Читаем Чем может поделиться Андрей Николаевский онлайн бесплатно
Все здесь может оказаться неправдой,
Но здесь нет ни слова лжи.
Свобода и могущество смертного в значительной степени определяются тем, насколько истинны его представления об объективных законах мира, в котором он живет. Более эффективно способен действовать тот, кто — при прочих равных условиях — имеет более истинное мировоззрение. Животным дана возможность накапливать жизненный опыт и обучаться лишь в рамках неизменного базиса понятий и представлений, т. е. сознание животного может развиваться лишь количественно. Людям же даны возможности качественно изменять свои индивидуальные мировоззрения в сторону их большей истинности.
Имеются два главных способа качественных перестроек мировоззрения — через Разум и через Веру. Различаются они следующим. Если перестройка обусловлена своим личным опытом, то она делается Разумом; Вера же позволяет использовать чужой опыт. Заметим, что практические следствия той или иной перестройки мировоззрения одинаковы как в случае, когда эта перестройка сделана Разумом, так и в случае, когда она сделана Верой. Например, не совать руку в огонь, чтобы не обжечься, можно либо на своем опыте убедившись, что огонь жжется, либо — приняв это на веру. Таким образом, истинные верования имеют не меньшую практическую ценность, чем истинные знания — именно поэтому люди имеют возможность такого эффективного обмена информацией. Поскольку личный опыт всегда меньше коллективного, то обычно даже сугубо «научное» личное мировоззрение состоит в подавляющей степени из верований, не говоря уже о том, что оно и базируется-то на верованиях, которые называются «основными понятиями», «аксиомами» и «постулатами».
«Вера имеет большой минус, — кричат иные, — верящего легко обмануть!» — как будто Разумом люди обманываются меньше. Критерий истинности верований и знаний один и тот же — практика, умение сделать что-либо.
Вместе с тем большой плюс, который имеет Вера, заключается в следующем. В отличие от Разума, Вера позволяет расширить сознание за границы своего личного опыта, что дает возможность резко увеличить мощность информационного взаимодействия с внешним миром. Мировоззрение является по сути дела фильтром, через который осуществляется это взаимодействие.
Чем больше соответствует этот фильтр объективным сущностям мира, тем более адекватно восприятие мира, а, значит, более адекватны действия. И если возможности Разума по перестройке мировоззрения ограничены в связи с ограниченностью личного опыта, то возможности Веры, не имея такого ограничения, могут превосходить возможности Разума несоизмеримо. Более того, именно Вера допускает работу сознания по законам высшей, настоящей логики мира, которую мы называем тринитарной логикой. Действительно, логика фанатика — унитарна (однозначна): вот это белое, а вон то — черное. Логика мудрецов земных — бинарна: это — не совсем белое, оно немного и черное. Наконец, тринитарная логика такова: это и белое, и черное, и… ни белое, ни черное! Здесь «белое» и «черное» — это те свойства объекта, представления о которых имеются в мировоззрении-фильтре восприятия, т. е. это все то в объекте, что имманентно к субъекту. «Ни белое, ни черное» — это все то в объекте, что трансцендентно к субъекту. Только тринитарная логика учитывает, что наши ограниченные мировоззрения охватывают не всю реальность мира. Только такое тринитарное сознание несет в себе возможность качественного развития, ведь мировоззрению, охватывающему всю реальность — или пребывающему в иллюзии такого охвата — качественно развиваться просто некуда.
Только тринитарное сознание дает возможность такого просветления, как осознания своего истинного положения — осознания себя как части живого существа более высокого ранга. Если клеточка имела бы индивидуальное сознание, то, взаимодействуя лишь с соседними клеточками и не имея Веры, она никак не осознала бы, что она входит в состав органа, а орган — в состав тела. Такая «Селла сапиенс» — Клеточка разумная — вполне могла бы возомнить себя венцом эволюции. Клеточка же, которая имела бы истинные верования об органах и теле, была бы больше, чем просто клеточка. Она понимала бы, что причинение вреда соседям — это причинение вреда всему организму, а значит — и себе; она мыслила бы более глобальными категориями и работала бы на благо всего организма. Сравните: Разум основан на личном опыте и ведет лишь к обособлению.
