, что пора уже оставить эту затею?
Тут в разговор вступил мужчина, которого генерал Уильямс назвал профессором Мортоном. Это был худощавый лысеющий старик с рассеянным взглядом за очками в золотой оправе.
– Разрешите и мне вставить слово, господин президент, – вкрадчиво начал он. – Вы правы, вышеупомянутый проект потерпел сокрушительный крах пару лет назад, однако я и моя группа проанализировали ряд допущенных ошибок, и я пришел к выводу, что их вполне реально избежать. Основной проблемой тогда являлась, как вы помните, высокая смертность, а также генетические изменения, которые приводили к весьма быстрой смерти. Я могу вас заверить, что мы нашли способ сдержать этот процесс.
Эндрюс нахмурился, вперив в профессора долгий пристальный взгляд.
– Сдержать? Что вы имеете в виду?
Профессор Мортон поправил свои прямоугольные очки и тонко улыбнулся.
– Вы все поняли верно, господин президент. К сожалению, две последние ядерные войны, после которых наш мир едва не сгинул бесславно в огне и дыме и лишь чудом сохранил остатки цивилизации, сильно отбросили нас назад. Особенно в научном плане. Человечество сумело восстановить большую часть прежних технологий, разумеется, однако многое все же было потеряно для нас навсегда, и потому мы пока не столь… успешны, как могли бы быть. Кроме того, вы правы, мы не боги и потому не можем создавать жизнь такой, какой она создается, скажем так, естественным путем. Во всяком случае, пока что. Однако могу вас заверить, нынешний уровень науки вполне позволяет создать вполне жизнеспособных солдат на какой-то… гм… реальный срок.
Эндрюс резко встал из-за стола и отошел к окну, сунув руки в карманы брюк и повернувшись спиной к обоим своим собеседникам. В кабинете на некоторое время воцарилось молчание.
Через минуты три президент повернулся и оценивающе посмотрел на профессора.
– Иными словами, – медленно произнес он, – через несколько лет вы могли бы предоставить мне… отряд солдат? Или… даже больше, чем отряд?
Профессор кивнул.
– Более того, господин президент, – профессор также встал и сделал несколько шагов вперед. – Это будут лучшие солдаты. Более сильные, более выносливые, более быстрые. Одним словом, усовершенствованные люди. Думаю, могу представить вам отчет в течение, скажем, пары дней, где подробным образом будет расписано, каким образом мы…
– Не думаю, однако, что общество одобрит подобного рода… – задумчиво произнес президент.
– А обществу и не стоит знать, – оживленно перебил генерал, видя, что президент настроен уже не столь категорично.
– Когда народ много знает, им становится трудно управлять. Так говорил известный некогда философ… – усмехнулся Мортон. – Лао-Цзы, если не ошибаюсь. Не могу не согласиться с ним. Известно ведь, меньше знаешь – крепче спишь.
– Мы могли бы провести, так скажем, пробный эксперимент, – с воодушевлением подхватил Уильямс. – Затем по его результатам решить, стоит ли продолжать его в… гм… увеличенном масштабе. Я лично возглавлю проект, и он будет совершенно секретным. Все документы будут зашифрованы и засекречены.
– После войны их могут рассекретить, и все узнают…
Мортон снова улыбнулся, и эта змеиная улыбка Эндрюсу отнюдь не понравилась.
– Вряд ли они столь долго проживут. Когда я сказал, что мы можем сдержать процесс, я имел в виду именно откладывание их… гм… смерти. Видите ли, существует ряд… небольших проблем. Согласно моим расчетам, наши… гм… экспериментальные образцы будут расти и развиваться чересчур быстро. Соответственно, и смерть их будет наступать значительно быстрее. Впрочем, думаю, это даже к лучшему.
– То есть, вы хотите сказать, что они все… умрут в любом случае? – поразился президент. – И довольно скоро?
– Да, но в этом есть свои плюсы, господин президент. Мы все добьемся своих целей, но при этом никто и никогда не узнает о существовании данного проекта. Никто не будет их искать. Они просто выполнят свое предназначение – для вас свое, для науки другое – и исчезнут. Бесследно. Что, надо сказать, очень удобно. Если все пройдет успешно, мы вполне могли бы поставить дело на поток, и армия ваша будет пополняться бесперебойно.
Эндрюс посмотрел на генерала, а затем и на профессора, думая, не сошли ли те с ума.
