Читаем Тусовщица (ЛП) онлайн бесплатно

Annotation

Амелия Стоун — рафинированная лос-анджелесская тусовщица, известная тем, что пересказывает безумные события своей сумасшедшей и порой смехотворной ночной жизни. Ее приглашают на эксклюзивные вечеринки, где бывает множество кинозвезд, она водит компанию — а иногда и не только — со знаменитостями и до рассвета не уходит с вечеринок, наслаждаясь сексом и наркотиками. Журналистка, работающая на известный журнал, в котором печатаются статьи про известных людей, изо всех сил сражается за свое место под солнцем. Но все больше и больше вовлекаясь в пагубную ночную жизнь и постоянно увеличивая дозу «алекса» (как она ласково именует кокаин), Амелия теряет контроль как над своей личной, так и над профессиональной жизнью…

Анна Дэвид

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

Анна Дэвид

ТУСОВЩИЦА

ВСЕМ ЗАЯДЛЫМ ТУСОВЩИЦАМ И ТЕМ, КТО ЗАВЯЗЫВАЕТ С ТУСОВКАМИ

«…глупость уже не выглядит глупо, когда ее без стыда, на виду у всех совершает здравомыслящий человек». Джейн Остин

Глава 1

«Му girl wants to party,

Party all the time,

Party all the time…»^[1]

Никто не станет отрицать, что самые дурацкие ситуации случаются на свадьбах. По крайней мере, так я говорю себе, когда мои поступки совершают плавный переход от вопиющих к откровенно развратным.

Помню один инцидент в ванной, который я отношу к классу скорее «вопиющих», чем «откровенно развратных», только потому, что мой восьмидесятидвухлетний отчим ворвался туда как раз в тот момент, когда я ублажала двоюродного брата невесты. И лишь благодаря его весьма преклонному возрасту (отчима, разумеется, а не двоюродного братца), ввиду которого у того уже начали проявляться признаки старческого слабоумия, «папочку» быстро удалось убедить, что ему все это померещилось. А к концу нашей беседы я даже смогла заставить его поверить, что и кузена-то никакого не было. И нисколько не сомневаюсь, что если бы продолжила в том же духе, то он бы решил, что и свадьбы тоже нет. Просто дело в том, что, доказывая что-либо отчиму, я фактически пытаюсь убедить саму себя. Поэтому вывод такой: этот случай вопиющий, но не откровенно развратный.

Только не надо спрашивать, как так получилось. Ведь всего пару минут назад я находилась за столом рядом с этим самым кузеном, а сейчас он уже сидит на мамином биде, а я стою перед ним на коленях и понятно, что делаю. Не скрою, он показался мне привлекательным — не классным, а просто привлекательным, ну, из тех, с кем я могла бы отправиться на какую-нибудь вечеринку, если б он предложил. По крайней мере, мне так кажется, Мне хотелось бы думать, что я случайно оказалась рядом с ванной комнатой как раз в тот момент, когда он выходил из нее, и наша обоюдная страсть вспыхнула внезапно. Особенно если предположить, что после бутылочки-другой хорошего шампанского Амелия Стоун превращается в Пэрис Хилтон (только минус миллионы и плюс десять лишних килограммов). Но ближе к концу ночи, а точнее к утру, весь этот инцидент с кузеном казался невинной шалостью, что я в этой ванной вполне сошла бы за невинную девушку в свадебном платье.

А потом я почему-то очутилась в сауне вместе с шаферами. Вообще-то это была мамина идея, чтобы вся «молодежь», присутствовавшая на свадьбе, попарилась в сауне, а потом поплавала в бассейне, но почему-то вышло так, что там оказались только я и двое парней. Думаю, что к тому моменту я приняла уже достаточно. Если бы я напилась так в Лос-Анджелесе, кто-нибудь непременно принес бы коки^[2], и я смогла бы немного рассеять алкогольные пары, но в мамином доме на вечеринках наркотики почему-то не водились, во всяком случае SSRI^[3] точно. И, поскольку кроме этих двоих парней больше желающих заполучить мое внимание не нашлось, я решила себя не сдерживать и оторваться на полную катушку.

— У меня в мае защита, — говорит Митч (один из шаферов), давая мне отпить свой теплый «Амстел лайт»^[4]. — Ну и фигня же эта медицинская школа.

— Будешь теперь бороться за выживание, — вмешивается Крис, предположительно лучший друг Митча и по совместительству второй шафер, одновременно пытаясь втиснуть свое туловище в крошечное пространство между нашими телами. — Вкалывать по десять часов в день за копейки.

— Ну конечно, лучше «бороться за выживание» на MTV за такую же нищенскую зарплату, — парирует Митч, глядя на меня.

Клянусь, мне никогда не надоест мужское внимание. Но я предпочитаю конкретные действия, а не пустую болтовню на тему, кто первый со мной переспит. Неужели они и вправду думают, что моей благосклонности добьется тот, кто вставит последнее слово? А ко всему прочему еще и не догадываются, что статус ассистента и студента, пусть даже медицинского университета, это не то, чем можно сразить наповал даму, и что им следовало бы порыться в своем личном арсенале в поисках более действенного оружия?

