Читаем Когда Полоцк был российским. Полоцкая кампания Ивана Грозного 1563–1579 гг. онлайн бесплатно

Полоцкая кампания Ивана Грозного 1563–1579 гг. занимает особое место в истории России и Восточной Европы.

Во-первых, это самая дальняя точка продвижения Москвы на запад в XVI в., как бы генеральная репетиция будущих бурных событий Русско-польской войны 1654–1667 гг.

Во-вторых, с точки зрения военной истории это самая успешная наступательная операция России в этом столетии, своего рода «блицкриг» русской армии. Смоленская кампания 1512–1514 гг. заняла три года, «Казанская война» — вообще почти семь лет: 1545–1552 гг. Захват Астрахани в 1556 г. несмотря на несомненный успех, не может считаться серьезной кампанией. Русские там почти не встретили сопротивления. По аналогии триумф войск Ивана Грозного в Ливонии в 1558–1560 и 1577 гг. — это победы, одержанные в результате колоссального перевеса российской армии над малочисленными гарнизонами устаревших ливонских рыцарских замков, в XVI в. представлявшими угрозу только для безоружных эстонских и латышских крестьян.

А вот Полоцкий поход 1563 г. — это прекрасно продуманная и организованная масштабная военная кампания, переброска на многие километры почти тридцатитысячной армии с тяжелой артиллерией, грамотная тактика осады и штурма могучей крепости. Вся операция заняла два с половиной месяца, с момента выступления войск до взятия Полоцка. Это уникальный пример для XVI в.

В-третьих, история Полоцкого уезда в 1563–1579 гг. в составе Российского государства — это пример поиска русским правительством форм и способов интеграции новых земель в состав единой страны. Когда мы говорим о русских завоеваниях в XVI в., стоит обратить внимание, что Россия только приобретала этот опыт, опыт построения будущей империи. Собирание русских земель Иваном III (1462–1505) и Василием III (1505–1533) не вызывало проблем, потому что происходило их верховное переподчинение, централизация власти, а в остальном жизнь на местах менялась мало. Верховские князья в конце XV — начале XVI в. переезжали с вотчинами, и процесс их включения в состав Российского государства был постепенным, шел параллельно с ликвидацией удельной системы. А вот в случае Смоленской земли, Ливонии, Полоцкой земли надо было искать способы взаимодействия с местным населением, землевладельцами, церковью. Нужно было найти эффективные способы управления и контроля над присоединенными территориями, охраны коммуникаций и т. д. И история Полоцкого уезда в 1563–1579 гг. в этом плане крайне любопытна как ранний имперский опыт России.

Полоцкая земля во второй четверти XVI в. — это пограничная территория с особым «украинным» маргинализированным населением. В результате войны для населения, которое до этих событий особо не задумывалось о том, кто оно такое, о своей этнической идентичности, крайне обострилась проблема «свой — чужой». Конечно, история Полоцка — это только одно звено в процессе формирования раннемодерных наций в Восточной Европе, но в ней рельефно проявились многие явления, которые в ХVІ–ХVІІ вв. повлияют на формирование здесь этнокультурных общностей.

Почему именно Полоцк оказался в эпицентре удара Ивана Грозного? В. Кирхнер предлагает трактовку причин нападения на Полоцк в контексте его концепции зарождения балтийского вопроса одновременно с Ливонской войной[1]. Поскольку ученый связывает возникновение вышеназванного вопроса с выходом России на балтийскую арену, то он рассматривает возможных противников Москвы после гибели ордена в 1561–62 гг. и приходит к выводу, что этим врагом обязательно должно было стать Великое княжество Литовское. С Данией и Швецией, главными потенциальными соперниками русских в борьбе за Прибалтику, отношения в начале 1560-х гг. были урегулированы, с Литвой же, напротив, обострились. Княжество выглядело первым соперником России в противостоянии из-за Ливонии, и естественно, что именно на него Иван IV обрушил первый удар[2].

Д. Н. Александров и Д. М. Володихин мотивы нападения на Полоцк определяют в контексте их трактовки Ливонской войны как грабительской. Выбор этого города в качестве объекта удара был обусловлен тем, что «Полоцк был богат, многолюден, имел большой торгово-ремесленный посад»[3]. Кроме того, была тактическая цель нападения на Полоцк: он «нависал» на южным флангом русской армии в Ливонии, и необходимо было ее обезопасить[4]. Кроме того, падение Полоцка устанавливало контроль России над торговыми путями по р. Двине и открывало путь на Вильну[5]. Особняком стоит точка зрения А. Л. Хорошкевич, считавшей, что во время похода на Полоцк Иван IV хотел прежде всего отстоять свой царский титул и титул обладателя Ливонии[6]. Я. Пеленский высказал идею, что кампания была в русле реализации доктрины «Москва — второй Киев»[7]. Подобная трактовка, по С. Богатыреву, была основана на послании Пимена, где проводятся параллели подвигов Ивана IV с киевскими князьями[8].

