Читаем Белая пыль онлайн бесплатно
А. Апре
Белая пыль
Помните, как вы однажды проснулись и впервые осознали, что больше не являетесь ребёнком? Что в этом промежуточном, изматывающем нервную систему состоянии, теперь постепенно исходящем на нет, вы, оказывается, были подростком, да и сейчас недалеко ушли? Недалеко, но всё же… между вами и теми, кто только собирается вступать на этот неизбежный путь, теперь километры уже изведанных вами чувств, сомнений, ощущений и всяческих находок. К сожалению, их тоже оказывается недостаточно для того, чтобы называться взрослым, поэтому, сделав это маленькое открытие, вы вынуждены ещё какое-то время делать неуверенные шаги впотьмах. Прошу вас, прошагайте несколько из них вместе со мной!
Глава 1
Я никак не могла вспомнить тот период, когда перестала играть в куклы. Обе мои давно забытых Барби были сложены в пакет, они переезжали. К ним прилагалась вся их одежда, сшитая мною лично. Я рылась в старом комоде, разыскивая спрятавшиеся кусочки детства. Все они безжалостно летели в прощальный свёрток. Мне было невтерпёж избавиться от вещей, которыми ещё недавно я так дорожила.
«В десятом классе я уже точно ими не играла, - размышляла я, - в девятом, по любому, тоже, а что же было в восьмом? Почему я ничего о нём не помню?»
Мам, я в восьмом классе играла в куклы? – крикнула я в кухню.
Не помню, кажется, играла, - после паузы прозвенела мама своим сопрано. В её голосе всегда присутствовала нотка недовольства.
А я что-то не помню, – я насторожилась.
У Таньки твоей когда день рождения?
В августе…
Ну! Разве ей не тринадцать исполнялось, когда на её день рождения Максим ваших кукол на крышу закинул? – в интонациях слышалась гордость за сыночка. – А ты на год старше, вот и посчитай.
Блин, точно. – Я всё вспомнила, это было два года назад.
Ох, до чего же унизительно. Как я могла почти в четырнадцать лет играть в куклы? О чём я думала? И этот Максим, недомерок. Он мой младший брат, который примечателен только тем, что являл собою самое шкодливое создание в этом мире.
Кстати, кто их оттуда достал? – мама не сдержала смешок.
Антон, кажется, - буркнула я.
Мама захихикала.
Ой, всё, мам, отстань! – меня охватило привычное раздражение.
Схватив уже нагруженный пакет, я выскочила на улицу. Солнце жарило невыносимо. На крыльце, развалившись в тени, спали коты. Подойдя к забору, отделявшему нас от соседей, я заглянула через него – в глубине, под деревьями, копошились двое соседских детей.
Эй, Вика! – окрикнула я старшую, лет восьми, - привет! Иди сюда.
Вика с любопытством на личике подбежала ко мне. Её маленькая сестра топала следом. Я, как снизошедшая к поклонницам дива, улыбаясь, спросила:
Ты ведь любишь играть в куклы?
Да…
Отлично. Я хочу подарить тебе своих, – я передала через забор пакет. – Там для них много одёжки и ещё кое-чего. Играйтесь, мне они всё равно больше не нужны.
Ух, ты! – Вика сияла, заглядывая внутрь.
Ну, всё, удачи!
Спасибо, Лена!
Две сестры, чумазые и ещё не чёсаные, очень возбудились и потащили моих кукол в дом. Младшенькая подскакивала и допытывалась «Сто там, я тозе буду!»
Как приятен был момент ощущения себя взрослой. Ведь несколько лет назад мы вместе могли сидеть в одной песочнице, а теперь я взрослая, а они – дети. Я улеглась в гамак. Где-то высоко солнце разбрасывало свои ослепительные лучи и они, бешено врезаясь в густой покров из винограда над моим гамаком, рассыпались на мягкие струи света, которые легко просачивались сквозь листву и лились на меня золотистым, тихим эхом солнца. Гамак покачивался. Я закрыла глаза. Световые блики хаотично скользили по лицу. Где-то лениво крякали утки, где-то рядом посапывала собака.