Следует сказать несколько слов о не имеющем аналогов шедевре кинематографа о современном положении дел, связанных с Верой — глубоко символичном фильме Тарковского «Сталкер». Чтобы прийти к Вере, действительно нужно с риском для жизни прорваться через кордоны, и разгрести завалы дерьма, которые наворотили вокруг нее. Кого же приводит туда проводник-юродивый? Во-первых, исписавшегося пошляка-циника, идущего туда за вдохновением. Но тщетно: верный себе, он может лишь все опошлить. Во-вторых, физика, умника-разумника, который хочет исследовать Веру научными методами. А раз уж это не получается (как? Чтобы наука оказалась бессильна?!) — так уничтожить ее, заразу, причем — под вполне благовидным предлогом: чтобы какой-нибудь негодяй ей не воспользовался…
Почему мы начали с разговора о Вере? Потому что это произведение — для тех, кто способен к саморазвитию через Веру.
Хорошей аналогией процессу творения материи и материальных форм жизни является работа программиста, создающего миры «виртуальной реальности». Экран монитора, состоящий из дискретных «точек» — это аналог пространства, тактовые частоты — это аналоги времен. Игра светящихся и притушенных точек — это аналог физической реальности. Облик персонажа на экране, создаваемый специальным пакетом программ — это аналог физического тела. Другой пакет программ, управляющий органами восприятий и поведением персонажа — это аналог души. Наконец, сознание программиста в данном случае — это аналог духа. Полностью оживленное тело — это тело, управляемое душой, которая следует велениям духа. Отключите дух — и останется тело, управляемое неизменным пакетом программ, т. е. машина. В принципе, отключить можно и душу, оставив энергетическую подпитку лишь пакету программ, формирующих тело. Тогда получится «нетленное тело», но никто не назовет его живым. То, что обычно называется смертью биологического существа — это отключение не только души от тела, но и энергетического обеспечения программ, формирующих тело. Без этой подпитки оно разлагается. Душа, кстати, при этом может продолжать существовать.
В рамках нашей аналогии такой «вечный» вопрос, как «что первично: материя или дух?» решается следующим образом. Материя творится духом. Она, конечно, может влачить свое существование и в отрыве от духа, но только если ей идет энергия, а энергию рождает дух. В этом смысле материя вторична, а дух первичен. Но, с другой стороны, дух творит материю, чтобы через это развиться, а значит — продолжать жить, т. е. материя духу жизненно необходима. Тем не менее, физическая реальность не является самодостаточной сущностью, а является результатом функционирования программ, которые находятся не на физическом уровне (не на экране), а на программном уровне (на дискете, например).
Исследователь, чья картина мира ограничена лишь физическим уровнем (кто воспринимает лишь то, что происходит на экране), тщетно пытался бы добраться до сути вещей. Если ему и посчастливилось бы обнаружить некоторые закономерности, то он воспринимал бы их как данность, не понимая ни того, откуда они взялись, ни того, что их можно изменить, не говоря уже о способах таких изменений. Этот горе-исследователь мог бы худо-бедно отвечать лишь на самый примитивный вопрос «Как происходят явления?» На вопрос «Почему явления происходят так?» он мог бы высказать лишь гипотезы. Главный же вопрос — «А зачем это все?» — был бы просто опасен для его психики.
А ведь одно только принятие на веру хотя бы того, что существует программный уровень, несет в себе огромную эвристическую силу. В частности, становится понятным, что многие болезни, с которыми безуспешно борется научная медицина, являются результатом тех или иных нарушений на программном уровне. При этом исцеление невозможно без исправления программных нарушений, но увы! — научная медицина этим не занимается. К счастью, исцеление и профилактика многих «неизлечимых» болезней настолько просты, что доступны практически каждому желающему. Все, что для этого необходимо — это поработать над собой. А по-другому не бывает: если хочешь быть здоровым — будь им!
