Читаем В ожидании героя. Книга 1. Ловушка для рейдера онлайн бесплатно

I

В солнечных бликах большая река, по срединному фарватеру которой против течения величественно проплывает белый трехпалубный теплоход.

Водная гладь вздрагивает – и в ребристых, пузырящихся пеной изломах широких волн потоком устремляется к берегу, а навстречу набегающим волнам рванулась нетерпеливая от ожидания детвора.

И вот уже первый, опережая всех, вплавь встречает высокую волну, и с радостными выкриками раскачивается на ожившем потоке, а следом и остальные с визгом плашмя падают на волну, накрывающую с головой…

Среди тех смельчаков, кто был впереди, и девочка лет десяти. Она вольно и дружно раскачивалась со всеми вместе на стремительно теряющих мощь волнах, меж тем, вытягиваясь длинным тельцем, успевала зорко бросить взгляд назад, где на мелководье, по-щенячьи повизгивая, барахталась на песчаном дне в цепляющихся за берег волнах мелюзга.

Недалеко от воды, в одиночестве, тихо сидела лет трех малышка, пересыпавшая совочком сухой песок с места на место. Девочка недовольно пыхтела и упрямо не смотрела на реку. Не выдержав, однако, всеобщего ликования, она вдруг поднялась и медленно затопала к самой кромке воды: легкая волна ласково лизнула голые круглые ступочки.

Малышка замерла и опасливо посмотрела в даль, где на угасающих волнах продолжала шумно колготиться детвора постарше. И тут же девочка, время от времени зорко озиравшая берег, изо всех сил принялась размахивать высоко поднятой рукой, явно предупреждая следующий шаг любознательной крохи. И та, не по-детски тяжело выдохнув, поняла приказание, вернулась на прежнее место, нехотя потыкалась совочком в сыпучий песок.

Просидела малышка так недолго. Скоро осторожными мелкими шашками она отошла по берегу на значительное расстояние, и направилась к реке, откуда только что отчалила моторная лодка и, взревев рыкающим двигателем, осыпала прибрежный песок мокрыми брызгами.

И тем же мигом девочка, успевшая издали высмотреть упрямое дитя, отделилась от шумной стайки сотоварищей, и, спеша преодолеть расстояние, быстро-быстро, усиленно взмахивая руками, начала грести к берегу.

– Света! Светка, стой! – испуганно-предупредительно завопила она.

Малышка тем временем подошла к урезу воды. Ступила на окраешек, обозначенный тонкой пенной полоской, и, опасливо тронув мысочком ножки набежавшую короткую волну, робко ступила в реку… Она отчетливо слышала, повторяющееся скорым эхом:

– Светка! Светочка, стой! – и даже вскинулась в ту сторону, откуда доносился крик, хитрющим взглядом.

Ничто уже не могло остановить упрямую кроху по имени Света. Отозвавшись на зов старшей сестры заливистым смехом, малышка сорвалась и смело рванула по воде вперед…

– Светка!.. Куда?!. Стой!.. – заполошный голос срывался. Девочка уже не загребала воду руками: почувствовав дно, на подкашивающихся ногах она пыталась бежать к сестренке, ибо знала, что там яма – глубокая круглая яма, давно нарытая земснарядом, где так здорово нырять…

С глаз малышка исчезла в миг, ровно ее и вовсе не бывало… даже водная гладь не повредилась…

Перед взором обезумевшей от ужаса девочки, ноги которой предательски вязли в песчаном днем, возник темный силуэт – и сразу же исчез с глаз. Тут же, однако, человек вынырнул и, глубоко глотнув воздух, снова исчез на глубине.

Девочка всё-таки добралась до места. Она готова была с разбегу и сама броситься в след за незнакомцем, как над поверхностью воды он появился со Светой, которую безжалостно тянул за жидкие волосенки, и, лишь ступив на дно, подхватил обмякшее тельце на руки и вышел на берег: с влажным одежд его лилось потоком…

Большой человек, мокрая шевелюра которого на солнце отливалась яркой медью, бережно положил бездыханное дитя на песок, и, не мешкая склонившись низко, уверенно стал возвращать ребенка к жизни.

