Читаем Город без кошек онлайн бесплатно

1.

Новый замок, сложенный из зернистого гранита, черной тенью возвышался над городом, четырьмя готическими шпилями угловых башен подпирая небеса. Это было гнездо правящей верхушки Гента, сложенное взамен разрушенного Старого замка. При строительстве власти учли прошлые ошибки, вскрывшиеся во времена Жатвы, и твердыня вышла поистине неприступной. Окруженный глубоким рвом, с высоченными гладкими стенами, возведенный на господствующем над местностью холме, замок имел всего одни ворота, запирающиеся тяжелой решеткой и подъёмным мостом из толстых дубовых брусьев, окованных листовым железом. Подступы к замку легко простреливались со стен, а скальное основание исключало подкоп при осаде.

Маркграф Вальдемар Эссен ван Ноэр отстранился от оконного стекла. За высоким стрельчатым окном кабинета, в залитом лунным светом городе, шла охота на людей. Невысокий сухой аристократ с тонкими запястьями, таившими в себе огромную силу, любил эти ночи. Ночи казни. Ему нравилось поутру читать сводки происшествий и знать, что как обычно никто не спасся, понеся заслуженное наказание. Порядок и страх. Две вещи, на которых держалась империя. Именно их превыше всего ставил глава тайной разведки герцогства.

Открылась дверь, и сквозняк колыхнул тяжелые коричневые гардины.

– Садись, Людовик, – не оборачиваясь, холодно процедил маркграф, и кинул напоследок взгляд ледяных карих глаз на полную луну.

– Ваше сиятельство! – коротко поклонился визитер, прежде чем осторожно сесть в высокое оббитое серым шелком кресло с резной грабовой спинкой.

Хозяин кабинета отошел от окна и сел за стол напротив подчиненного.

– Рассказывай.

– Ваше сиятельство, пришли сведения из Тура, – начал доклад граф Людовик. – Слухи о появлении упырей в Цернштреме – провокация гномов. Таким образом, они пытались сбить цены на зерно в герцогстве. Некоторые глупцы, поверив, почти даром избавлялись от остатков прошлогоднего урожая и уезжали вглубь империи.

– Кого-нибудь удалось поймать? Это чистой воды дезинформация, нацеленная на подрыв экономики.

– Бородатые недомерки опять вышли сухими из воды. Сосед соседа слышал, как какой-то гном говорил. Все как всегда, – граф развел руками.

– Массового подъема упырей не было уже тридцать лет! А эти глупцы до сих пор всерьез верят страшилкам, – Вальдемар раздраженно сжал тонкие губы.

– Никто не забыл участь безлюдного Свартскога, ваше сиятельство, – примирительно сказал Людовик.

– Хорошо, что не забыли. Но впадать в истерику при слухах? – хозяин кабинета замолк, тяжело вздохнул, и добавил сквозь зубы: – тупое мясо. Как жаль, что империя не может обойтись без этих трусливых овец.

– Ресурс.

– Сам знаю, граф, – холодно произнес Вальдемар, справившись с гневом. – Но странно видеть трусость людей, проживающих на границе гномьей республики и Черной степи. Они все время между молотом и наковальней, а пугаются непонятно чего. Что еще?

– В Хэме публично сожгли старика, обучающего грамоте соседских детей, а попутно вливающего в их бестолковые головы мысли об угнетенности человеческой расы, – вампир положил на стол тонкую папку и начал одну за другой читать депеши. – Костер сложили из конфискованных у него книг. Детей отдали на перевоспитание в казармы оборотней.

– Хорошо. Дальше.

– В Мехеле муж пытался защитить жену, на которую положил глаз лейтенант жандармов…

– Какую только дрянь не присылают! – оскалился маркграф Вальдемар, перебивая подчиненного. – Мы министерство разведки, а не жандармерия. Кто автор?

– Бургомистр. Он отослал депешу и оборотням и вам, – граф поднял глаза на начальника.

– Возьми на заметку, примерно накажи. Разберись в причинах, он просто дурак или выслуживается, игнорируя прямой приказ не отвлекать меня от работы всякой чепухой.

– Слушаюсь.

– Пока вспомнил. Что кузнец? – маркграф вновь подошел к окну.

– Вчера его видел. К маркизам де Лагаль он не имеет никакого отношения.

– Но его опознал баронет, – возразил хозяин кабинета. – Утверждает, что человек сбежал от него десять лет назад. При мальчишке тогда нашли кинжал с гербом этого семейства. Конечно, спросить бы с баронета за его вкусовые пристрастия! Но он пока нужен.