Я поднимаюсь, и они замолкают.

— Кто первый прыгнет в воду, тому достается выпивка, — говорю я, но, прежде чем я успеваю закончить фразу, они уже со всей дури бросаются к бассейну, на ходу отпихивая друг друга. Я стою у входа в сауну, в дверь влетает холодный воздух, а у моих ног валяются их влажные полотенца. Если бы я была чуть наивнее, то, клянусь, решила бы, что эти двое хотят друг друга.

— Что ж, будем спать, — сообщаю я своим «кавалерам», пытаясь как можно удобнее устроиться между ними на двуспальной кровати. — Спокойной ночи!

Я говорю это на полном серьезе, искренне надеясь, что мы действительно сейчас уснем. Ну как можно быть такой наивной? Я и в обычные-то дни засыпаю с большим трудом, и то только после того, как приму две таблетки эмбиена^[5]. Что уж тогда говорить о сейчас, когда вот-вот раздастся зловещее чириканье птиц — самый ужасный и угнетающий час для тусовки, как я недавно выяснила — а это единственная оставшаяся в доме кровать, и оба не в состоянии сесть за руль. Я поворачиваюсь к Крису, который повернулся лицом к стене. Митч лежит с другого края.

Через несколько минут я уже слышу его глубокое дыхание, свидетельствующее о том, что он уснул. Я вздыхаю и чувствую, как напряжение немного спало. Бессонница и без того доставляет мне немало хлопот, поэтому я радуюсь, что переживу ее без свидетелей. Однако спустя мгновенье я каким-то чудом задремала.

И проснулась оттого, что меня кто-то целует в губы, и этот кто-то Крис. Я распахнула глаза в ту же самую секунду, как поняла, что он целуется не так уж и плохо. Некоторые люди говорят, будто умеют вычислять гомиков. Лично я горжусь своим умением с ходу определять, насколько хорошо мужчина умеет целоваться, и сразу могу сказать, обслюнявит ли он тебе все лицо, будет ли целовать чересчур робко, как птичка прикасается клювиком, или же у парня окажется длинный, как у ящерицы, язык, который он будет пихать, куда его не просят. К сожалению, большинство парней подпадают под одну из этих категорий. И это не те парни, которые заставляют нас сходить с ума, в приятном смысле этого слова. Как правило, подобное «умение» зачастую сопровождается такими вещами, как хроническая безработица, низкий IQ, или же они оказываются откровенными мудаками. Честно говоря, я думала, что Крис относится частично к категории «птичек», частично — к категории «ящериц» и начнет действовать с совершенно неуместной благопристойностью, а потом резко перейдет к «главному», поэтому я вся встрепенулась, когда до меня дошло, что он, судя по всему, прекрасно знает, как это делать. И даже понимает, что, когда целуешься, желательно взять лицо девушки в ладони.

Разумеется, я отвечаю на его поцелуй, наслаждаясь осознанием того, что мы делаем это втихаря. Ведь, несмотря на неуклюжее соперничество и на тот факт, что Крис занимает должность ассистента в «Парамаунте», подтрунивает над своим, предположительно, лучшим другом, который пытается как-то устроить свою жизнь в умилительных попытках добиться женского внимания, он мне нравится больше, чем Митч.

Крис целуется настолько хорошо, что невозможно определить, сколько всего было поцелуев, так как один тут же переходит в другой. Поэтому я испытываю настоящий шок, когда чья-то рука сзади прокрадывается к моей святая святых. Неужели Крис с Митчем заключили негласный пакт обработать как следует две мои самые податливые до ласк зоны? И я испытываю просто невероятный экстаз от того, что, пока я целуюсь с одним, сзади меня ласкает другой. Я закрываю глаза на то, кому принадлежит эта рука, и, приняв это мудрое решение, приказываю себе не думать про их дурацкое соперничество до тех пор, пока не спускаюсь на землю и не вспоминаю, где мы находимся. А именно — в спальне для гостей, расположенной прямо под комнатой моей матери и отчима в их доме, в который я приехала на выходные, чтобы побывать на свадьбе давнишней подруги, а не заниматься непонятно чем с кузеном новобрачной и устраивать групповуху с шаферами.

— Стойте… прекратите! — слышу я свой голос, который внезапно срывается на визг. Я выскакиваю из постели. Крис и Митч смотрят на меня с неподдельной тревогой и изумлением. Я сдергиваю с кровати подушку. — Пойду куда-нибудь, где мне действительно дадут поспать, — добавляю я, будто они все это время громко болтали. И, не говоря больше ни слова, топаю в кабинет, где быстренько отрубаюсь на кушетке.

Глава 2

После возвращения в Лос-Анджелес Стефани начинает расспрашивать меня про свадьбу, и я во всех подробностях рассказываю ей про свои подвиги. Она истерически хохочет, точно так же как и я, когда Стефани рассказывала, как подвернула лодыжку на чьей-то свадьбе во время танца. На самом же деле это она думает, будто танцевала, хотя в действительности совершенно не помнит, что и как произошло.

