Читаем Проходки за кулисы. Бурная жизнь с Дэвидом Боуи онлайн бесплатно
Анджела Боуи
и Патрик Карр
бурная жизнь с Дэвидом Боуи
Купер Сквеа Пресс,
Нью-Йорк, 2000
Первое Cooper Square Press-издание, 2000.
Полное переиздание “Backstage Passes”, New York, 1993.
1993 Angela Bowie with Patrick Carr
Перевод с англ. A.Kharlab, 2002
БЛАГОДАРНОСТЬ
Я хотела бы поблагодарить следующих людей за ободрение и моральную поддержку во время создания этой книги: Мэгги Эбботт, Рэя и Дэна Адамсов, Марка Биго, Родни Бингенхаймера, Байкера Боба, Кевина Кэнна, Патрика Карра (за перевод моего бурного потока слов в читаемое произведение), Клэренс Читэм, Лии Блэк Чайлдерса, Джорджа Коулмэна, Ронни Кука, Джейн Каунти, Барбару Делано, Конни Филипелло, Лору Флетчер, Ким Фоули, Дороти Фрай, Дану Гиллеспи, Дэвида Голдмэна, Хэла Грэшема, Дэвида Гроффа, Джо Джонса, Денниса Катца, Наташу Корнилову, Эндрю Липка, Сташу Липка, Кевина МакШэйна, Роя Мартина, Рэя Мэйхью, Роберта Масселмэна, Оренчио, Фифи Оскард, Гэйл Паренто, Дика Ричардса, Роя Роджерса, Тину Сент-Клэр, Стивена Солберга, Барбару Шпитц, Стивена Тэнтона, Черри Ваниллу, Харольда Уотермана, Джорджа Уебли, Тони Занетту... и, конечно же, моего дражайшего бывшего супруга, Дэвида Боуи, без которого ни одно из описанных здесь приключений не смогло бы произойти.
Анджела Боуи
К списку Энджи я добавлю еще несколько имен: Расса Барнарда и Рокель Фридман, Эй Джей и Пэт Бэстил, Айви и Карла Конти, Гэйлу Джин и Бонни Фитцпатрик, Марту Прайс, Кенни Винстра, Джона Уайтингера, Линн Рэй и Мередит Келлер. Особая признательность моему агенту, Кевину МакШэйну и моему издателю, Джорджу Коулмэну, а также моим жене и сыну, Энн Райт и Уолкеру Карру, ну и, конечно, Энджи.
Патрик Карр
Кое-чего не хватает на этой странице. Я хотела поместить сюда текст “Энджи” Мика Джеггера и Кита Ричардса, но мне не разрешили издатели этой песни – “И-эм-ай-Мьюзик”.
Причины моего желания использовать здесь слова “Энджи” станут вам ясны, когда вы прочтете о моем приключении с Миком Джэггером. Отказ И-эм-ай довольно странен, тем более что я до сих пор питаю к Мику только самые добрые чувства. В любезном письме издателей упоминалось про “контрактные обязательства” – и все. Кто знает? Может, Мик все еще слегка злится на меня из-за моего появления в шоу Джоан Риверз, где я вспоминала о том, как обнаружила его как-то раз в постели с моим мужем. Впрочем, об этом – позже.
Что касается отказа на право использования здесь текста “Golden Years”, одной из песен, которую мой бывший муж написал для меня, то здесь все ясно. Некто Роберт Ди Гудэйл, исполнительный вице-президент “Айзолар” – бизнес-компании Дэвида – заявил мне в нахальной записочке, что я не только не получу права на использование текста песни в этой книге, но что Дэвид абсолютно не одобряет и саму эту книгу и ни в коем случае не будет оказывать никакой помощи в ее написании, и что всем его людям наказано поступать также.