Белорусский исследователь А. Н. Янушкевич недавно высказал мнение, что «… выбор Полоцка противоречил правилам военно-стратегической целесообразности. Увидеть в нем рациональные мотивы достаточно тяжело»[9]. Исследователь считает, что взятие Полоцка не давало России ничего в военном и геополитическом отношении, а мотивы похода были чисто религиозные.

Чтобы понять, что же в самом деле послужило причиной нападения на Полоцк, необходимо рассмотреть предысторию конфликта. Обратимся к ней.

Полоцк и Полоцкая земля в ХІV–ХV вв. стратегически объединяли северо-западную часть Великого княжества Литовского (литовские области с Вильно) и его юго-восточные, русинские регионы — Смоленскую, Брянскую, Могилевскую, Северские земли. Однако после наступления России в конце XV — первой трети XVI в. обширные территории от Смоленска до Северщины Ягеллоны потеряли. Северо-Западные районы Полоцкой и Витебской земли оказались как бы мысом, вторгающимся в пределы Российского государства. Возникла классическая ситуация, которую во Второй мировой войне будут использовать для создания крупных фронтовых котлов. «Полоцкий мыс» своим географическим положением напрашивался, чтобы его «срубили», выровняли русско-литовскую границу.

Если мы посмотрим, как в XVI в. менялась граница Великого княжества Литовского и России[10], то район Полоцка — Витебска — Себежа окажется единственным неурегулированным участком. Черниговские, Верховские, Смоленские земли в начале столетия отошли к России. Вопреки расхожему мнению, у нее не было намерений дальнейшего продвижения на запад на данных участках[11]. Политики ВКЛ весь XVI в. боялись нападения на Киев или во всяком случае периодически апеллировали к этой угрозе на переговорах и в рассказах западноевропейским дипломатам о том, какие агрессивные планы вынашивает Москва. Но русские войска весь XVI в. простояли менее чем в 200 км от Киевской земли и ни разу не попытались напасть на Киев[12]. ВКЛ, в свою очередь, хотело бы вернуть Северщину и Смоленщину, но отдавало себе отчет в маловероятности такого сценария. Во всяком случае, боевые действия на этих направлениях весь XVI в. имели локальный, мелкомасштабный характер. Не было крупных походов для того, чтобы отбить Путивль или Смоленск. Лозунги возврата этих земель периодически звучали на русско-литовских переговорах, но носили чисто декларативный характер.

А вот район витебско-полоцко-псковско-смоленского пограничья оставался спорной территорией. В XVI в. он впервые подвергся серьезному нападению в 1506 г., когда пострадали смоленские, витебские, полоцкие земли[13]. О действиях русских войск под Полоцком известно в 1507[14], 1510 гг.[15] В 1510 г. состоялись русские нападения на 14 полоцких волостей и витебские волости, в том числе на Озерищенскую и Усвятскую[16]. В 1512 г. государев волостель Пуповской земли захватил королевскую волость Неведрея Полоцкой земли, мотивируя тем, что урочище Неведрея при Иване III тянуло к Пуповской земле. Король требовал съезд судей на границе, который должен был разрешить земельный спор, но безрезультатно[17].

В 1512–1513 гг., во время смоленских походов, русские войска постоянно действовали в Полоцкой земле. Они применяли тактику блокирования, чтобы из Полоцка к осажденному Смоленску не пришла помощь. Для этого применялись загоны, набеги на окрестности городов, на местное сельское население — это заставляло города сидеть в осаде и держать войска при себе на случай нападения: «А в загон ходили под Оршу, под Мстиславль, под Кричев, под Полотск, полону бесчисленно, а города не възяли ни одного»[18].

В 1514 г. под Оршей состоялась знаменитая Оршинская битва, в которой войска ВКЛ разбили московские рати. Поражение было крупным, но оно почти ничего не изменило в общей ситуации литовско-русского пограничья[19]. В состав ВКЛ вернулись Мстиславль, Кричев и Дубровна, ранее открывшие ворота русским войскам. Но Смоленск — главный «приз» в войне — остался за Россией. Поражение под Оршей только убедило Москву, что именно в районе Полоцка таится главная опасность контрнаступления ВКЛ. Чтобы обезопасить Смоленск, надо было вывести из игры Полоцк.