— Нельзя нас приглашать на свадьбы, мы ведем себя на них крайне неприлично, — заключила она.

Я работаю в «Эбсолютли фэбьюлос», еженедельном журнале, который пишет о знаменитостях и является по сути захваленным таблоидом, а Стефани — в «Американ стайл», еженедельнике, который занимается тем, что разбирает по косточкам гардеробы и дома этих самых знаменитостей. Слава богу, что у меня есть Стефани, так как большинство моих коллег из «Эбсолютли фэбьюлос» — настоящие зануды, вроде учителей воскресной школы.

Ввиду огромного тиража «Эбсолютли фэбьюлос» (около пяти миллионов), который к тому же неуклонно растет, большинство его сотрудников отзываются о нем с таким же трепетом, с каким можно было бы говорить о «Ньюйоркер».

— Да, совершенно верно, в нашем журнале печатают самые лучшие статьи и отчеты. — Это излюбленная фраза нашего заведующего Роберта. В подобных самовлюбленных рассуждениях есть некоторая доля истины, так же как и в том, что мне порой стыдно говорить людям, где я работаю, потому что мне сразу начинают советовать «составлять более короткие предложения». Ну а самый большой прикол в том, что наш журнал читают в основном в сортире. Но я до сих пор не перестаю удивляться, какой силой убеждения обладает команда из приблизительно тридцати человек, которые за уши притягивают факты, лишь бы привлечь внимание. Разве это не страшно? Тем не менее мне никогда не хватит смелости просто взять и сказать: «Когда я была маленькой, мне и в голову не могло прийти, что целью моей жизни будет описывать меню Мадонны, но, знаете, когда мне это надоест, я подыщу себе другое место».

Стефани буквально ненавидит то, чем занимается. Она работает только ради приглашений на вечеринки и бесплатной одежды и охотно трубит об этом всем, кто готов ее выслушать. Что мне тем более трудно понять, если учесть, что она семимильными шагами взбирается все дальше по служебной лестнице, в то время как мне суждено вечно оставаться автором третьесортных статеек. Я не желаю зла Стефани, хотя была бы не против, если бы ее немного обломали.

К сожалению, у нашего босса Роберта я буквально вызываю приступы эпилепсии. Может, из-за того, что меня нанял его главный помощник, Брайан, пока Роберт был в отъезде, а может, я просто напоминаю ему кого-то, кого он смертельно ненавидит. Я делаю все возможное, чтоб хоть как-то его умаслить, но уж если человек что-то вбил себе в голову насчет вас, то, хоть спасите жизнь его матери, он все равно будет считать вас мудаком. Пример: Брэд Мак-Кормик, мой школьный бойфренд, который в подростковом возрасте был приблизительно пять футов четыре дюйма ростом. И хотя сейчас он дорос уже до шести — позднее половое созревание, к сожалению, не сулившее мне тогда никакой радости, — для меня он навечно останется «крошкой Брэдом Мак-Корми».

— Готова? — спрашивает меня Стефани. Время около шести часов вечера, вторник. Она стоит возле моей кабинки, перебросив через плечо свою сумку, из-под пальто у нее выглядывает фляжка, которую я подарила ей на день рождения.

Когда-то меня буквально трясло перед походом на премьеру или какой-нибудь фуршет. Видимо, я воображала себе, что меня там кто-нибудь заметит и увидит во мне скрытые таланты. Конечно, я не актриса, ну разве только в личной жизни, — но, видимо, мне казалось, что меня найдут настолько бесподобно сногсшибательной, что немедленно выдернут из моей серой жизни и поместят в какой-то сказочный мир, которым я буду наслаждаться изо дня в день. Видимо, тогда мне казалось, будто если постоянно околачиваться рядом с кинозвездами, то прибавится счастья. И дошло это до меня сегодня, на премьере, во время пьяной затянутой сигаретным дымом беседы с Джереми Пивеном. Джереми отнюдь не производил впечатления счастливого человека, так почему я-то должна стать актрисой, только потому, что мне довелось проболтать с ним всю ночь.

Перед этим событием мы заскочили в бар выпить какого-то «Вествудского колледжа». Или уж если быть предельно точной, то это Стефани заскочила, чтобы выпить, а я оказалась там за компанию.

Когда я только-только стала употреблять коку на вечеринках, я легко могла рассчитывать, что меня снабдят достаточной дозой в нужном месте и в нужное время. Но несколько месяцев назад, после того как мне не раз довелось «договариваться» с совершенно отвратными личностями только чтобы узнать, что они сами подсели на коку, до меня наконец-то дошло, что нужно иметь собственного поставщика. И та искренняя радость, которую я испытала, поняв, что теперь смогу употреблять коку, когда ни пожелаю, и мне не придется просить кого-то ее достать, практически полностью заслонила собой дополнительные расходы.