Читаем Короткие истории об интересных случаях из жизни Андрея Тропилло рассказанные им самим онлайн бесплатно
Короткие истории об интересных случаях из жизни Андрея Тропилло рассказанные им самим
Андрей Владимирович Тропилло родился 21 марта 1951 в Ленинграде. Музыкальный продюсер, издатель, рок-музыкант, внёс существенный вклад в становление и развитие русского рока. Воспоминания были опубликованы на сайте Специального радио. Материалы для публикации на сайте подготовлены Натальей Черных. Внимание! Содержит обсценную лексику.
Самиздат, сетевая литератураБыл у нас факультет психологии при ЛГУ, и я там подрабатывал на теме «Казна». Психологи наши исследовали, сколько потоков информации может обрабатывать человек за единицу времени. Им нужно было записывать специальные тестовые программы, в общем, правильная феня, в результате которой стало ясно, что одновременно человек способен обрабатывать только два потока информации, а иначе самолёты будут падать.
Было у той «Казны» много денег, и я убедил их в том, что эти тестовые записи необходимо производить в особых, специальных акустических условиях. Под это были выделены средства, и я заказал проект студии. Настоящей, с правильной акустикой. За деньги факультета психологии кампания «Гипрокино» выполнила этот проект. Так что студия могла состояться именно там, на Психфаке.
Я, вооружённый письмами-заявками от психфака, ездил в Москву, заказывал СТМы, венгерский пульт РКС, и прочая. Там на факультете психологии была лаборатория, где стояла французская вычислительная машина «Plurimat». Они получили её якобы для научно-психологических опытов, а на самом деле, будучи частью концерна «Океанприбор», расчитывали следы от подводных лодок. Оказывается, по завихрениям вод можно рассчитать траекторию движения, потому что лодка прошла, а завихрения два месяца ещё стоят. И работал там Владимир Кашинский, чемпион СССР по автомоделизму, царство ему небесное — он умер от рака пять лет назад. Время от времени приходили американцы — хозяева машины проверять что на ней делали, и тогда Кашинский совал отвёртку в дисковод, чтобы всё благополучно зависло. Американцы сразу бы поняли, что никакой психологией там и не пахнет. Я уже делал концерты Машины Времени и делал записи на разных площадках по городу, и Кашинский, подрабатывая преподавателем в Доме Юного Техника на Панфилова, 23, рассказал мне про студию, которую построило ЛОМО для озвучивания пионерских фильмов. Там стояли два кинопроектора 16 и 35 мм, магнитофон Комета и усилитель «Солист» с двумя колонками и четырьмя микрофонами 825M.
Я пошёл туда, посмотрел, и понял, что могу перетащить свой домашний пульт, собранный из шести кассет НИИРПА, распиленных пополам и установленных в деревянный корпус; микрофонов было полно Нойманов — я их по дешёвке списанными покупал, и МЭЗы, что стояли у меня дома на Исполкомовской. Места не было, но я пытался записывать где возможно. Однажды сгрузил эти МЭЗы и привёз на хлебозавод, что на углу Тухачевского и Пискарёвского. Поставился, а как запел Макаревич, пошли страшные наводки от электрических печей. Так ничего не записали. Кашинский узнал об этом, и привёл меня в Дом пионеров. У меня было незаконченное высшее, я был на 4 курсе физфака, что было вполне достаточно, чтобы принять меня на работу. Таким образом через этот психфак я попал в Дом Пионеров.
Свою работу с «Казной» я не оставлял, более того, когда приезжала Машина Времени, только вступившая в Росконцерт в 79 году, я перечислил с психфака деньги Лидии Павловне Кобриной на Мелодию, чтобы Виктор Динов довёл мои болванки до ума: переписал на многоканалку и добавил прямые треки.
Так получилась первая пластинка Машины Времени «Москва-Ленинград». Психфак продолжал снабжать меня деньгами, «Казна» работала, я продолжал им делать какое-то речевые записи, что-то соединял, смешивал программы с разным уровнем в наушники, чтобы психологи могли понять, сколько потоков информации может обработать человеческий мозг. Причем, делать это мне приходилось уже в новой студии, в свободное от пионеров время. Несколько лет просуществовала эта студия, о которой написано столько, что повторять смысла нет. А потом меня оттуда уволили почти по статье за прогул.
Фото с сайта СПбГИКиТ
В июне в Доме Юного Техника занятий не было — время подготовки кабинетов. И я сделал полный ремонт: поставил новое оборудование, сделал проводящие полы, поставил кондиционер. Стенку для него пробивал Борзыкин со своей группой, а Кинчев красил полы графитовым клеем. Воздух в студии очень сухой — щелчки записывались, даже увлажнитель воздуха не помогал от статики. Я сделал смесь из БФ88 и графитового порошка, и нужно было замазать ею тонкую токопроводящую сеточку, которую я заземлил. Кинчев долго ругался, когда надо было размешивать этот БФ88 с графитом — неприятная работа. В общем, я свою работу по подготовке выполнил и ходить на работу не обязан был. В то время меня пригласили в Москву с Нолём. У меня были какие-то знакомые, которые отвечали за культурную программу на ВДНХ, в общем, позвали нас выступить в открытом Зелёном зале. Мы приехали, но, по несчастью, как раз в час выступления Ноля пошёл сильный ливень, и в зале не оказалось ровно ни одного человека. Мы даже не стали выходить на сцену и съездили зря.
