Читаем Охота на самцов онлайн бесплатно

Термин «золотая молодежь» появился в шестидесятых годах XX века в США. Именно тогда зажиточные господа умело воспользовались послевоенной депрессией и благодаря добыче нефти сколотили огромные состояния. Прибыль росла, а вот зарплату рабочим поднимать не спешили! Так страна с провозглашенной демократией, открывающей равные возможности всем, превратилась в сложную социальную систему с супербогатыми «политиками-нефтяниками» и почти нищими рабочими (из-за пробивной силы которых США сегодня могут гордиться своими пособиями для малоимущих).

Американская молодежь, выросшая в этих богатых домах, до сих пор является ценным объектом для исследований психологов. Ведь она была послевоенным и поэтому особо любимым поколением, которому ни в чем не отказывалось. Воспитание не отличалось строгостью, так что их с полным правом можно назвать цветами жизни, а лучше — сорняками, так как они росли сами по себе, но на благодатной почве. Представление о том времени можно составить, упомянув, что лишь в 1964 году было научно обосновано, что курение вредит здоровью. Стоит ли говорить о доступности и «крутости» наркотиков и о «свободной» любви? Но, пожалуй, самое важное отличие состояло в том, что эти детишки никогда не знали в деньгах отказа, что делало их совершенно независимыми от любых моральных норм.

Золотая молодежь шумной компанией переезжала с места на место, меняя фешенебельные курорты на модные отели. Шумные вечеринки, завершавшиеся скандалами, и абсолютная закрытость их круга вызывали множество сплетен. Граждане завистливо наблюдали за их похождениями, описание которых в изобилии давала желтая пресса, а «3несчастные» родители теряли репутацию.

Вскоре у молодежи возникла потребность отгородиться от людей, входивших в их жизнь, но не принадлежавших к их кругу. Способом это осуществить стали опять же деньги, а вернее — их количество. Ведь благодаря безумным тратам можно было отделить элиту от тех, кто хотел им подражать и жить их жизнью. В моду вошли дорогие тяжелые наркотики и сумасшедшее времяпровождение в лучших номерах самых респектабельных отелей, нередко завершавшееся дикими оргиями.

Когда же появился первый трансатлантический сверхзвуковой самолет «Конкорд», они отправлялись из Нью-Йорка в Париж лишь для того, чтобы прикупить новинок от французских дизайнеров и появиться в них на очередной вечеринке. Ведь известие, что вещичка только что из Парижа, не могло оставить равнодушными даже самых обеспеченных: полет в один конец обходился недешево. Бурный восторг и внимание противоположного пола были обеспечены.

Может, из-за любви к перелетам за океан, а может, и из-за постоянного стремления потусоваться (неважно, в каком месте земного шара), золотую молодежь стали называть Jet-Setters[1]. Создавались сексуальные коммуны, где помимо основного занятия курили марихуану. Бешеные дискотеки частенько заканчивались передозировками в туалете. Наступало время «Studio 54» — самого легендарного клуба Манхэттена. Каждую ночь художники, актеры, модели и другие знаменитости, прошедшие строгий фейс-контроль лично владельца клуба, попадали в мир танцевальных ритмов и кокаина. Джон Траволта, Лиз Тейлор, Сильвестр Сталлоне, Пол Ньюман и прочие ныне успокоившиеся трудяги Голливуда, в молодости отличались несносным характером, наркотической зависимостью и беспорядочными половыми связями.

Именно тогда появились безбашенные тусовщики, о которых и сейчас снимают кино. Самой яркой личностью, наверное, была немка Уши Обермайер, легендарная сторонница свободной любви и впоследствии известная модель, муза Мика Джаггера в далеких семидесятых. Она жила в самой известной коммуне Берлина, путешествовала по миру в доме на колесах вместе с подающим надежды немецким рок-музыкантом, а затем отправилась в Америку на поиски счастья, после того как ее обкурившийся возлюбленный разбился на мотоцикле где-то в Юго-Восточной Азии. Что, собственно, и следовало ожидать, поскольку известно, что гениальные музыканты всегда жаждут острых ощущений.

Итак, жизнь била ключом, что позволяло молодежи раскрепощаться гораздо больше, чем стоило.