Что ж. Все явно переменилось с тех пор, когда я впервые услышала “Golden Years”, которую Дэвид сыграл мне по телефону, пытаясь снова (и успешно) завоевать мое разбитое сердце. Еще больше времена изменились с тех пор, как он впервые сыграл мне “The Prettiest Star”, попросив выйти за него замуж, не взирая ни на какие его проблемы. Но я понимаю. Уверена, что выход этой книги в печать – последняя вещь на свете, которой бы ему хотелось.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Я абсолютно точно помню, где и когда мы с Дэвидом Боуи впервые спали вместе. Это было в Лондоне в начале лета 1968 [sic] года, после вечеринки в “Спикизи”: в тот вечер Кинг Кримсон праздновали подписание своего нового контракта со студией звукозаписи, и Донован поднялся на сцену и спел песни Бадди Холли вместе с ними – просто отрывная, чудесная рок-н-ролльная ночка, а потом Дэвид пошел вместе со мной ко мне в маленькую комнатушку над клубом путешествий “Ноумэд” в Пэддингтоне. “Разноцветная” часть Пэддингтона, да уж, действительно, что за сцена: владелец клуба – из Южной Африки; ливанский борец – за вышибалу; а официантка из Ньюкасла – настоящая первоклассная певица; мексиканская группа, бывшая у себя на родине дико популярной, а в Лондоне – просто пустым местом; дюжина других разношерстных звездочек и всякого сброда; наконец, я и моя соседка по комнате, австралийка, продающие трехдневные комплексные турне в Ибицу испитым ирландцам, когда те выкатывались с дискотеки. Сплошная дичь: свингующий Лондон, только неприглядной изнанкой наружу.
Впрочем, в ту ночь мы с Дэвидом были одни, если не считать, конечно, легендарного Лэнса оф Лав. Лэнс был таким активным и популярным парнем – он никогда не встречал отпора, возможно, никогда и не встретит, – что можно считать его вполне самостоятельным персонажем.
В Пэддингтоне он, несомненно, вел себя вполне независимо. Дэвид надрался в сосиску, и мы оба были страшно уставшими, когда завалились вдвоем в мою крошечную кровать, но, вместо того чтобы спать, явился Лэнс: сильный, молчаливый, внезапно заправляющий всем шоу.
Было, должна я заметить, впечатляюще. Не сказала бы, что небесное блаженство, хотя у Лэнса выдержка была столь же длинной, как и он сам, но он был не больно-то чувствительным, хотя, по Дэвидовским меркам, вполне убедительное выступление. Его гордость размерами и стойкостью своего сексуального инструмента была явно оправдана. В эту ночь я была недвусмысленным образом ознакомлена с одной важнейшей неотъемлемой особенностью характера Дэвида Боуи: этот человек – настоящий жеребец, и он этим гордиться.
Утро принесло еще одно озарение. Дэвид покинул меня рано и крайне резко. Это был удивительный, неприятный контраст с его поведением в “Спикизи”; словно он хотел сказать: “То было вчера, а это – сегодня. Я должен вернуться к тому, что мне необходимо сделать.” На самом деле, все, что он мне сказал, это: “Я позвоню тебе”.
Я была взбешена, но поняла, что происходит. Для Дэвида сентименты значения не имели. То, что он проделал со мной, было частью намеченной работы, всеобъемлющего плана, который он проводил в жизнь. Когда он приезжал в Лондон в те дни – тогда он жил в пригороде, в Бекенгэме – ему приходилось обегать всех по кругу. Уверена, что в то утро, когда он ушел от меня, он отправился к Кену Питту, Кэлвину Марку Ли и, возможно, еще к кому-нибудь – деловые свидания на стороне.
Впрочем, это было окей. Это – как иметь предельно загульного кота. Вы можете ненавидеть то, что он такой потаскун, но не перестаете его от этого любить. Таким Дэвид и был: просто ужасный, ужасный котяра. Он таким образом действовал – использовал секс, как коты брызгают, помечают территорию. Отлично срабатывает.
Всегда.
1. СВИНГУЮЩИЙ ЛОНДОН
Лондон в 1966-м был прекрасен – самый великий город мира в период самого расцвета.