Присев рядом, в напряженном волнении наблюдала за спасительными действиями девочка, в наполненных влагой глазах которой вздрагивала слабая и робкая надежда, а в груди ее гулко-гулко билось испуганное сердечко…

Вокруг стихийно, всполошившись, кучно собрались люди, в полголоса обсуждая случившееся и проклиная всем известную яму. Робкой волной накатывал и тревожный шепот присмиревших, скучившихся здесь же детей, с замиранием сердец наблюдавших за уверенной возней неожиданного спасателя.

Бездвижное тельце ребенка вздрогнуло под напором сильных рук взрослого человека, бесцеремонно давившего на маленькую детскую грудку.

Тяжелая, неподвижная тишина вдруг окутала затаившуюся в ожидании нетерпеливую публику – притихшей казалась и большая река.

И вот внезапно, выбросив фонтанчиком застойную воду, малыщка ожила и под общий, хором, облегченный выдох закашлялась.

Девочка, вцепившись в руку незнакомца, кротко спросила:

– Она жива?.. – и недоверчиво, с испугом в дрогнувшем голосе шепотком переспросила: – Жива, да?.. – И довольный собой человек подтвердил:

– Жива! Жива! – и следом, добродушно улыбаясь, уточнил: – Ещё какая живулечка!

Меж тем в голубом-голубом небе сдвинулись и заискрились белизной кучевые облака, отражавшиеся в вольных водах большой реки.

Плоская круглая луна пялилась в окна жилища, и скоро небесная синь-вода залила всё вокруг. В доме стало таинственно-пугающе, и девочка, не сумевшая уснуть, затаилась сама в себе и крепко зажмурила глаза.

Она не сразу заметила, как потекли по её щекам безостановочные слёзы

и как жалобные всхлипы сами собой вырвались наружу. Попыталась усмирить себя, быстро-быстро смахивая с щек слёзки, но унять себя не могла. Не сразу отозвалась и на звавший ее голос склонившейся над ней женщины:

– Машенька, девочка моя, ну, что, ты? Что? Успокойся… – Знакомый голос был вкрадчив и ласков: только он еще более раззадорил, – и Маша в открытую разразилась слезами взахлёб. – Не плачь… вовсе не надо нам слёзы лить… – добрая женщина присела на кровать. Опустила теплую ладонь на голову и нежно-бережно провела по волосам. – С нашей Светочкой уже ничего страшного не будет… всё позади… всё… всё… – напевным шепотком пыталась она успокоить рыдающую девочку. – Вот полежит чуток в больничке – и мы заберём её здоровенькую… веселенькую заберём… Не плачь!..

Успокоиться, однако, Маша никак не могла. С бранным причитанием укоряла она себя. Стыдила:

– Это я виновата!.. Я во всём виновата!.. Оставила Светку одну… Совсем одну!.. А она же маленькая… она же ещё глупенькая… а я – гадина! Гадина я ужасная!..

– Ну, что же ты так терзаешься? Что ты?! – женщина обняла её. – Успокойся! Всё же слава Богу обошлось… – старательно вытерла девочке слёзы. Прижала к себе. – Успокойся, девочка моя… славная моя… – Помолчав немного, продолжила: – Я домой пришла – нету вас… позагороду прошлась – не вижу… Куда, думаю, девочки мои делись? Кликнула раз… другой… Не откликается никто… Точно, думаю, на Каму сбежали… – и тих голос говорившей; тих и заботлив.

– Я то же… то же хочу… потонуть… – через частое всхлипывание вдруг добралось до слуха. Слова огорошили и, вздрогнув, женщина испуганно-растерянно посмотрела на девочку:

– Это, что, ещё за фантазии такие?!

Маша, сумевшая было успокоиться, готова была вновь разрыдаться.

– Я хочу… хочу… чтобы и меня спасали… вытащили за волосы… – скороговоркой повторила она и, верно устыдившись своих неожиданных

слов, спасительно уткнулась головкой в мягкий живот собеседницы.

– Вот это да!.. Это надо ж такое-то удумать… – невольно воскликнула женщина. – Боже, какая же ты у меня, Машутка, глупенькая ещё… – и она, сокрушенно выдохнув, внезапно влажно всхлипнула. Только во время спохватилась и сумела перебороть себя. – Хватит нам влагу разводить! Ишь, расслабились… Смотри-ка вон, как Богатка на тебя смотрит… жалеет, небось…

Маша, сухо зашмыгав носом, притянула с пола трехцветную кошку на постель. Животинка, вольно распластавшись длинным тельцем рядом, подставила круглую головку под ласкающую руку и довольно замурлыкала.