Стараясь, чтобы было незаметно, я легонько ощупала свою грудь. Как и вчера, она не подросла. Моё ежедневное разочарование. Эти два скромно проклюнувшихся бугорка словно и не собирались увеличиваться дальше. Вот что за несправедливость? Почему у всяких малолетних шлюшек, некоторые из которых помладше меня, уже давно всё на месте, а я хожу как доска? Наташа, ещё одна моя соседка, недавно советовала мне что-нибудь подкладывать в бюстгальтер, как она. Однако, чувство собственного достоинства не позволяло мне настолько опускаться. Я была поглощена своим горем, когда вдруг с дороги раздался голос:
Лена-а-а!
Я вскочила. Это была Таня, моя любимая подруга.
Иду, Тань!
Поспешно нацепив шлёпки, я бросилась к калитке. Из-под светлой футболки шею Тани обвивали завязки купальника. Мы поздоровались, завершив приветствие легким поцелуем. Таня была прехорошенькая блондиночка с добрейшими глазками и полусонным выражением лица. В её тонкой фигурке было очень много подростковой хрупкости, она почти всегда была бледна. Мы были с ней очень похожи, нас часто путали с расстояния, но в моём лице было больше живости, любопытства, во взгляде больше блеска, а щёки порою отливали излишним румянцем. Мы обе были очень худы, и всё же я имела более округлые формы, может, оттого, что была старше её без месяца на год.
Ну что, пошли на речку? Ты готова?
Чёрт, я совсем забыла. Мы же ещё вчера договорились.
Да, только купальник одену, заходи! – я сделала приглашающий жест.
Нет, я не пойду! – на её лице появился страх, - я твою Раду боюсь. Давай быстро, я тебя здесь подожду.
Бедняжка никак не могла забыть тот день, когда Рада, эта азиатская громадная сука, внезапно взбесилась и с ужасающим оскалом понеслась за Таней через весь двор. Я даже ничего не успела понять, а девочка тем временем обрела дар полета и лёгким воробушком взметнулась на чердак.
Да она спит, я её прикрою.
Нет, Лен, я лучше здесь, иди! – она скрестила руки.
Ладно.
Я быстро оделась. Рей, красавец-немец, ещё один представитель папиной псарни, возбуждённо бежал впереди меня к калитке.
Рей, пошел на место!
Но пёс ловко вырвался за двор, едва я приоткрыла калитку, и был счастлив пойти с нами на пляж.
Ну, пусть он тоже пойдет,- Таня с наслаждением принялась выглаживать его лоснящуюся спину, - Реюшка, красавчик, хороший наш, - ласкала она его и оба улыбались. Всё же добродушных собак Таня обожала.
На пляже был аншлаг. Валялось много наших, деревенских, но и приезжих горожан, любителей дикой природы, тоже было достаточно. Они резко выделялись на фоне наших загорелых неандертальцев своими блеклыми, немощными телами.
Сегодня суббота, что-ли? – спросила я Таньку.
Вроде да, - рассеянно ответила та. Она выискивала кого-нибудь из нашей компашки.
Блин, знала бы, не пошла. Ненавижу тюленьи лежбища, - проворчала я.
Вон наши ребята, под деревом! – Таня указала налево. Обособленное от общего пляжа хилое и единственное деревце кое-как прикрывало несколько человек. Двое резались в карты, Антон как всегда острил и ухмылялся (его жертвой была Переверзева Катя), Влад Белкин же просто лежал на пузе и упивался прекрасным видом полуголых девчонок.
В нескольких шагах от них поджаривалась парочка деревенских шлюшек, их уже окучивали взрослые ребята. Проходя мимо, мы поздоровались с ними. Один из них оценивающе окинул меня взглядом и сально подмигнул.
Какие люди! – Антон, конечно, первым заметил нас. Мы обменялись приветствиями. - Проходите, дамочки, не стесняйтесь. Елена Прекрасная, присаживайтесь сюда, - он засуетился, торохтя костями из-под натянутой кожи, - а ну, Катюха, двигай свой задок.
Да куда тут еще? – возмутилась Катя, но её круглое личико с веснушками на носу излучало радость. Ей всего тринадцать, но это была настоящая нимфетка, в которой вуаль детскости уже не могла скрыть проступающую отовсюду сексуальность.
Мы не сели, лишь положили вещи. Антон, будучи не в состоянии молчать, пока ему не заткнут рот, произнес извечную, забитую фразу:
Ну, рассказывайте, - и устремил на меня влажный от долгой влюбленности взор.