Граф согласно закивал. Ему тоже не нравился заплывший жиром коротышка, предпочитающий досуха выпивать детей.

– Чисто теоретически кузнец мог быть мальчишкой, который сбежал от баронета десять лет назад. Но, несомненно, одно: он – человек, – сказал Людовик, поймав паузу.

– Точно? – с нажимом спросил Вальдемар.

– Я его буквально держал в руках, – позволил себе усмешку подчиненный, – он ничем не выдал себя. И пахнет как человек.

– Значит точно не имеет отношения к де Лагаль. Но откуда тогда кинжал? Что вообще о нем известно?

– Не из местных, приблудился к гному как раз десять лет назад. Свободолюбив. Говорит всем, что потерял родителей в одно из полнолуний. Люто ненавидит оборотней. Видимо из-за этого.

– Покажи мне хоть одного жителя Гента, кто любит этих проклятых животных! Их грязные нравы и наглое поведение даже меня доводят до белого каления, – сжал кулаки глава разведки.

– Все так, ваше сиятельство. Далее. Привязанностей не имеет, холост. Силен. Для человека, конечно. Но это легко объяснимо: здоров как бык.

– Морально-волевые качества. Своими словами, – Вальдемар жестом остановил графа, когда тот начал копаться в бумагах.

– Осторожен, умеет держать эмоции под контролем. Не труслив. Хороший специалист. Быстро приобретает власть над незнакомыми людьми. Но этим не пользуется. Умен. Недоверчив.

– Достаточно, – маркграф кивнул своим мыслям. – Предположим, именно он сбежал от баронета. Каким образом у него появился кинжал?

– Нашел. Украл. Выменял на еду, – с ходу назвал версии Людовик.

– Нужно узнать точно.

– Я дал кузнецу выбор: либо через месяц посвящу его в слуги, либо превращу жизнь в кошмар. После обряда инициации он ответит на все наши вопросы, – граф напрягся, не зная, какая реакция начальника последует на произнесенные слова.

– Поглядим, будет ли эта инициация, – недобро прищурился Вальдемар.

Подчиненный вопросительно поднял брови.

– Сам сказал: этот человек свободолюбив. Если ты прав и в остальном, он скорее в Шильде утопится, чем добровольно отдаст себя в руки вампирам.

– Я завтра же прикажу его арестовать, – подскочил на месте Людовик.

– Сидеть, – в голосе Вальдемара звенела сталь. – Ты ничего не сделаешь. Умей отвечать за несогласованные со мной поступки. Если через месяц кузнец не придет, ты отправишься на север плавать на льдинах в поисках заговоров.

– А если придет? – робко спросил граф.

– Отдам в твою коллекцию эльфийский кинжал, на который ты давно засматриваешься, – чуть подумав, ответил начальник. – Но он не придет. Сбежит, скорее всего. Запрещать не смей. Препятствовать тоже. Но если выедет из города, перехватишь где-нибудь по пути и допросишь в полевых условиях.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – по губам склонившего голову вампира пробежала предвкушающая сладкая ухмылка.

Уголь матово блестел в дубовом коробе на обшитом медными листами полу. Сине-фиолетовое пламя в горне гудело ровно, почти не давая бликов, лишь сыпля искры в вытяжную трубу каменного свода. Тусклый свет очага и узких, высоких стрельчатых окон, забранных в толстые глубоко вмурованные в стены решетки, неярко освещал кузню. Подмастерье изо всех сил раздувал меха, а я, зажав в плоских кузнечных клещах полосу стали, шевелил ей в горне, закапывая в уголь, отчего веревки вен на руках приходили в постоянное движение.

– Опять бездельничаете? – мощный командный бас, раздавшийся с порога кузни, принадлежал дородному, поперек себя шире чернобородому гному, с нитями седины в волосах.

– Как обычно, – отшутился я.

– Приютил на свою голову, – беззлобно проворчал хозяин кузни, раскуривая трубку.

Он немного понаблюдал за нашей работой и добавил уже серьезно:

– Не мне учить вас, парни, но сегодня управьтесь до заката, и ставни закрывайте покрепче, – в голосе звучала скрытая забота. Одинокий кузнец за годы успел привязаться к своим ученикам. – Эл, сегодня у меня останешься, до дома тебе далеко идти. Не успеешь. А нового работника я искать не собираюсь. Я у Клауса, до утра не будет. Сегодня ночью даже гномам на улицах не выжить. Все ясно?