Миг-другой в комнате стояла гулкая тишина, помеченная легким и напевным «мур… мур…»

– Мама Надя, – первой нарушила тишину Маша. – Спой!..

– И что же тебе спеть, моя ластынька? – живо отреагировала та.

– Как Светке… колыбельную… – тихо-тихо выдавила из себя девочка-подросток.

– Колыбельную, говоришь?.. Как скажешь… Будет тебе и колыбельная… – и она наладилась было затянуть: – Бай… бай… засыпай…

Только Маша, опомнившись, оборвала её:

– Нет! Нет! Я – большая! Не надо колыбельную, как маленькой!

– Не надо – так не надо… – согласилась мама Надя. Задумавшись, повторила за девочкой: – Большая… большая… – Умолкла было, но через короткую паузу негромко, почти речетативом, словно сказочный зачин, начала выговаривать: – Будешь и ты, моя девочка, плыть по реке… бурной… широкой… может, и опасной даже… с порогами-перекатами… но ты не бойся… ничего никогда не бойся… И у тебя появится тот, кто не даст тебе утонуть-погибнуть… назовёт тебя невестой… увезёт в свой высокий терем… детки у вас пойдут… и будете вы жить-поживать да добра наживать…

Маша, оживлённо встрепенувшись, перебила её:

– А он кто?!

– Как кто? Защитник твой будет, – уточнила великодушно мама Надя.

– А он красивый? – в голосе девочки – неподдельный интерес.

– А-то как же! Самый красивый! Красивее и не бывает… – женщина нежно прижала девочку к себе. – Нам других и не надобно…

– А добрый? – Маша заглянула в глаза говорившей.

– Добрый-добрый… И ласковый… А уж веселый-то какой…

– Как папочка наш был? – вопрос прозвучал голосом дрогнувшим, осторожным.

– Точно так… как папочка ваш…– глубоко вздохнула женщина.

– А он рыжий?

– Почему вдруг рыжий? – удивилась мама Надя. – Папка ваш рыжим не был…

– А вот дядька, который Светку спас, рыжий… как солнышко… – еле-еле слышно прошептала девочка.

– Кто его знает? – мама Надя удивленно пожала плечами. – Может, и, впрямь, рыжий будет… как солнышко… – и, понизив дряблый голос, добавила обнадёживающе: – Главное, чтоб добрый-добрый… Спи… спи… моя хорошая… Ты засыпай потихонечку, а я вот что тебе расскажу… Это нам, маленьким ещё, баба наша Тая часто перед сном говорила: «Господи Иисусе, спать ложуся, Господа Бога приглашаю, а врага отгоняю от окон, от дверей и от кровати моей…» – споткнувшись, она поправила себя: – «… и от кроватки твоей. Аминь».

– Это она тебе и нашей мамочке говорила? – детский голос снова дрогнул.

– Так и есть… мне и вашей мамочке… – негромко согласила женщина.

– А враг – это кто? – полюбопытствовала Маша, устраиваясь поудобнее на подушке.

– Враг? – мама Надя в который раз за поздний вечер вздохнула. – Про него бы лучше и не знать… Спи…

Маша послушно закрыла глаза, однако, резко вскинувшись,

полюбопытствовала крайне заинтересовано:

– Мам Надь, а зовут его как?

– Зовут? Кого зовут?

– Ну его… который рыжий…

– Здрасьте… а я и не знаю… – откровенно растерявшаяся женщина внимательно посмотрела на вопрошавщую племянницу и, задумавшись было, поспешила сказать: – Точно ведь! Человеку без имени никак! Пусть Ваней зовется…

– Почему Ваней? – не унималась Маша: вспыхнувшее любопытство не оставляло.

– А почему бы и нет?.. – раздумчиво отозвалась мама Надя, собравшаяся было подняться с кровати, но вновь присела. – Ваня… Ванюша… Иван… будете вы, как в сказке, Иван-да-Марья… – И торопливо добавила: – Спи… спи… ночь давно дышит вовсю…

Зависла в комнате тишина.

За окном, в звездном небе ярко светила полная луна, щедро заливая сонную округу голубым светом.