Да, девчонки, расскажите что-нибудь, - лениво подхватил Белкин, наш признанный красавец, косясь на нас замечтавшимся взглядом.
Мы дружно закатили глаза. Этот ежедневный тупизм преследовал нас повсюду. Он настолько плотно прижился в наших краях, что стал употребляться на автомате, наряду с приветствием. К тому же, представительниц женского пола от этого «рассказывайте» давно и откровенно тошнило, а какой нормальный молодой человек сможет отказать себе в удовольствии от наблюдения подобной реакции?
И что же вам рассказать? – выдохнула Таня, снимая шорты. У меня же больше не было сил на это отвечать.
Что-нибудь интересное. Как …- от неожиданного рёва за спиной Антон вздрогнул, не окончив.
Да сволочь же ты! – это проревел сзади Сашка Быков так, что все мы подпрыгнули.
Он продул и в сердцах швырнул оставшиеся карты.
Откуда у тебя взялся туз, а? Мухлевал? – продолжал он реветь с шутливой угрозой и потянул к хохочущему Виталику, старшему брату Переверзевой, свою мясистую руку, - отвечай, засранец! – приговаривал Быков, с поддельной яростью прижимая голову Виталика к покрывалу. Тот заливался.
Быков был здоровяк с грубыми понятиями о веселье, ровесники побаивались его, чем добавляли в жизнь Сашки счастья. Виталик был единственный, кому от него всерьёз не доставалось – Быков любил этого мальца с извечно глуповатым смехом на лице. С сестрой они были удивительно похожи не только физиономией, но и улыбкой, веснушками, нравом. За это Быков никогда не обижал и её.
Бросив свою жертву, он принялся за нас.
Ну что вы, девки, рассказывайте, - важно проговорил он, вставая и отряхивая песок с отъеденного тела.
О, Господи, ну как же вы с этим достали! – не выдержала я. – Все, Тань, пошли купаться.
Мы уже стояли в одних почти одинаковых голубых купальниках. Чем дальше, тем чаще мы одевались одинаково.
Пошли, а то я сейчас умру от жары, - согласилась Таня.
Я не понял, а что такое? – возмутился на мою резкость Быков.
А то, что задолбали вы уже: «рассказывайте», «рассказывайте»…
Ага, будто других слов больше нет,- поддержала меня Танька.
Антон сдавленно захихикал, пряча голову между колен. Быков сразу вскинулся на него:
Филька, это ты уже к девкам приставал? – по отношению к Антону он всегда использовал только клички и эта была самой безобидной, данной ему за большие, глубокие глаза, которые вкупе с чрезвычайной костлявостью производили печальный эффект. – Ух, я тебя сегодня вздёрну, погоди! Вечно ошиваешься тут…
Ладно, успокойся, - остановила я его, - ты тоже купаться? Пошли.
Он страшно ненавидел бедного Антона. Тот вмиг стал угрюмым.
И я с вами, - вызвался Белкин. У него был музыкальный, звонкий голос. Он театрально встал. Я заметила, что Таня с восхищением рассматривает его стройное, поджарое тело. Влад, так его звали, был и правда хорош собой, но на мой взгляд, ему недоставало характера.
Быков нагло обнял меня за талию, мне было лень вырываться и мы пошли к воде. Белкин сзади увидел это и, кажется, вздохнул.
Быков и Виталик с разбега, ревя, бросились в воду, обрызгав всех, кому это было не нужно, и поплыли на другой берег.
Вот бычара, - проворчал Влад, когда тот не мог его услышать, - ну что, Ленчик, пойдешь сегодня на танцы? – обратился он ко мне со слащавой улыбкой, испытывая ногой воду, - Ух, прохладная!
Пойду, - рот сам растягивался в улыбку.
Мы же с тобой потанцуем? – его глазки сияли тайным подтекстом.
Может быть, - я почувствовала, что начинаю краснеть и вошла в реку. Вода была очень мутная от взбаламученного ила, тут и там плавала круглая зелёная ряска. Влад не отставал. – Музыку ты будешь крутить?
Да, наверное. Посмотрим. Что ты хочешь послушать?
Мне всё равно.
Ну ладно, - он приготовился нырять. - Я жду танца, - и, подарив мне ещё одну на его взгляд очаровательную улыбку, уплыл.
