Читаем След. Укус куфии онлайн бесплатно

Корреспонденты налетели, как пираньи.

Комментарии с места событий, которые — нет, не передавали — истерично выкрикивали в свои разноцветные микрофоны эти экзальтированные мальчики и девочки, не отличались ни оригинальностью, ни вдумчивостью.

— …Очередная, уже пятнадцатая жертва Органиста! Почерк убийцы остается неизменным — брюшная полость зашита, почки и печень вынуты… И никаких следов!..

— …Гибнут дети! Следственные органы готовы расписаться в собственной беспомощности…

— …Жертва — Максим Зорин, пропавший два дня назад. Ему было всего восемь лет…

Как же на них хотелось наорать — на этих стервятников, поднимающих рейтинги своих «желтушных» газетенок и программ!

Им же было плевать на детей.

Им было начхать, что из-за этого кликушества по ящику и в прессе следаков дергают за все места, не давая сосредоточиться на работе. Им было по барабану, что маньяки часто совершают преступления именно ради шумихи и славы, пусть и заочной. Ведь маньяк получает от этого почти сексуальное удовлетворение. Им было совершенно «фиолетово», что из-за их так называемой профессиональной деятельности вероятность раскрыть преступление по горячим следам сводится к нулю.

А самое мерзкое — то, что майору милиции Николаю Петровичу Круглову нечего было ответить ни этим «падальщикам пера», ни начальству. Он действительно «готов был расписаться в собственной беспомощности». Только вот его явка с повинной никому не нужна — от него требовалось найти Органиста. Хоть из-под земли достать.

Да. Это был, говоря сухим юридическим языком, пятнадцатый эпизод. А наяву — здесь и сейчас — перед Кругловым лежал пятнадцатый ребенок, маленький человечек, погибший от руки сумасшедшей твари, которую способные только чесать языками журналюги окрестили Органистом.

Пристрастия Органиста не были связаны с фугами Иоганна Себастьяновича. Подонок скорее всего и не слыхивал про Баха. Органист просто вырезал из маленьких тел здоровые ценные органы. Почки и печень.

Разрабатывалась и другая версия. Вполне может быть, что орудовал вовсе не маньяк, и следствие столкнулось с торговлей человеческими органами. Такой вариант тоже имел право на существование. Правда, в случае с бизнесом, в который втянуто много народу, концы обычно прячутся в воду. Вернее, в землю. Но ведь все когда-то случается впервые.

Почему бы преступникам не начать «косить» под маньяка? Хлопот значительно меньше — во всяком случае, не надо продумывать, как избавляться от тел. Это же дело рук сумасшедшего убийцы, которого — во-первых — никогда не найдут. А во-вторых — и это самое главное — его просто нет!

Зато есть истерика в средствах массовой информации. Подогретая газетной шумихой общественность мешает правоохранительным органам (Господи, какая страшная игра слов) выполнять непосредственные обязанности.

Что ж… Если речь идет не о постоянном бизнесе, а о каком-то конкретном заказе — умно.

Круглов помедлил перед тем, как сделать шаг. Прямо как в прорубь или в горящий дом. И решился… Журналисты мгновенно окружили — можно даже сказать, оцепили — его.

Круглов ощутил себя не майором милиции, а прямо-таки Дэвидом Бекхэмом, звездой футбола и рекламы. И он, как Бекхэм, обвел корреспондентов взглядом. Стервятники замерли в предвкушении сенсации, их направленные к Круглову микрофончики напоминали протянутые детские ручки.

Увы, их ожидания оказались жестоко обмануты. Майор развернулся к сержанту милиции и гаркнул, вложив в вопрос все свои чувства:

— Сержант! Почему у тебя посторонние на месте происшествия?!

Подобно атомному ледоколу, Круглов протаранил кольцо журналистов и быстро пошел прочь. Оставалось только надеяться, что со стороны это не слишком откровенно смахивает… на бегство. Но оборачиваться было нельзя. Тем более что опытный мент буквально всей спиной ощущал ядовитое шипение разочарованных акул пера.

У офис-менеджера Светы почему-то не получилось перевести городской звонок на аппарат Клавдии Степановны. И она, как в старые добрые времена, крикнула через всю большую комнату:

— Клав, возьми трубку! Тебя! Город…

— Кто там?

— Не поняла. Из дома кто-то. Соседка, что ли…

У Клавы, ведущего специалиста отдела маркетинга крупной строительной фирмы, нервы были профессионально-непробиваемыми. Она умела держать удар любой силы. Коллеги считали ее «железной леди» и за глаза величали «мадам Тэтчер».

Но в эту секунду она почему-то застыла над телефонным аппаратом. Задрожали руки, в горле пересохло. Поэтому дежурное «Алле» получилось каким-то сдавленно-каркающим.