В обычном состоянии сознания работа только ничтожной части функционирующих персональных программ воспринимается как переживания: ощущения, получаемые с помощью органов восприятий, работа ума, эмоции. Сознание, охватывающее работу таких программ, будем называть оперативным сознанием.
Автономно от оперативного сознания, чисто автоматически, работают программы, формирующие тело, и, как правило, программы, управляющие процессами жизнедеятельности в теле (в эту область программ умеют вмешиваться, например, йоги). Имеются также и поведенческие программы, запускающиеся и выполняющиеся автоматически, без участия оперативного сознания — это инстинкты. Заметим, что существо, в оперативном сознании которого находятся лишь ощущения с органов восприятий, а поведение определяется исключительно инстинктами, может кому-то показаться вполне живым: оно спасается от врагов и охотится на жертв, кушает, размножается, и т. д.
Среди поведенческих программ, работающих с участием оперативного сознания, следует выделить эмоции. Эмоции предназначены для повышенного энергообеспечения простых действий при большой потребности в этом — например, в угрожающей жизни ситуации (ныне же эмоции используются людьми в основном для разрушения на программном уровне себя и окружающих). Запуск поведенческих программ в соответствии с их приоритетностью осуществляет специальная программа — психика, которая может срабатывать не только на эмоции, чувства, мысли, но и на стимулы более высокого уровня, например, на интуицию, или на совесть, осуществляющую связь с духом. Ум — программа, результаты работы которой являются одним из стимулов запуска поведенческих программ — это всего лишь один из инструментов души. Можно говорить о пассивном уме, который имеет дело с устойчивыми соответствиями типа «причина — следствие», «форма — содержание» и который обеспечивает обучение и дрессировку («дают — бери», «бьют — беги»), а также об активном уме, способном решать задачи (простая задача: достать банан. Задача посложней: доказать, что того, что уже известно — достаточно, и нет необходимости знать что-либо еще). Заметим, что все мыслительные процессы протекают исключительно на программном уровне, и тщетно было бы пытаться свести их, например, к электрической активности мозговых клеток.
Все наши ощущения — это результаты работы органов восприятий. Их работа происходит, конечно же, на программном уровне. Орган восприятия — это специальная программа, предназначенная для исследования других программ. То, какие из программ исследуются, определяется тем, на что направлено внимание. Исследование заключается в пропускании программы через некоторый «фильтр восприятия», что и рождает ощущения — например, орган зрения рождает зрительные ощущения. Да-да, зрительные ощущения возникают, вообще говоря, без участия в этом глаз (видим же мы сны!) Более того, «видение» глазами — лишь один из режимов работы органа зрения, как правило, в обычном состоянии сознания — более сложный процесс, чем чисто программное «видение», поскольку фильтр восприятия находится на программном уровне, так что требуется перевод с языка физического уровня (состояние светочувствительных клеток) на язык программ. Слепота из-за повреждения глаз — это еще не полная слепота: при этом в обычном состоянии сознания видится темнота, как если бы глаза были закрыты. При слепоте же из-за повреждения органа зрения на программном уровне — не видится НИЧЕГО.
В измененных состояниях сознания, например, во сне, может иметь место чисто программный режим работы органа зрения. Образы из наших снов обусловлены тем, на что направлено внимание; у кого-то внимание сосредоточено на своем дурном пищеварении, так что снятся кошмары, а кто-то во сне решает сложные задачи и испытывает озарения. Такой же режим работы — прямое пропускание программ исследуемых объектов через зрительный фильтр восприятия — имеет место и при ясновидении, а также в гипнотическом состоянии. Вниманием гипнотика управляет гипнотизер. Когда он говорит «Вы видите яблоко» (которого нет), то внимание гипнотика обеспечивает подачу на вход зрительного фильтра восприятия тех программ, с помощью которых он раньше видел яблоко. Когда гипнотизер говорит «Я кладу Вам на ладонь раскаленный уголек» (на самом деле остывший), то у гипнотика не только возникают соответствующие болевые ощущения, но и запускаются автоматические программы защиты от горячего, образующие волдырь.