– Это же безумие! А что насчет… чувств самих этих людей? И вообще…
– То, чего ты не знаешь, не может тебя ранить, – парировал Мортон, пожимая плечами.
– Нет! – резко произнес президент, подходя к столу и снова садясь в кресло. – Это чистой воды безумие.
Мортон кинул быстрый взгляд на генерала, и Уильямс вновь вступил в разговор.
– Отнюдь, господин президент. Я прошу вас подумать
В словах генерала была своя правда. Положа руку на сердце, Эндрюсу претила идея проекта, продвигаемого уже столько лет генералом, однако он обязан был позаботиться о своих людях и о своей семье. Ну, и, конечно же, ему не хотелось отдавать столь полюбившееся ему президентское кресло кому бы то ни было. Власть ведь сродни наркотику; она развращает, вскрывает самые низменные человеческие пороки и порождает ненасытность в человеке. Однажды вкусив ее, ты уже никогда не удовольствуешься меньшим, но всегда будешь хотеть только больше.
На этот раз тишина в кабинете стояла особенно долго.
Наконец, президент поднял глаза, взглянул поочередно на генерала и профессора и, кашлянув, бросил:
– Хорошо. Мы поступим следующим образом. Мортон, жду вашего доклада завтра после обеда. Высшая степень секретности, вы меня поняли? О полном ходе проекта и его целях должно знать весьма ограниченное количество людей. Под вашу ответственность, Уильямс. Докладывать о ходе проекта лично мне.
Уильямс и Мортон переглянулись. В глазах обоих мелькнул победный огонек.
– Есть, сэр.
Глава 1
БЕЛОВОДЬЕ
Было раннее воскресное утро, и потому на стадионе было необычайно пустынно. Впрочем, и в будние дни здесь занималось не более пятнадцати человек, которые по утрам в воскресенье – единственный свободный от изнурительных тренировок и занятий день – предпочитали спать подольше.
Все, кроме Тома.
Худенький юноша с прямыми темно-каштановыми, почти черными волосами, падающими на лоб, на вид лет семнадцати вышел на стадион и, вскинув светлые глаза, взглянул на несущиеся по сумрачному небу густые тучи. Его глаза неизменно приковывали любой взгляд, ибо было в них нечто необычайное, цепляющее. Только внимательно присмотревшись, можно было заметить, что если правый глаз его был чисто янтарного цвета, то левый был наполовину голубого цвета.
Несмотря на то, что солнце уже взошло, на улице было все еще довольно темно и прохладно. Тома это, однако, совершенно не смущало. Он не без удовольствия размялся и стал совершать обычную для него ежедневную пробежку.
Бегать Тому нравилось. Он бегал ежедневно и считал это неотъемлемой частью своего дня. После обычной пробежки юноша отмечал, что его разум будто бы проясняется. Бег позволял ему упорядочивать собственные мысли. А в последнее время мыслей было чрезвычайно много.
Сколько себя помнил, Том жил в специальной закрытой школе. Он жил здесь с остальными ребятами с самого рождения и об ином образе жизни даже и не помышлял. Дни были одинаковы и сливались воедино. Каждый новый день был похож на предыдущий. Подъем, зарядка, приемы пищи, занятия. Изнурительные многочасовые тренировки. Ежедневные просветительские лекции. Еженедельные беседы с профессором Мортоном. Ежемесячные медицинские осмотры. Но они привыкли и не знали ничего другого.
Выходить за пределы территории школы учащимся строго запрещалось. Сама школа была сравнительно небольшой и находилась у леса. Территория была обнесена чрезвычайно высокой колючей проволокой, и выйти с территории или, наоборот, проникнуть туда не представлялось простым делом. Учебные помещения и зал для тренировок находились в двухэтажном учебном корпусе. Недалеко от него был построен небольшой кафетерий, где ребята и преподавательский состав обычно ели. А чуть поодаль располагалось административное здание, куда Том и остальные ребята ходили на беседы с профессором Мортоном, а также на плановые медицинские осмотры. Почти на самой окраине находилось небольшое общежитие.
Дети жили изолированно, но это не казалось им странным, ибо так повелось с самого начала. У них не было ни книг, ни телевизоров, и им неоткуда было почерпнуть знания, как живут другие люди. Все, что они знали, они знали из уст преподавателей. Все, что они могли читать, им давали преподаватели или профессор Мортон. Однажды привезли телевизионную установку и показали им какой-то фильм – так разговоры об этом не стихали еще целую вечность.
