Читаем Ведьма из города N онлайн бесплатно

1. История

Женщина-психолог протянула руку человеку, вошедшему в ее кабинет, говоря «добрый день», она увидела перед собой молодого мужчину, но так как она привыкла оценивать в первую очередь телодвижения и мимику, а не внешность клиентов, ее внимание привлек не шерстяной свитер, который казалось был на размер больше, чем нужно или седина в волосах, а предмет в руках – тетрадь или ежедневник.

«Возможно, для записи или там уже написано что-то, чем он хочет поделиться» – подумала Инга (так звали психолога). Усевшись в кресла друг напротив друга, куда Инга жестом пригласила собеседника, она начала разговор со стандартных расслабляющих фраз:

– Устраивайтесь, пожалуйста, поудобнее, располагайтесь, осваивайтесь, сейчас мы с вами побеседуем.

– Я не отниму у вас много времени, во всяком случае в первый раз.

Такой ответ заставил Ингу мгновенно собраться. Ей многое пришлось повидать за свою практику работы психологом-консультантом. Когда клиент приходит к психологу со своим сценарием и предубеждениями (хотя чаще именно так и происходит) ситуация развивается непредсказуемо, и даже одно лишнее слово или наоборот недосказанность могут не пойти на пользу процессу налаживания коммуникации, к тому же, в практике Инги были случаи агрессивного поведения клиентов, что стало для нее уроком на всю жизнь.

– Я пришел к вам, Инга Александровна, как к психологу, но с нестандартным запросом… – спокойно продолжил незнакомец. – Меня зовут Филипп и мне, возможно, нужна психологическая помощь, но я хотел бы предложить вам немного другой формат нашей работы, если, конечно, вы не возражаете… И, если позволите, сразу перейду к делу: я хотел бы рассказать вам историю, которая произошла со мной, точнее это даже не одна история, а ряд событий в моем прошлом, и они до сих пор не дают мне покоя. В общем, мне нужно что-то вроде исповеди, но, прежде чем перейти к делу, я бы хотел задать вам вопрос. Признаюсь, я наводил о вас справки, но все же не могу не спросить лично: вы верующий человек?

– Да. – ответила Инга, глядя в глаза Филиппу и попыталась понять кто же перед ней? Но внимательно взглянув на него и увидев, как он, то ли смущенно, то ли по привычке отвел взгляд, ее опыт мгновенно сообщил ей, что от незнакомца не исходит угроза. Он производил впечатление интеллигентного и как обычно говорят «немного уставшего от жизни» человека. Инга мысленно выдохнула, работать с интеллектуалами проще – можно использовать профессиональные термины, не рискуя быть непонятой, а не подбирать синонимы, искажающие суть.

– Я верующий человек – повторила Инга, – но признаюсь, я работаю методами научно обоснованными и не занимаюсь, так называемой религиозной психологией… Я не хочу вас настраивать сразу негативно, но если вы верующий, как я поняла, то не проще ли вам сходить к священнику с подобными запросами? Это будет настоящая исповедь, а ко мне можно прийти с конкретными вопросами, которые лежат в сфере моей компетенции…

«Еще один верующий…» – продолжился поток мыслей в голове Инги. Она тоже была верующей, православной, но разделяла психологию и религию. Она ходила в храм, иногда ходила к исповеди и причастию. Церковь была для нее защитой от выгорания, через которую она выдыхала весь свой негатив, и, хотя порой религиозные мысли были наполнены скепсисом, для нее процесс в этом деле был важнее результата. Она любила придавать всем событиям в своей жизни сакральный смысл, и несмотря на то, что она понимала, что никаких рациональных причин делать это нет, и вся сакральность может быть лишь разыгравшейся фантазией, она делала это для того, чтобы наполнить свою жизнь чем-то большим, чем она собой представляла на самом деле. Как психолог она понимала важность «Франкловского» смысла в жизни любого человека.

Инга уже работала с верующими и знала о преимуществах и недостатках оказания психологической помощи таким людям. С одной стороны они были более внушаемы, с другой – часто их сознание было настолько наполнено религиозными предубеждениями, что им сложно было объективно разобраться, что происходит в их жизнях, ведь четкое деление на добро и зло предполагает четкие рамки понимания, а психотерапия как раз практикует техники выхода за эти рамки.

«Что с ним?» – попутно рассуждала Инга – «он расскажет, как дьявол искушал его, или к нему явились ангелы? Не болен ли этот человек?»

– Я пришел именно к вам, потому что вы психолог, значит я могу рассчитывать, что все что я вам расскажу – будет, между нами. Я очень надеюсь, что вы не будете меня осуждать, хоть и рискую получить диагноз – Филипп слегка улыбнулся.