Но перенесемся из-за океана в современную Москву. К великому сожалению, находятся (и немало) родители, которые считают, что не стоит портить жизнь своему любимому чаду учебой, репетиторами и языковыми курсами. Они полагают, что их ребенок по наследству получил ум, сообразительность и знание основ бизнеса, точь-в-точь как папа, который в молодости учился на токаря, а теперь выбился в олигархи районного масштаба. Вот таких детей «поставляют» в вузы, где они иногда появляются, чтобы пообщаться друг с другом, благодаря родительским деньгам сдают экзамены, и все вроде идет своим чередом. Но «райские птички» безумно скучают от перенасыщенности благами жизни. Ведь то, что для других является особенным и изысканным, для них — обыденность. Чтобы как-то разнообразить беспечное существование, они начинают увлекаться экстремальными видами спорта, курением, наркотиками, алкоголем, светскими тусовками или совершенно необычными, с точки зрения обычного человека, клубами по интересам. Молодежь живет сумасшедшей жизнью, пытаясь хоть где-то применить свою невостребованную энергию, свой данный природой ум и желание все же не быть папенькиным сынком или дочкой. Вот тут и начинаются безумие и драма. Родители не могут понять, почему их чадо тянет к плохим компаниям, когда они его всем обеспечивают и отгораживают от иной жизни: «Мы были лишены счастья и достатка, так пусть ребенок ни в чем не знает отказа».

Автор расскажет вам о реальных событиях, которые происходят в жизни московских студентов, имеющих богатеньких родителей. Прочувствуйте баланс цинизма и беспомощности и совершите путешествие на грани жизни и смерти.

Позвольте представиться, меня зовут Рита Миронова. Моя фамилия не имеет никакого отношения к великому советскому актеру Андрею Миронову, хотя мне бы это было приятно. Я учусь на четвертом курсе престижного Московского института международных отношений, но, если честно, хочется поскорее его закончить. Вам, наверное, интересно узнать, какого именно института, но думаю, что вы сами вскоре догадаетесь. Знаете, здесь очень сложно найти людей, с которыми можно было бы просто пообщаться. У всех либо заоблачные амбиции, либо высокомерие и апломб, либо упорство и труд без тени жизнерадостности. К тому же очень надоело дважды в год, во время сессии, пускаться на разные ухищрения, подлизываться к преподавателям и их посредникам и тратиться на них материально с единственной целью — чтобы они под шквалом записочек с фамилиями не забыли о тебе, неплохо успевающей и неглупой студентке, имеющей менее влиятельных родителей.

Кстати, что касается моих родителей, то их практически не интересуют мои дела, потому что они всю жизнь колесят по миру, став настоящими космополитами и совмещая путешествия с бизнесом. Я давно уже не боюсь угрозы учителей сообщить о моем поведении родителям, потому что, даже если они и дозвонятся, мои родители перезвонят мне и попросят решать свои проблемы самостоятельно и не раздражать их подобными мелочами. В детстве я часто сопровождала их в заграничных поездках: тогда они во мне еще нуждались. Ну а перестали они таскать меня с собой с тех пор, как я пошла в шестой класс. Можно сказать, с тех пор я живу сама. Я всегда имела решающий голос при увольнении и найме новой няни, поэтому никогда не считала их людьми. Да и что за профессия такая — ухаживать за самостоятельным человеком со сформированными понятиями и определенным взглядом на жизнь. Когда я поняла, что могу обойтись без гувернанток, то набрала в школьной библиотеке книг о гармоничном развитии ребенка и стала их подробно изучать.

Иногда звонила мама, приветливым голосом спрашивала, как дела, как себя веду, и постоянно путалась в том, сколько мне лет и в какой класс я пошла в сентябре. Она спрашивала, как дела у девочек, с которыми я когда-то играла в песочнице и с которыми уже давно не общалась, забывала имя моей классной руководительницы и каждый раз извинялась, ссылаясь на загруженность работой. Папа звонил еще реже. Он задавал все те же вопросы (словно не мог просто спросить у мамы), пытался что-то советовать, интересовался моей спортивной подготовкой и всякой другой белибердой. Когда он уставал притворяться заботливым отцом (а он быстро выдыхался), мы просто молчали в трубку, пока он первый не начинал прощаться. Эти разговоры наводили на меня скуку и тоску; я осознала, что родители меня никогда не поймут.