В 1515 г. литовцы напали на Новгородскую землю — Великие Луки и Торопец: «Приходили литовские люди войною на Луки на Великие и посады у Лук Великих пожгли, а воевали неделю; а встречи им не было: великого князя бояре и воеводы не поспели»[20]. Зимой 1515/16 гг. в качестве ответного удара русские войска из Новгорода и Пскова разоряли Витебский повет.

Именно из Полоцка в 1517 г. королевские войска нанесли самый крупный контрудар Смоленской войны 1512–1522 гг. — осадили псковскую крепость Опочку: «Лета 7026-го году в сентебре преступил король литовской крестное целованья, и помыслом злым по опасным грамотам умысля, и пришол в Полотеск со всеми своими людьми и, умысля с воеводы со князь Костентином Острожским и з желныри, пришли ко псковскому пригородку к Опочке с норядом и к городу к Опочке приступали»[21]. Опочка выстояла, с наступлением распутицы князь К. И. Острожский снял осаду и отвел войска в Полоцк, где они были распущены на зиму[22].

Угрозу надо было ликвидировать, и в июле-августе 1518 г. новгородско-псковские войска под командованием В. В. Шуйского осадили Полоцк. Полочане разбили нападавших, в удачной вылазке уничтожили их лагерь и сбросили русских в реку Западную Двину. Летом 1518 г. русские войска действовали «загонами» под Витебском. В 1520 г. сожжен витебский посад[23].

К концу Смоленской войны, в 1522 г., война в пограничье велась не государевыми полками, а местными силами. Отрядом, вышедшим из Опочки, сожжены и разграблены Твержица и Вядо[24]. Смоленские казаки ходили в набеги на Полоцк, Витебск, Оршу и Мстиславль[25]. В том же году витебский наместник Иван Сапега начал силой сводить крестьян из Велижской земли. Аналогичные нападения состоялись на область Белой, Старцову волость. Местные русские власти требовали от короля Сигизмунда вмешаться и окоротить своих наместников[26].

Как ни удивительно, но жалобы возымели действие: местные власти с обеих сторон стали бороться с отрядами, самовольно хозяйничавшими в пограничной зоне. В 1523 г. полоцкий, витебский, кричевский, пропойский и речицкий наместники наперебой жалуются на нападения русских. Во всем винят смоленских казаков. Власти ВКЛ требуют от русских наместников и волостелей остановить разбои и наказать виновных[27]. Но разбирательство не задалось: русские наместники и волостели ответили, что их сыск показал: русских нападений не было, а напротив, были нападения литовских людей на русские «украйны». В качестве конкретного пункта называются пострадавшие Великие Луки. Списки «обидных дел» в 1524 г. отправлены королю[28].

Местные власти в самом деле провели какое-то расследование. Видимо, самовольство и произвол полевых отрядов в пограничье, неизвестно кому подчиняющихся, беспокоили и их самих. Смоленский наместник Иван Васильевич Шуйский сообщил о наказании смоленских казаков, пограбивших литовских мещан: Бориса Ивачева, Якуша Лужина, Мартынка Олешова и др. Взятое велели отдать, а казаков «показнить». Аналогичная жалоба витебских мещан отклонена — указали не на тех казаков. Были наказаны также казаки, виновные в нападениях на мещан из Дубровны[29].

Пограничный конфликт нарастал, причем он перешел в экономическую плоскость: вслед за свозом крестьян начались захваты земель. Местное население страдало: воинские отряды являлись в деревни и требовали платежа дани и налогов, причем каждая сторона — в свою пользу. Власти ВКЛ жаловались на нападения и перевод земель под власть русских наместников Великих Лук. Они присылают грамоты в Усвятскую волость и другие полоцкие земли, требуя платить «куничью дань». То же происходит вокруг Кричева, Пропойска, Чичерска, Олучиц, Речицы, Стрешина[30]. Великолуцкие казаки ограбили полоцкого боярина[31]. Русская сторона в 1525 г. жаловалась на аналогичные нападения из Полоцка, Витебска, Орши, Дубровны на окрестности Смоленска, Торопца, Великих Лук, Ржевы[32].

В 1525 г. Себежская волость ВКЛ была на 4 года освобождена властями от всех даней и пошлин из-за разорения русскими войсками, нападавшими из-за псковской границы, и своими же литовскими войсками. Последние защищали их от нападений и кормились за счет грабежа своего же населения, того самого, которое защищали. В результате часть жителей просто разбежалась, а оставшиеся не могли потянуть довоенные налоги[33].