И видна была широкая река с серебристой дорожкой поперёк…

Мария проснулась. Глаз размежить не спешила и долго лежала в тишине: приснившийся сон не оставлял, к тому же овладела ею необъяснимо-непонятная тоска.

В кабинете мужа внезапно что-то упало на пол: гулкое эхо прокатилось по профессорской квартире – глаза распахнулись сами собой. Невольно дернулся Илья и спросонья отозвался на грохот неясным бурком, но проснуться не проснулся.

Из-под двери смежной комнаты пробилась узкая лента света. Мария неспешно поднялась. Накинула халат и тихо отворила дверь в кабинет.

Ольга Сергеевна в пижаме с рюшами и штанишками до колен, неуклюже оттопырив руку в гипсе, пыталась заглянуть за дубовый диван, монстром

стоявший у стены с итальянским пейзажем в золоченой раме.

Не выказав каких-либо эмоций при появлении невестки, Ольга Сергеевна, с трудом поднявшись с колен, капризно-повелительным тоном сходу приказала:

– Помоги отодвинуть! – лишь затем, снизойдя, снисходительно сообщила: – Оно, кажется, за диваном…

Понятно было, что речь могла идти только о непрочитанном письме. Однажды Мария обнаружила в почтовом ящике адресованное Ольге Сергеевне письмо, которое и было ей вручено. Реакция, надо отметить, была самой неожиданной. Свекровь, не распечатывая конверта, демонстративно отшвырнула его от себя… письмо и улетело за диван…

– Нам его с Вами не отодвинуть, – предупредила Мария свекровь, успевшую прозрачной ручкой ухватится за край спинки дивана. – Надо чтоб, по крайней мере, помог Илья… вот проснётся…

– Это когда же он ещё проснётся?! – нетерпение той было на лицо и явно было на исходе. – Он долго работал… свет в кабинете горел до глубокой ночи… проснётся точно за-полдень… И то: устал! Ему надо отдохнуть, – вздохнула сокрушенно. – Что же, мне прикажешь столько ждать?! Я срочно! Срочно желаю прочитать то послание…

Про то, что письмо почти месяц провалялось невостребованным где-то в углу, невестка само собой напоминать не стала. Она лишь повторила:

– Нам диван с Вами с места не сдвинуть… Илью…

Ольга Сергеевна недовольно перебила её:

– А, собственно говоря, что Илья?! Если мы, как ты упрямо утверждаешь, не способны сдвинуть этого монстра, то почему, решила ты, это сможет сделать Ильюша?! Мой сын – работник совершенно иной сферы деятельности… умственной… – И свекровь, вызывающе вздернув головкой в реденьких кудрявых кудельках, выбежала из кабинете.

Следом, щелкнув выключателем, вышла и Мария.

Она пила кофе, когда Ольга Сергеевна нарисовалась на кухне.

На автомате отхлебывая терпко-ароматный напиток, Мария в некотором недоумении взглянула на возникшую перед взором свекровь, вернувшую её из задумчивости: ускользающая мысль и слабым отзвуком не напоминала больше о себе.

Старательно причесанная, в стеганном, советских ещё времён, халатике, с болтающимся пустым рукавом свекровь буркнула обычное утреннее приветствие и деланно-флегматичным тоном сообщила, притом смотрела она старательно в окно:

– Мне сегодня гипс снимать…

– Когда? – Мария, допив последний глоток кофе, поставила чашку на стол.

– Доктор до трех принимает… – свекровь продолжала пристально

высматривать нечто в проявляющейся в предутренних сумерках улице. – Я сама доберусь… – И последнее, что произнесла тихо и с укором неведомо в чей адрес было: – Такси стало так дорого стоить.

– Я приеду ха вами, – отозвалась Мария.

Ольга Сергеевна отошла от окна и, пересиливая себя, на полувыдохе выдавила:

– Спасибо… спасибо, дорогая…

В коридоре Мария столкнулась с мужем, чуть не сбившем её. С полузакрытыми глазами, посапывая на ходу, он недовольно бросил:

– Рань-то какая… И, что, непременно надо в такую рань? – вяло возмутившись, Илья исчез за узкой дверцей с писающим малышом на рельефной картинке.

Скоро муж вернулся в спальню, где успевшая в темпе собраться Мария готова была выйти.

Илья, так и не проснувшись окончательно, мешком упал на сохранявшую недавнее тепло постель и, отвернувшись к стенке, укрылся с