Приезжаю, мне директор ДЮТ говорит, мол, где ты был, ты должен быть на работе, это прогул, и мы тебя увольняем. Немного обидно было, всё же столько работы было проделано здесь! Тремя годами позже, когда у меня уже была новая студия, я встречался с ним на каком-то празднике и он поведал, что на самом деле сменился тогда куратор КГБ в РОНО, вызвал его и потребовал «эту богадельню с тропилловской студией заканчивать». Ему просто приказали закрыть кружок. Мало того: уже осенью было издано специальное постановление РОНО, разрешающее неиспользуемые помещения сдавать в аренду, вследствие чего моя студия была сдана фирме, занимающейся продажей неогранённых алмазов. Вообще школы и дома пионеров не имели права сдавать в аренду, но по настоянию КГБ это было сделано. Чтобы в этом помещении больше никогда не производилась музыка.
И вот когда меня уволили из Дома Пионеров, моим психологам предложили взять помещение в расформированном ПТУ на Петроградской стороне и они попросили меня сделать студию такую же, как в Доме Пионеров. У них был договор с этим ПТУ, они финансировали глушительные конуса в студию, отделали правильную акустику и отдали помещение мне. Потом ПТУ переехало в другое место, а хитрый Решетников написал Собчаку и выпросил это ПТУ под лечебное заведение, обманул. Решетников — такой хитрый, получил это здание, сделал там музей Фрейда и учебное заведение — институт психоанализа.
Заодно забрал и мой этаж. Сначала мы договорились, что пару лет он трогать меня не будет, а потом я куда-нибудь съеду. Но нет ничего более постоянного, чем временное, и мы боролись с ним почти 8 лет. Аренду я не платил, а электричества мы жгли много. Часто в студии проживали музыканты из других городов, они готовили себе еду на киловаттных электроплитках, всё время что-нибудь варили и кипятили электрочайник, да и свет не выключался во всех помещениях и горел днём и ночью. Поэтому Решетников стал насылать ко мне людей в портупеях. Без оружия, но в портупеях. Какое-то время я держался — помогала стальная решётка, что мы сварили и врезали в кирпичную стену перед входом на этаж. Но вскоре они победили и всё же вышвырнули нас оттуда. Так закончилась моя работа по линии психфака. Получилось, что для русского рока опосредовано через меня психология сделала совсем немало. Кстати сказать, в то время секретарём парторганизации факультета психологии трудился нынешний ректор СПБГУП Александр Запесоцкий. Помню, каждый месяц он ходил по всем лабораториям с банкой, и все должны были отливать ему спирт, который они получали на промывку оптических осей. Все начинали с чего-то.
Ни одного хорошего концерта КИНО я не видел. Правда, здесь (в Ленинграде) на концертах он очень плохо играл. Может быть где-нибудь в «Олимпийском» он сыграл хорошо, но я там не был. Помню, у нас в Рок-клубе шел концерт, Цой пел на цене, а Кинчев подшучивал всё над ним и бросался в него какой-то старой пыльной обувью со стоптанными задниками, что нашел за сценой. Там были резкие ступеньки вниз, а за ними узкий коридорчик, который заканчивался туалетом с грязным окном, затянутым мелкой ржавой решёткой. Однажды спускаюсь вниз поссать, а туалет закрыт. Стою, переминаюсь с ноги на ногу. Мне тогда было неудобно взять и поссать где-нибудь на лестнице в углу, поэтому я стал ждать. Ждал-ждал, ждал-ждал, минут пять, не меньше. Туалет всё закрыт. Минут через пять или семь дверь наконец открывается, из туалета выходит Рикошет, а за ним Марьяна, глядя на меня, демонстративно поправляя штаны. Чтобы не дай Бог я не усомнился в том, что они там делали.
Однажды я подарил котёнка Марьяне и Цою. Хотел Борису подарить сначала, а подарил им. А они уехали на дальние гастроли по Сибири на две недели, оставив ему какую-то еду. Когда вернулись обратно, котёнок встречал их потухшими глазами, а изо рта у него торчала сухая макаронина.
Однажды Борис пригласил меня в составе группы помочь им выступить на вечерах-встречах с Олегом Осетинским. Тот предложил Борису разделить с ним его лекции в Москве и представить его в качестве композитора, пишущего музыку для нового фильма. Ещё и Майка попросил с собой взять. Борис решил позвать вообще всех, всю группу Аквариум: Дюшу, Файнштейна, в общем всех. Помню еще, в то время Дюша с Файнштейном торговали арбузами в ларьке на Кораблестроителей. Так вот, выступать планировалось на двух площадках, одна из которых называлась «Клуб Звезда», вторая — кинотеатр «Орленок», где нас благополучно повязали.
Когда собирались на поезд, напокупали Habana Club семилетней выдержки и напились конечно же. Я-то вообще не сильно выпивал — совсем немного. Но, у них еще были полные карманы травы, и они курили её прямо в купе, перемежая с крепким ромом. Курить я вообще никогда ничего не курил, но пассивное вдыхание тяжкого дыма в замкнутом пространстве сделало своё дело: проснулся я на полу между лежанками, почему-то в том купе, где ехал Майк. Видимо, спасаясь от угарного отравления я попытался улечься туда, где уже спала его попутчица, и меня спящего спихнули в проход. А может это была другая поездка, не к Осетинскому…