Это было место, выплывающее из тьмы к свету; в нем ты чувствовал себя открытым, свободным, оптимистичным, готовым на все. Когда я представляю его себе сегодня, я вижу повсюду цветы, улыбающихся людей, пестроту. Это не был тот старый Лондон – жертва блитц-крига или же холодная загазованная развалюха в духе послевоенного аскетизма. Это было место возбуждающее, полное игры, жизни, искусства, приключений и той утонченной цивилизованной эксцентричности, которой так отличаются британцы, храни их боже.
Британия в целом смотрела вперед, а не назад во дни былых побед или поражений. На международной арене фортуна улыбалась Империи со всеми ее бесконечными кровавыми войнами и холдинговыми акциями, а дома безработица держалась на низком уровне, благосостояние повышалось, а лейбористское правительство спонсировало реформы и либерализацию по всем направлениям.
Вся культура, казалось, менялась. Битлз, Стоунз и Ху пробили бреши в старых британских классовых барьерах, этикете и запретах, и все остальные юные выскочки устремились сквозь эти бреши. Впервые звездами средств информации были не лорды, леди и избранные представители элиты, а беспородные поп-певцы, художники, манекенщицы, фотографы, дизайнеры – все, у кого был вкус во внешнем виде, звуке или поведении. С этих пор тебе не надо было родиться с серебряной ложкой во рту и пройти воспитание с битьем по жопе (простите, по заднице), чтобы куда-то пробиться в британском обществе.
Даже на задворках, казалось, видно было улучшение. Потасовки между модами и рокерами (моды – хиповые маленькие хулиганы в костюмах от итальянцев, непрерывно глотающие таблетки; рокеры – набриолиненные лакающие пиво гангстеры в черной коже; обе группировки – непредсказуемые, антисоциальные и склонные к насилию) стали утихать. Казалось, на всех хватит веселья в Свингующем Лондоне.
Ну, и конечно же, хорошие времена скоро закончились, и Британия погрузилась в кошмарный сон экономического упадка, безработицы, насилия банд, злоупотребления наркотиками в эпидемических масштабах, бунтов и репрессий в Северной Ирландии и полного набора расовых и классовых беспорядков на улицах собственных английских городов.
Но несколько лет в 60-х Лондон был просто потрясающ: прекрасен, безопасен, процветающ, созидателен, открыт и необуздан. Вы могли получить все, от чего вы торчали: любовь и мир, власть и деньги, помпу и престиж, искусство и культуру, хэш и спид, шлюх и мальчиков по вызову.
Секс был сутью всего этого, точно так же как и в Париже, Амстердаме, Нью-Йорке и Сан-Франциско – вот список еще нескольких электроподстанций в энергетической схеме нашего поколения. Я действительно не думаю, что все остальное – “революции” в поп-культуре и политике – были бы возможны без сексуальной революции начала-середины 60-х. А она, в свою очередь, была бы невозможна без Пилюли – самого значительного фактора в этой области. В 1966 году я и мои современники стали первым в мире поколением, вольным заниматься сексом без угрозы беременности, когда бы ни захотелось.
Так что поговорим о движущей силе. Когда люди сейчас обсуждают 60-е, они имеют тенденцию игнорировать секс – уважаемым темам, типа наркотиков, политики, войны и музыки уделяется подобающее количество времени – но давайте будем честными: именно секс – то, что нами двигало, точно так же как это – то, что движет детишками и сегодня. А в нашем случае секс был не просто нов, он был по-новому безопасен. У нас было больше сексуальной свободы, чем у кого-либо когда-либо в истории. Даже более того: у нас оказалось больше того, о чем мы осмеливались мечтать. Пилюля словно свалилась на нас прямо с небес.
Так что это, наверное, прозвучит небольшим сюрпризом, если я скажу, что в Лондоне в конце лета 1966-го, в полные 16 лет я все еще была девственницей.
