Читаем Моя география онлайн бесплатно
Сегодня мне 34 года, и я по-прежнему хочу играть в футбол. Хочу так же сильно, как хотел и пять, и десять, и пятнадцать лет назад, хотя кто-то может сказать, что в моем возрасте уже пора подумать о завершении карьеры. И, правда, многие мои ровесники уже закончили играть - кто из-за травм или других проблем, а кто и по собственному желанию. А многие решили уйти из футбола и в более молодом возрасте. Но я не смотрю на них как на пример для подражания; напротив, мне всегда хотелось следовать тем, кто являл футбольному миру образец удивительного долголетия, доказывая, что годы не властны над сильным духом и высоким мастерством.
В то время как я только начинал свой путь в большом футболе, в Германии доигрывал Мортен Ольсен. Знаменитый датский защитник выступал на самом высоком уровне почти до сорока лет. Ему было 37, когда он участвовал в чемпионате мира 1986 года в Мексике. Тогда датская сборная своей яркой игрой никого не оставила равнодушным, и Мортен Ольсен был ее подлинным лидером. Всегда спокойный и уверенный в себе, он за счет огромного опыта сохранял способность безошибочно действовать в практически любой ситуации и умело руководил игрой своих партнеров, многие из которых если и не годились ему в сыновья, то, по крайней мере, были к этому очень близки.
37 было и Лотару Маттеусу, когда он носил капитанскую повязку сборной Германии на чемпионате мира 1998 года во Франции.
А сейчас в 37 лет прекрасно играет за «Валенсию» итальянский защитник Амедео Карбони. Таких примеров можно найти в истории немало, особенно если говорить о вратарях: достаточно упомянуть Дино Дзоффа, величайшего голкипера в истории итальянского футбола, в 40 лет добившегося самого большого успеха, о котором только может мечтать футболист, - победы на чемпионате мира!
Но вершину футбольного долголетия, конечно же, покорил сэр Стэнли Мэтьюз, чья феноменальная карьера длилась до пятидесяти лет (причем сам он позже утверждал, что мог - и должен был - поиграть еще несколько сезонов). Много лет прожив в Англии, я убедился, как чтят здесь этого поистине легендарного футболиста болельщики всех поколений, независимо от клубной привязанности. Пусть он не выигрывал тех трофеев, которыми могут похвастаться многие другие, не побеждал в международных турнирах с клубами или сборной, однако и без того жизнь, целиком отданная футболу, не может вызывать иных чувств, кроме восхищения. Меня же пример Мэтьюза всегда вдохновлял особо, ведь в отличие от большинства футбольных долгожителей - вратарей и защитников - он неизменно играл лишь на одной позиции: на позиции правого крайнего форварда, то есть на моей.
Вот мои кумиры, вот те, кому я мечтал подражать, те, чьи примеры продолжают вдохновлять меня и не позволяют пока подумывать об уходе из футбола. Я верю, что впереди у меня есть еще несколько лет, которые можно посвятить любимой игре. Предпочитая твердо стоять на земле, а не витать в облаках, я сознаю, что, пожалуй, мне не суждено добиться того, чего добились те, о ком я только что говорил. По крайней мере, чемпионом мира я не стану, да и в финале Лиги чемпионов сыграть едва ли придется. Но мне и без того есть что вспомнить и чем гордиться: оглядываясь назад, я смело могу утверждать, что не зря выбрал футбол делом своей жизни. Впрочем, я хочу смотреть не только назад, но и вперед. В конце концов, не мечты о кубках и титулах руководят мною, а любовь к замечательной игре и вера в то, что я еще смогу этой игре пригодиться. Ну, а раз есть любовь и вера, как не быть надежде?
Наверное, именно эти чувства и заставили меня взяться за написание книги, которую вы держите сейчас в руках. И еще благодарность. Я благодарен футболу за то, что он позволил мне почувствовать радость побед и свершений, за то, что открыл для меня свой неповторимый мир, за то, что познакомил с прекрасными людьми и дал возможность многое узнать о жизни в разных странах.
Эту книгу я назвал «Моя география», и название выбрано отнюдь не случайно. Географию я, как и все мы, конечно же, изучал в школе и, кстати, имел по ней весьма неплохие отметки. Но именно благодаря футболу знакомый с детства предмет наполнился для меня новым содержанием. Кировоград, Харьков, Киев, Донецк, Манчестер, Ливерпуль, Флоренция, Глазго, Саутгемптон - вот она, моя география, изученная не за партой по учебнику, а, что называется, в естественных условиях, где каждый урок начинался на зеленом прямоугольнике поля, не таком уж большом, если смотреть на него с трибуны, но поистине бескрайнем, если окажешься в центре.
И пусть не все уроки были одинаково увлекательными и радостными, за каждый из них в отдельности и за все вместе я могу сказать футболу одно лишь слово: «Спасибо».