В трубке запричитал знакомый голос:

— Клавдия Степановна, миленькая…

Это была Тамара Михайловна, старушка-соседка, жившая этажом ниже Клавы и иногда подрабатывавшая у нее почасовой няней. Бизнес-леди Клавдия Степановна обходилась без постоянной воспитательницы — ее шестилетняя дочь Леночка ходила в обычный районный садик. Такова была принципиальная позиция матери. Клава считала, что ребенок должен с малых лет учиться адаптироваться в социуме, независимо от материальных возможностей семьи. Однако многие ее подруги подозревали, что дело тут в элементарной скупости. Не зря же говорится: «Чем люди богаче, тем жаднее». По мнению подруг, семейство Протопоповых тянуло на жадность высшей категории.

Сама Клавдия зарабатывала очень неплохо. Что уж говорить о ее муже, занимавшем не последнюю должность в представительстве ООН в Москве! Так что хорошо образованная профессиональная гувернантка была Протопоповым вполне по карману.

Подруги ошибались. Ни Клавдия, ни ее муж денег на дочь не жалели. В садик девочку отдали из лучших побуждений и после долгих раздумий. Ну, а раз в два-три месяца, когда после недолгой простуды — здоровье у Леночки, слава Богу, было хорошим — мать какую-то неделю не водила ребенка в сад, ее всегда могла выручить милая интеллигентная соседка.

— …Клавдия Степановна, миленькая…

Тамара Михайловна повторяла эти слова как заведенная, пока наконец не выдала фразу, после которой собеседник хватается за сердце и падает на стул.

— Вы только не волнуйтесь!

Но Клавдия Степановна Протопопова действительно умела держать удар.

— Что случилось? — почти спокойно спросила она.

— Леночка… Леночка…

— Что — Леночка? — Клава успела сто раз обругать себя за то, что в свое время не заключила договор с профессиональной няней. — Тамара Михайловна, прекратите причитать и объясните, что случилось!

— Леночка пропала…

— Обойдусь без лишних слов и прелюдий. Мы все осознаем ситуацию, в которой оказались. Сегодня там, — высокий чиновник понятным всем жестом показал пальцем куда-то наверх, — принято решение о создании Федеральной экспертной службы. Такой службы в России, да и в мире, пожалуй, не было никогда. Курировать ФЭС будет лично товарищ Султанов.

Да, министр в этот раз действительно не отличался многословием. Ситуация была близка к катастрофической. В городе начиналась настоящая паника. Под окнами министерства митинговали какие-то клакеры…

Замы и их помощники, все это время сидевшие в мрачном молчании, дружно повернули головы в сторону своего коллеги — заместителя министра внутренних дел Руслана Султановича Султанова.

— Прошу вас, Руслан Султанович, расскажите о назначении службы, ее целях и задачах…

По степени заученности и безэмоциональности выступление новоявленного куратора напоминало ответ школьника, вызванного к доске:

— ФЭС — новая структура в составе МВД. В кратчайшие сроки она будет оснащена самым современным оборудованием для проведения криминалистических и судебно-медицинских экспертиз. Это позволит оперативно проводить как традиционные виды экспертиз, так и редко используемые, в число которых входят новейшие акустические, психосоматические, нейролингвистические исследования. Их подробный перечень указан в брошюрах, лежащих перед вами. Особо хочу подчеркнуть: наша служба — федеральная.

Разумеется, первая и важнейшая задача, которая во многом определит и саму судьбу новой службы, — это обнаружение и ликвидация Органиста. В будущем, надеюсь, ФЭС будет принимать активное участие в раскрытии самых сложных преступлений. У меня все.

Такая пламенная речь, разумеется, не могла вызвать большого энтузиазма. Лица совещающихся, до этого просто мрачные, обрели одинаково ироничное выражение.

— Техника — это хорошо. Технику мы все любим. Всем ее не хватает. Но у меня вопрос — а работать на этом новейшем оборудовании кто будет? Где вы возьмете людей?

— Это мы сейчас решаем.

Повестка дня была исчерпана, и коллеги начали прощаться. Двигались стулья, шуршали бумаги. Обмениваясь негромкими репликами, «силовики» покидали кабинет начальства Султанов продолжал сидеть, гипнотизируя взглядом элегантную кожаную папку с вытисненной золотом аббревиатурой «МВД». Ну, и с гербом, конечно, куда же без него…

— У вас, Руслан Султанович, что-то еще ко мне? — удивленно поинтересовался министр.

Его заместитель, не отрывая взгляда от папки, ответил:

— Да… С людьми засада… Есть одна мыслишка…

— Вот и хорошо. Не задерживаю вас больше. В бой!

Только тут Султанов, вынырнув из размышлений, осознал странность своего поведения и совсем другим тоном — четким, прямо-таки чеканным — отрапортовал:

— Извините. Задумался.

— Не самый большой грех, — главный милиционер страны усмехнулся, — надеюсь, быстро справитесь с поставленной задачей. Времени у нас нет. Совсем.

— Понятно. Разрешите идти?

— Идите.