Какой же он хорошенький, - Таня влюблено смотрела на его уплывающий затылок, - почему ты не хочешь с ним встречаться?
Не знаю. Он слишком… губастый, - сказала я, хотя втайне находила его губы соблазнительными. – И такой манерный, как девчонка.
Ой, тебе все не такие!
Кто это – все? Кучка деревенских балбесов? – парировала я с иронией, моим излюбленным методом защиты.
Влад красивый! – у Тани на лице появилось упрямое выражение. – А тебе уже пора бы с кем-нибудь встречаться. Из всех, кто за тобой таскается, Влад самый классный! – её щёчки порозовели, она была прелестна.
Мне стало досадно за её простоту. А на себя досадно ещё более. Действительно, чего я жду? Почему мне все не такие?
Я сделала попытку отшутиться и взяла её за руку:
- Я встречаюсь с тобой…
- Дурочка! – оттолкнула меня Таня.
На другом берегу Сашка с Виталиком по очереди прыгали с дерева в воду. Публика была не в восторге от выражаемых ими эмоций. Отмеченные годами дамы не могли воздержаться от справедливых замечаний, к которым молодежь оставалась глуха.
У-ху! Санёк, молодцом! – прохрипел кто-то со стороны бывалых.
Наконец, и Белкин, который уже доплыл до них и какое-то время прятался в густой листве, решился прыгнуть. Оставив свое укрытие, он остановился на краю шатающегося древа. Кажется, он немного трусил, но всё же чуть улыбался. Быков что-то говорил ему, вылезая из воды – очевидно, угрожал скинуть несчастного. Не дожидаясь неприятностей, Влад вдохнул и колышком скользнул в воду.
Мне было совершенно ясно, что он не испытал никакого удовольствия от прыжка, но общепринятые нормы сельской крутизны вынуждали его держаться на уровне. Мне стало противно.
Смотреть тошно, - сказала я Тане, отворачиваясь. Мы лениво рассекали воду.
И не говори. Я этого Сашку Быкова терпеть не могу.
Я удивленно посмотрела на неё.
А то, что Влад тюфяк тебя устраивает? Он же прыгал, словно долг исполнял. Несчастный. Зачем вообще было туда соваться? Сидел бы себе дальше на подстилочке.
Ой, Лена, тебе лишь бы придраться. Значит, захотелось ему прыгнуть. – Таня игриво брызгала на меня водой. – Не всем же дикарями быть, как Быков.
Да ты просто влюблена в этого трусишку! – я тоже обстреливала её, стараясь попасть в лицо. Теперь мы швыряли друг в друга водой так, что брызги бешено летели во все стороны. Мы здорово оживились. А до чего задорным бывает девчачий визг! Но вот Танюшка начала сдавать и, уже лишь обессилено прикрывая ладонями лицо, признала поражение.
Ну всё, всё! Хватит, сдаюсь! – она чесала глаза, - ты мне в глаз попала, открыть не могу! – жаловалась Таня.
Да ты что, прости, зайка! Дай посмотрю, – я обхватила её голову. Глаза на обиженном личике были красные, - бедняжка моя, давай поцелую, - она опустила веки и я слегка дотронулась до них губами.
Мы закадычно обнялись. Какой-то парень рядом с любопытством смотрел нас. Ему, видать, тоже хотелось обниматься.
Освежившиеся, мы постепенно собрались под сенью нашего деревца. Я спешила обмазаться солнцезащитным кремом. Влад с Виталиком первым делом взялись за сигареты.
Виталя, угости сигареткой, - сказал Антон.
Быков с отвращением смотрел, как тот закуривает.
Куда тебе курить ещё? Тьфу! – сплюнул Сашка.- И так одни кости.
Ладно уж, отстань от него, - вставила я.
У меня такая конституция, - попытался оправдаться Антон, стараясь затянуться как можно естественней.
Чего? –протяжно прогудел, не поняв, Быков, - шо там у тебя за проституция?
Остальные мальчишки загоготали.
Строение тела такое. Ничего не поделаешь, - объяснял Антон, поглядывая на него с опаской.
Вот так бы сразу и сказал, причём тут проститутки! – дорокотал Быков поучительно.
Теперь прыснули все. Мы с Антоном обменялись понимающими взглядами, гласящими: «ну где вы ещё видели такого тупицу?».