Собственно, моя география - это не только города и страны, в которых мне довелось играть. Сын украинки и литовца, родившийся в Кировограде, сравнительно небольшом (особенно по меркам моей родины, занимавшей тогда одну шестую часть суши) областном центре, сегодня я имею два паспорта (российский и британский) и, кажется, прочно осел в окрестностях Лондона, этой многомиллионной, многоликой и многоязычной европейской столицы, возможно, одного из самых космополитических городов мира. Моя география продолжается и в моих детях: Андрей родился в Манчестере, Ева - в Глазго, они британские подданные и с равным успехом говорят на двух языках. Дочка, конечно, пока не то чтобы говорит, а лишь лопочет отдельные фразы, а вот сыну уже пришлось столкнуться с языковой проблемой и после переезда из Глазго старательно избавляться от шотландского акцента, который довольно сильно мешал взаимопониманию с одноклассниками. Кто знает, как сложится их жизнь, куда забросит их судьба, с кем сведет, какое продолжение получит в них наша семейная география?
Ну, а для меня все началось в тот момент, когда мой отец, Антанас Канчельскис, закончив в родном Каунасе среднюю школу, отправился проходить срочную армейскую службу. Ему повезло: принимая во внимание необъятные размеры Советского Союза, можно сказать, что служить ему довелось неподалеку от дома, ведь от Каунаса до Кировограда всего-то чуть больше девятисот километров.
Развлечений в то время было немного - разве что танцы по субботним вечерам. Туда-то, как правило, и отправлялся отец с товарищами, получая увольнительную. И вот в один прекрасный день на танцплощадке он встретил девушку, как и он, недавно окончившую школу и работавшую на фабрике почти в самом центре города. Они танцевали вместе весь вечер, а затем стали встречаться так часто, как позволял воинский устав.
Срок отцовской службы подошел к концу, но его армейский роман оказался куда более серьезным, чем простое увлечение. Вскоре они поженились и стали жить в доме матери вместе с ее старшим братом. Бабушку и дедушку по материнской линии мне не суждено было знать - родители моей мамы умерли рано: мать - когда ей было 12, отец - незадолго до ее свадьбы.
В этом доме - крохотной хибарке с удобствами во дворе - родились мы: сперва моя сестра Наташа, а затем и я. И только когда мне было два года, наша семья получила нормальную квартиру, казавшуюся родителям роскошной по сравнению с прежним жилищем. Впрочем, я не мог в полной мере разделить их радость по случаю новоселья. Мне, малышу, и в старом доме жилось хорошо и счастливо, поскольку родителям удавалось ограждать меня от всех бытовых проблем.
Попав в Англию и рассказывая новым друзьям о своем детстве, я пытался пересказать им содержание одного из любимых фильмов детства - «Ирония судьбы, или с легким паром». Он был отличной иллюстрацией к нашей тогдашней жизни в одном из тысяч совершенно одинаковых панельных домов, какие возводились в те времена и в Москве, и в Ленинграде, и в Кировограде. Но я все равно любил наш дом и с теплотой вспоминаю его сейчас - если и не сам дом, в котором, естественно, не было ничего примечательного, то, по крайней мере, его окружение. В детстве я много времени проводил на улице, играя с друзьями или просто гуляя в тенистых садах, окруженных широкими полями и речками, которых было великое множество между двумя большими реками - Днепром и Бугом.
Да, мы с родителями были счастливы, хотя, конечно, не видели никаких особых благ, не принадлежа ни к одному из почтенных в те годы сословий. Отец, водитель грузовика, зарабатывал 150 рублей, мать - 100. Тот, кто помнит 70-е годы, поймет, что это был вполне приличный доход, позволявший пусть не жить в роскоши, зато и не голодать. Ну, а трехкомнатная квартира в десяти минутах ходьбы от центра города, конечно, считалась для нас большой привилегией, хотя сейчас такие квартиры принято презрительно называть малогабаритными. Но то были совсем другие времена.
Учился я в средней школе № 32. Не могу сказать, чтобы учебный процесс доставлял мне особое удовольствие: в двоечниках я не ходил, но и быть отличником особо не стремился. В общем, учился весьма посредственно, о чем, честно признаюсь, впоследствии иной раз приходилось пожалеть. Знай я наперед, с чем придется столкнуться в жизни, конечно, прилагал бы больше усилий в освоении некоторых предметов. В первую очередь, разумеется, английского языка. Помню, как-то раз учительница, пытаясь образумить меня, сказала: «Андрей, ну почему же ты не стараешься? Ведь английский может тебе когда-нибудь пригодиться». Тогда я посмотрел на нее, выпучив глаза от удивления: откуда это, интересно, в Кировограде могли взяться иностранцы? Но прошло не так уж много времени, и, как вы понимаете, мне пришлось с огромным трудом наверстывать упущенное в школьные годы.