– Я не психиатр – перебила Инга – и не ставлю диагнозов, мой профессиональный долг как психолога воспринимать людей, как есть, а не вешать на них ярлыки.

– Это хорошо! И вы верующий человек, а это важно, потому что я столкнулся с необъяснимыми вещами и у меня есть маленький, но шанс что вы мне поверите.

Филипп вздохнул, как будто обдумывая что-то. Инга продолжала молча наблюдать. Она точно знала, что люди полны сюрпризов и порой, чтобы контролировать ситуацию нужно просто наблюдать за ней, собирая нужную информацию…

Филипп протянул правую руку вперед, передавая Инге тетрадь, которую до этого времени он держал в руках. Она сначала рефлекторно протянула руку, но потом заколебалась, размышляя стоит ли что-то брать у едва знакомого человека, но жест должен был быть закончен, иначе это выглядело бы неуверенностью с ее стороны.

– Что это? – спросила она, глядя на обложку, хотя уже знала ответ – это был дневник.

– Я понимаю, что обрушился как снег на голову, но, пожалуйста, не спешите отказывать, я принес вам свой дневник о событиях того времени, к которому относится история. Просмотрите его, пожалуйста, прежде чем дать ответ. И если согласитесь, я приду к вам еще и расскажу все сам более подробно. Эта история очень тяжелая, я хочу исповедаться, и хочу, чтобы эта история оставила меня, я надеюсь, что, рассказав ее, я как бы отпущу эти события и заживу дальше… Вы ничего не теряете, кроме времени, мы справимся я думаю всего за несколько сеансов. Если вы мне откажете, я, конечно, буду искать другого психолога или слушателя, но мне очень хотелось бы чтобы это были именно вы. Понимаю, что это звучит странно и выглядит так как будто у меня есть какой-то тайный умысел, или я краду ваше время, потому что мне не с кем поговорить – он сделал паузу – и отчасти, так и есть… Но, уверяю вас, все так как я говорю: я предлагаю вам выслушать меня не больше и не меньше.

– Вы меня удивили – сказала Инга абсолютно честно – с такой просьбой ко мне еще не приходили.

Инге было 45 лет, состоявшаяся женщина, семья: муж и дети и она была профессионалом своего дела, как сказали бы обыватели – она хорошо разбиралась в людях. И она как никто другой знала, что нельзя строить выводы, не имея фактов и оснований, поэтому она мысленно одернула себя от оценочных суждений.

Они перекинулись еще парой фраз. Инга узнала, что по профессии Филипп – учитель иностранного языка, о чем и рассказывает дневник. Сейчас живет в небольшом районном городке и работает редактором в местной газете, подрабатывает репетитором английского. Филипп протянул ей визитку со словами «чтобы вы могли проверить информацию обо мне, если пожелаете».

– Это лишнее! – ответила Инга, по большому счету нет разницы кто он, для нее он просто очередной клиент, а врет он или нет – не ее забота.

– С вашего позволения я все же оставлю ее вам, и вы мне позвоните, когда примите решение, хорошо? – визитка в руке Инги добавила доверия к Филиппу.

«В конце концов – решила для себя Инга – почитаю, что там написано и скажу «нет», если там ничего интересного или попахивает патологией. Она ведь ничего обещать ему не собирается. Зато, если ответить положительно, он сразу уйдет и у нее останется время до другого клиента».

– Хорошо! Сказала она, поразившись как быстро вплелась в авантюру. Я возьму ваш дневник, но только копию – Инга решила перестраховаться.

– Это и есть копия, я переписывал его пару раз, чтобы понять, что я тогда чувствовал – ответил Филипп – Да, и я заплачу вам за потраченное время вашего сеанса, если позволите. – Филипп быстро полез рукой в карман брюк.

– Нет – жестко сказала Инга, – я категорически против!

Заплатит и будет думать, что должна ему.

– Не думайте, что я делаю это из расчета, что вы будете мне должны. – сказал Филипп, как будто прочитав ее мысли. – И извините, если позволил лишнее, сам не люблю простых денег.

– Давайте сразу договоримся – сказала Инга, делая свой голос как можно более жёстким чтобы потенциальный клиент понял, что она говорит серьёзно – если мне покажется, что я компетентна чтобы помочь вам и я буду готова каким-либо образом сотрудничать с вами, я вам позвоню, если нет – я не звоню и точка. Могу почтой выслать копии ваших рукописей. И сразу говорю: вероятность, что я буду вашим слушателем, а не психологом очень мала, извините, но это подход классического психоанализа: часами, а может и годами слушать клиента молча (а вы ведь этого от меня хотите, если я правильно вас поняла), но я работаю другими методами…

– Пожалуйста, не давайте это читать другим – это как аванс моего доверия к вам, потому что это очень личное и заранее прошу извинить, если мое самовыражение на бумаге покажется вам слишком эмоциональным.