Из книг о детской психологии я узнала, что должна создать на основе общих интересов круг друзей-сверстников. Я стала устраивать домашние вечеринки по типу детских праздников с огромным количеством газировки, чипсов и пиццы. Здесь все было, как на приемах у родителей: сбор гостей, фуршет из всего вышеперечисленного, интеллектуальная игра наподобие «Угадай мелодию» или «Поле чудес», ну а потом включалась модная музыка и начиналась вечеринка. Да, в свободное от уроков и дополнительных занятий время (видимо, родители пытались отвлечь меня от одиночества всеми доступными методами, даже репетиторов на дом вызывали) я сконструировала этот злосчастный барабан, готовила призы (конфеты) и даже сама придумывала загадки. «Угадай мелодию» — это вообще являлось моим коньком. Накануне мы с преподавателем по фортепиано изучали, как сыграть мелодии на электрическом пианино. Это был такой шик, что некоторые дети от зависти начинали плакать.

Лет в тринадцать я поняла, что круг общения сформирован, детские праздники уже неинтересны и что пора задуматься о своем возрасте. «Детская психология» стала моей настольной книгой. В разделе «От 13 до 18» рассказывалось о подростковом возрасте, ниже приводились все признаки его физического проявления. Теперь мальчишки относились к вражескому лагерю. Мы с подружками собирались у меня, надевали пижамы, пожирали шоколад, смотрели запретные фильмы, целыми днями болтали по телефону и бредили прыщавыми старшеклассниками. Тем временем сверстники, почувствовав неладное, бегали за нами по школьным этажам, хлопали по попам и дергали за волосы, всячески пытаясь вернуть наше внимание.

А когда у моей подружки, с которой сидела за одной партой и которая всегда помогала мне с математикой, возникла первая любовь с парнем из соседнего класса, я была просто шокирована. Неужели этот рыжий паренек не мешает ей учиться? Как она может целоваться с ним на перемене, а потом писать контрольную по геометрии? В моей голове это не укладывалось. Мне казалось, что она стала другой, что столь значительная перемена в ее личной жизни должна как-то отразиться на ее лице, к ней должны иначе относиться... Но я так никогда и не собралась с духом спросить, не стыдно ли ей встречаться с парнем и как она вообще смеет притворяться прежней, хамелеон эдакий.

Да, ближе к тинейджерству я обзавелась друзьями и перестала сильно отличаться от тех, кто всю жизнь провел в России и знал наизусть все серии «Ну, погоди!». Единственное, что меня всегда выделяло, — это умение держать себя в руках, контролировать ситуацию и хладнокровно оценивать происходящее. Если вдруг кого-то из моих новоявленных друзей в чем-то обвиняли, я выдвигала свою личную версию происходящего, причем обидчик нередко сам становился виноватым. Бывало, и мне доставалось, но что толку вызывать родителей в школу, если они находятся на работе в Корее или загорают под пальмами на Майорке. В обоих случаях они не хотели бы слышать о моих деяниях, а уж тем более нести за них хоть малейшую ответственность. Странно, что соседи еще не сообщили им, что ребенок живет совершенно самостоятельно и тратит карманные деньги не на жвачку, конфеты и кино, а на соки, фрукты и даже иногда на книги.

Ой, совсем забыла рассказать о еще одном члене нашей семьи. Нет, это не кошка, не собака и не хомячок, как вы могли подумать. Это даже не няня или домработница. Речь идет о моем старшем сводном брате Степе. Степа достался нам от первой папиной жены. Давно, когда мама еще была беременна мной, папа жил в другой семье, где у него был пятилетний сын, в котором он души не чаял. Но когда отец узнал, что мама скоро тоже подарит ему ребенка, он предложил своей жене и моей маме жить вместе. Да, такое бредовое предложение мог внести только мой отец, основополагающее звено моей психогенетики. (Так что, если я вас начну бесить чем-то, вспомните моего папу и примите это как данность.) Степина мама отказалась от подобной перспективы, собрала свои вещи, оставила сына отцу и ночью ушла, предварительно опустошив сейф с семейными накоплениями. Слава богу, папа раньше от кого-то слышал, что не стоит доверять женщине все семейные материальные ценности. Мама переехала к папе, они сыграли свадьбу, и все стали настолько счастливы, что поклялись друг другу жить вместе не менее тысячи лет. Ну а теперь, видимо, эта тысяча лет идет незаметнее, когда валяешься на песке и смотришь на море.