…Легка и казиста жизнь отечественного преподавателя. Да-а… Особенно если он — преподаватель МГУ, и вдобавок не «он», а «она». При том, что эта «она» — полковник милиции и перешла в знаменитую «альма матер» из структур МВД…

Всего-то надо проснуться в шесть утра, выпить кофе… Потолкавшись в автобусах и метро, успеть войти в аудиторию ровно за десять минут до начала первой пары — ни раньше ни позже — и настроиться на тему очередного занятия.

Мобильник подает голос в пять пятьдесят. Это, можно сказать, зачин. В пять пятьдесят пять к нему присоединяется громкий мерзкий голос круглого, еще советской закалки, будильника. Когда стрелки будильника выстраиваются в безукоризненную вертикаль, свою ноту в какофонию вносит оживший телевизор…

Ровно в шесть ноль-ноль Галина Николаевна откинула одеяло и села на постели. Она была точна, как хронометр. Математически точна. Если что-то необходимо было сделать в два часа двадцать семь минут, она приступала к выполнению задачи секунда в секунду.

Галина Николаевна вела в МГУ несколько учебных дисциплин: уголовное право, криминалистику, криминологию. Свои предметы она знала не понаслышке и не из учебников. Рогозина Г. Н. всю жизнь была практиком — трудягой, можно даже сказать, трудоголиком. Коллег, когда-либо решившихся поспорить с ней, легко было пересчитать по пальцам одной руки. А выигравших этот спор и того меньше. Поскольку каждый пункт учебной программы она проверила на собственной шкуре. И точно знала, что из написанного в учебниках верно, а что — высосано из пальца. Полковник Рогозина, как тысячи ментов до и после нее, начала карьеру с работы в обычном отделении милиции. «На земле». С самых низов. А ведь могла по блату — ее отец был известным в свое время судьей — перешагнуть не слишком престижную ступеньку. Хотя… Нет, не могла. Отец ее был известен как раз своей нетипичной для столичной юстиции неподкупностью и принципиальностью. И что еще важнее, передал эти неудобные для жизни качества своей единственной дочери.

Но одна дисциплина вызывала в ней любопытство истинного ученого. Именовалась она «правовой кибернетикой». Углубляясь в дебри предмета, Галина Николаевна понимала, что не только может чему-то научить своих слушателей, но и сама многому поучиться.

«Основы правовой кибернетики» как самостоятельный курс появились более тридцати лет назад. Но наука не стоит на месте — за последние годы исследования в этой области сделали колоссальный рывок. Теперь на первое место вышли информационные технологии. Рогозина, обладавшая, как и большинство целеустремленных людей, здоровым честолюбием и амбициями, была уверена, что может сказать свое слово в этой области.

Сегодняшний учебный день начинался как раз с семинара по любимой дисциплине. А как известно, если преподаватель любит свой предмет, эту любовь он передает студентам. Тут нет никакого заискивания с их стороны — просто талантливый человек умеет превратить свои занятия в «театр одного актера». И тогда на лекции и семинары начинают ходить не только студенты потока, но и ребята из параллельных потоков, с других кафедр.

Такое произошло и с рогозинской «Правовой кибернетикой».

…Чайник закипел ровно через три минуты. За это время Галина Николаевна успела умыться, достать любимую кофейную чашку и банку с растворимой «Арабикой». Как все порядочные кофеманы, она предпочитала кофе сваренный. Но времени на освоение кофеварки у нее просто не было — тем более что такой напиток не шел ни в какое сравнение с нектаром, сваренным в «турке».

Когда-то ее кофе славился среди знакомых… Много лет назад процесс его приготовления был для Гали Рогозиной священнодействием. Начинавшимся с того, что сковородку, на которой пережаривались зерна перед отправкой в кофемолку, она предварительно натирала… чесноком.

Кто поведал ей эту хитрость, Галина Николаевна уже не помнила. Знала только, что это случилось во время поездки по Грузии. Авторитет грузин в кофеварении был и остается неоспоримым, так что она сразу и безоговорочно поверила в маленький секрет. Поверила, а вернувшись домой — проверила. И проверяла потом еще много лет, пока не перешла на порошковый напиток, как большинство современных женщин.

Растворимый кофе удовольствия не доставлял и даже несколько раздражал. Но исправно бодрил. А утром это было главным.

Заварив тонизирующий напиток, Галина Николаевна на автомате отправилась в душ. Ровно через семь минут после этого зажужжал фен. Через девять — она уже щелкала телевизионным пультом.

И под заранее выставленную новостную передачу она сделала первый глоток…

— …Очередная, уже пятнадцатая жертва Органиста! Почерк убийцы остается неизменным — брюшная полость зашита, почки и печень вынуты… И никаких следов!..

— …Гибнут дети! Следственные органы готовы расписаться в собственной беспомощности…

— …Жертва — Максим Зорин, пропавший два дня назад. Ему было всего восемь лет…

Полковник милиции ахнула, как самая обычная домохозяйка.

— Опять! Да когда же это кончится?! Когда они его найдут?!