– Я ведь психолог и умею хранить секреты – ответила Елена. Но про себя подумала: «как будто не услышал или сделал вид, что не услышал, что она говорила, проигнорировал ее отказ… Что это? Самоуверенность или нежелание верить в то, что ему отказали?»

– И я не совсем понимаю: какого рода мнение вам необходимо, мнение, как литературного критика о вашей истории, или мнение психолога о ваших переживаниях? – спросила Инга.

– Второе, хоть я и знаю, что вы пишите книги – быстро ответил Филипп.

Две книги научно-популярного жанра и три художественных «наброска» как сама называла их Инга принадлежали ее перу. Писательство было ее вторым способом канализации и сублимации негатива, потому что через творчество она выдыхала то, что другими способами выдохнуть было просто невозможно. Она не зарабатывала на этом, и ее книги были в свободном доступе. Она прекрасно понимала, что получилось у нее что-то из серии «так себе», но у нее были свои читатели и даже положительные отзывы.

– Вы читали мои книги?

– Если честно, просто просмотрел. Но раз вы пишите художественную литературу, может и моя писанина покажется вам интересной…

«Вы что? Хотите, чтобы я написала книгу о вас? – чуть не выпалила Инга, но промолчала, добавив в уме – может, еще и заплатила за идею? Своих в голове хоть отбавляй!»

Но Филипп этого не говорил, он просто встал и двинулся к двери. Инга не поняла этого поступка: с одной стороны, прерывая разговор так быстро он рискует потерять доверие, но сидеть и упрашивать он не собирался; с другой стороны он повел себя очень психологически грамотно – свалиться как снег на голову и исчезнуть как туман, оставив, однако, после себя интригу, предложение, тетрадь и визитку – так часто делают хорошие агенты по продажам. «Не разводит ли он меня?» – промелькнуло в голове у Инги.

– Ах, да, чуть не забыл. – стоя в двери и спиной к Инге сказал Филипп – Мой дневник начинается в настоящем времени, а дальше идет в прошедшем, так я восстанавливал и описывал события уже после, потому, что записи, которые я вел в то время были обрывочными и не все сохранились, но некоторые страницы вставлены туда, так как они помогли мне вспомнить, а вам возможно помогут лучше понять, что я чувствовал в то время…

– Хорошо! – дежурным словом ответила Инга, а потом добавила – Всего вам доброго!

И хотя Филипп этого уже не видел автоматически улыбнулась. Улыбка всегда была ее оружием. Инга была из тех, чью улыбку называют заразительной, она разумеется знала это и активно пользовалась этим как психологическим приемом, даже когда ей было не до улыбок.

«Этот тип произвел амбивалентное впечатление – подумала Инга, когда дверь закрылась, а улыбка сошла с ее лица. – Странный парень. Приятный, но таинственный. Вроде бы вежливый, но гнущий свою линию. Образованный? Это без сомнения. Но со странными предложениями…»

Она посмотрела на визитку: Филипп Петрович Фостов, репетитор английского языка. Она отложила дневник в сторону и посмотрела на него, размышляя стоит ли читать это, ведь начав, она уже вмешивалась в личную жизнь чужого человека. Инга была квалифицированным психологом и постоянно повышала свою квалификацию, закончила тренинговые программы по гештальту и психоанализу, и ее прекрасно развитая интуиция говорила ей: «Выбрось этот дневник в мусорку и забудь об этом!», но зерно любопытства уже начало свой рост в почве ее разума, и хотя ростка еще не было видно, подземные процессы уже делали свое дело… Она взяла толстую тетрадь, посмотрела на цветы, нарисованные на обложке производителем, пролистала несколько страниц и увидела, что некоторые элементы текста содержат английские заголовки. Инга посмотрела на часы – у нее было еще тридцать минут до следующего клиента и начала читать…

***

Из дневника Филиппа Фостова

«Я начинаю вести этот дневник, так как в моей жизни начинается новый этап, кроме того будет повод попрактиковаться в письме и в конце концов просто не сойти с ума в маленьком городском поселке, а по сути – в деревне».

Инга пролистала еще несколько страниц бегло прочитав еще пару дней жизни Филиппа, она поняла, что дневник написан молодым специалистом, приехавшим работать после университета в городской поселок N учителем английского языка в местную школу. Город действительно был обозначен городом N, что было не совсем понятно, особенно, если незнакомец утверждал, что история правдива и вся информация проверяема. Инга перелистнула еще несколько страниц и продолжила читать…