Тот факт, что я была американкой в противоположность вам, трахучим, как кролики, британским социалистам, нисколько не объясняет этого. Ни в коем случае меня нельзя было заподозрить и в невинности. Вся штука заключалась в моем договоре с отцом о том, что я не буду спать с мужчинами до 18 лет. Его очень пугала перспектива моей беременности до достижения мной собственной независимости. И я сдержала это обещание. Честь отца, таким образом, была спасена. Он был американцем и крупной бизнес-фигурой на Кипре, где служил директором шахтерской компании. Там я и провела свое детство, если не считать швейцарской школы-интерната и каникул в Лондоне.
Впрочем, этот договор вовсе не означал, что у меня не было бой-френдов. Я просто не “доводила до крайности” вплоть до того вечера на мой 18-й день рождения, когда после трех бокалов шампанского и подарка в виде чудесных бриллиантовых сережек, я распрощалась со своей девственностью в “остин-хили-3000”, припаркованном возле паба с видом на Темзу. И машина, и пенис принадлежали исключительно милому студенту-выпускнику из Йоркшира.
После этого все было сплошной забавой. Исполнив свои договорные обязательства по отношению к папуле, я была совершенно свободна. Мне не нужно было бороться с католическим чувством вины, навешиваемым и на мальчиков, и на девочек одинаковым образом, куда бы вы ни ходили – в шикарный швейцарский “Сен-Жорж”-колледж, как я, или в какую-нибудь местную приходскую школу.
Все это прекрасно, но во многом термин “девственность” весьма и весьма относителен, и, если говорить начистоту, то я потеряла ее в 16, а вовсе не в 18. Именно в 16 лет я впервые влюбилась и у меня впервые был оргазм с другим человеком. Ее звали Лоррэйн.
Я бисексуальна. В некоторых кругах это даже знаменитый факт. Мой открытый брак с Дэвидом Боуи, взгляды, которые мы выражали и философия, которую мы поддерживали, вписаны в историю современной борьбы за сексуальное освобождение. Дэвид и я – возможно, самая знаменитая бисексуальная пара из всех, когда-либо существовавших. Во всяком случае, мы несомненно были самой знаменитой парой, столь открыто и публично говорившей о своей бисексуальности. Так что примите к сведению, если вы до этого не знали.
В 16 лет я вдруг осознала – до этого я не знала – всем сердцем и душой, что я по уши влюбилась в свою милую Лоррэйн. На самом деле ее имя вовсе не Лоррэйн. Но она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЫЛА моей подругой в течение моего недолгого пребывания в Женском Коннектикутском Колледже, и то, что происходило между нами, было свободно, естественно, честно, правдиво и прекрасно. Впрочем, школьная администрация совсем так не считала, и с чувством, подозрительно напоминающим мне злорадное удовольствие, они разлучили нас, наказали и исключили. Затем родители Лоррэйн заперли ее в одну из психушек, из которых она не выходила в течение следующих четырех лет. Мне повезло больше. То, что меня оторвали от моей первой и, возможно, самой большой любви, было само по себе уже достаточно чудовищно, но МОИ родители послали меня в колледж в Англии.
Так что уже тогда – когда 1966 год перешел в 1967-й, Лето Любви в Свингующем Лондоне, – я знала лучше, чем кто-либо, как обстоят дела на сексуальном фронте. Я очень ясно и лично прочувствовала то, что общепринятая мораль, закон и обычаи, наказывающие абсолютно все, кроме жесткой моногамии и гетеросексуальности, противоречат природе и духу человеческой любви. Они – суть ужасное, лживое мошенничество и карательный механизм, от которых я хотела отмежеваться. Я хотела свободы.
Дэвид Боуи помог мне добиться ее, а я помогла ему, и мы вместе помогли всему миру.
Мое первое впечатление от Дэвида: абсолютно соблазнителен. Это был поларойдовский снимок, на котором он был снят до бедер в обнаженном виде. Он был необыкновенно хорошеньким.
Это была интригующая фотография, так же как и все остальные поларойдовские снимки на стене вокруг нее, и как и сам тот человек, который их сделал и поместил на стену: доктор Кэлвин Марк Ли.