Думаю, не помешали бы и лишние знания по математике, когда уже в Англии мне пришлось столкнуться с такими неведомыми по советской жизни понятиями, как налоги, социальные льготы, кредиты, страховки и тому подобное. В первые месяцы пребывания за границей мне пришлось немало попотеть, осваивая совершенно незнакомые понятия, законы и положения, заполняя кипы непонятных бумаг, хорошо знакомых моим товарищам по команде с ранних лет.
Любимым моим предметом, конечно же, была физкультура. Природа одарила меня атлетическим телосложением, я увлекался гимнастикой, обожая упражнения на турнике, кольцах и брусьях, и полагал, что именно в этом мое призвание. Но футбол, в конце концов, пересилил.
Как и тысячи сверстников по всей стране, да, наверное, и по всему миру, мы каждую свободную минуту использовали для того, чтобы погонять мяч, делились на команды, которым давали громкие названия - «Спартак», «Динамо», «Шахтер», «Торпедо», - и оторвать нас от этого могли только сумерки или громкие крики родителей.
Однажды к нам в школу на урок физкультуры пришел какой-то человек, разбил нас на две команды и предложил поиграть в футбол. А после урока подозвал меня и еще двоих ребят поговорить. Тут-то и оказалось, что это был футбольный тренер. И он пригласил нас к себе на тренировки, сказав, что у нас есть способности!
Как на крыльях, летел я в тот день домой, чтобы сообщить родителям радостную весть. Они тоже обрадовались и сразу согласились отпускать меня на тренировки. Не знаю, верили ли они в тот момент, что из меня выйдет приличный футболист. Но на всякий случай отец предупредил: «Если вдруг не будет получаться - не расстраивайся. Продолжай стараться и работать, быть может, тогда добьешься своего. Ну, а если нет - тоже ничего страшного, в конце концов, не всем дано попасть на вершину. Найдешь себя в чем-нибудь другом».
Но ничего другого мне уже не хотелось. Отныне я жил только футболом и даже во сне обводил соперников, прорывался к воротам, бил, пасовал…
Человеку, открывшему для меня футбол, я буду благодарен до конца своих дней. И имя его никогда не забуду - Валерий Петрович Капинус. Быть может, это покажется вам банальным, но каждая его тренировка была для меня похожа на праздник. Он учил нас не только различным техническим приемам, но и пониманию игры. От него мы узнали, насколько важно чувствовать себя не просто группой игроков, но настоящей командой, единым целым. Он говорил о том, что нужно уметь подчинить свой талант интересам общего дела. Не секрет, что каждый мальчишка всегда мечтает сам забить гол, обвести как можно больше партнеров, проявить себя в качестве дриблера и бомбардира. Но Валерий Петрович сумел заставить нас осознать, что порой точный пас может быть куда важнее и полезнее, чем ловкий финт или сильный удар, и что уважение тренеров, партнеров и зрителей можно заслужить не только и не столько забитым голом, сколько вкладом в общее дело. Пусть во время какой-либо комбинации тебе была отведена не самая главная роль, но если ты все сделал правильно и помог команде добиться успеха, значит, твой вклад ничуть не меньше, чем вклад того, кто нанес последний удар и чья фамилия появилась на табло.
А еще Капинус говорил нам, что только полная самоотдача может сделать нас первоклассными футболистами. Должен признать, что эти слова своего первого тренера я истолковал не совсем верно.
Я просто-напросто махнул рукой на учебу. К двенадцати годам моя изобретательность достигла определенного уровня (хотя на самом деле, что это за изобретательность?), и я стал просить свою сестру Наташу написать учителю записку о том, что я болен. Прогуляв недельку, я на день-другой появлялся в школе, а потом снова обращался с просьбой к сестре, которая мне потакала. Естественно, делалось это в тайне от родителей, которых я затем, чтобы не расстраивать, попросту обманывал, исправляя в дневнике плохие оценки на хорошие. Честно говоря, мне часто бывало стыдно за все эти проделки, но я успокаивал свою совесть тем, что делаю это ради успехов в футболе. А успехи действительно приходили.
Когда мне было 14, я играл за команду нашей школы, не зная, что за игрой наблюдал Николай Михайлович Кольцов. Известный в прошлом защитник киевского «Динамо», один из тех, кто в 1961 году впервые в истории клуба выиграл чемпионат СССР, он в то время работал тренером в Харьковском спортинтернате. После матча он пригласил меня и моего друга Игоря Макогона на пробы в Харьков.
Маме эта идея не понравилась - ей не хотелось отпускать меня так далеко от дома. Да и Капинус был против, поскольку хотел, чтобы я на следующий год поступил в спортшколу в Киеве. Но решающее слово оказалось за отцом: он убедил маму, и та нехотя согласилась.
Отбор должен был состояться 1 августа, и незадолго до этого дня мы с папой сели в рейсовый автобус и отправились в долгое, 10-часовое путешествие. По дороге отец рассказывал мне о местах, которые мы проезжали, ведь ему, водителю-дальнобойщику, часто доводилось ездить в Харьков. Теперь он сожалел, что раньше никогда не брал меня в свои поездки.