– Конечно, герр Шмидт, – ответил за нас подмастерье. – Не извольте беспокоиться, все сделаем.

Фамилия нашего нанимателя в переводе с гномьего языка звучала как «кузнец». В принципе, когда поколений десять твоих предков занимаются производством холодного оружия, странно иметь фамилию Мюллер – «мельник», или Бэкар – «пекарь».

– Эл, не налегай так на меха, а то порвешь их к вурдалаковой бабушке. Виг, подвинь угольков к центру, видишь же корка не та, что надо! Всему вас надо учить, задохлики трущобные.

Гном затянулся своей огромной трубкой на длинном чубуке и с наслаждением выдохнул дым через ноздри. Может, кому-нибудь, и показались бы грубоватыми его слова, но мы уже привыкли. Виг, – это я, а Эл, – мой помощник, пятнадцатилетний подросток с непослушными рыжеватыми волосами и невыносимым количеством веснушек на лице. Впрочем, веснушки в данное время были скрыты под черно-размытыми полосками сажи, отчего он напоминал шахтера из Зехенвальда, древней земли гномьих рудников. На счет разрыва мехов гном шутил, жилистый подмастерье весил столько же, сколько и мешок с костями, любовно обглоданными мертвецом. Мы уже привыкли к норову хозяина кузни, и прекрасно знали, что он перестает ворчать только в том случае, когда начинает ругаться, а это влекло за собой последствия не морального, а физического характера. Например, на прошлой неделе, после проверки новой партии металла на точильном круге гном поколотил посыльного.

– Ты что мне привез, сморчок? За это я должен платить по талеру¹за фунт? Сам посмотри, какие искры выдают твои слитки! Моргенская² сталь должна давать желто-красные затухающие искры, летящие вразнобой! А этот веер соответствует обычному науглероженному железу! Что я тебе из него делать буду? Гвозди? У меня тут оружейная кузница, а не деревенская мастерская по починке кос! Есть разница платить два грошена³ за фунт⁴ или талер за фунт? Я тебя спрашиваю, дичь городская! Мне этот металл еще вчера был нужен! С меня начальник жандармерии три шкуры спустит, если я к концу месяца не сдам ему десяток гастрофетов⁵.

Со стороны это могло выглядеть даже смешно, потому как гном, распаляясь, выговаривал претензии нависающему над ним высоченному образине с бегающими глазками, тряся того как яблоневое дерево. Посыльный был готов провалиться сквозь землю, лишь бы не общаться с хозяином кузницы, и тем более не попасть ему под горячую руку. Гномы очень не любили, когда кто-то пытался обманом облегчить их карман, потому как обладали непомерной природной жадностью, которая иногда брала верх даже над инстинктом самосохранения. Спорить с герром Шмидтом было бессмысленно, а препираться себе дороже, – оружейник без труда поднимал большую двурогую наковальню, весом в два вея⁶. Пусть в гноме и набиралось роста не больше полутора ярдов⁷, он бы скрутил этого здоровяка, даже не вспотев, а при желании, и сломав попутно несколько ребер. Но избежать трепки посыльному так и не удалось. Гном, в конце концов, докопавшись, что тот перепутал адресатов, надавал плюх и выгнал пинками из кузни, пригрозив, что в следующий раз за такую оплошность оторвет голову, раз уж человек ей не пользуется.

– Виг, сколько дуг для цагр⁸сделал сегодня? – гном сурово нахмурился.

– Это восьмая, герр Шмидт. Уже прокована. Сейчас для нормализации⁹ накаляю. Завтра с утра отпуском¹⁰ займусь.

– Температуру средней делай, темно-темно красный цвет накала, и не забудь охлаждать в воде, а не в масле.

– Знаю, герр Шмидт!

– Сколько тебе раз говорить, когда мы наедине называй меня Тиль. Герр Шмидт я тогда, когда посторонние крутятся, не хочу, чтобы меня обвиняли в либеральных взглядах! Смотри, не засунь в угли слишком глубоко. Спечешь, я с тебя удержу по весу. Дело к вечеру, еще две дуги и можешь быть свободен.

– Не извольте сомневаться, Тиль, не сожгу. Не первый раз.

– Сколько ты у меня живешь, парень? – гном задумчиво затянулся, сосредоточив взгляд на большом пальце, которым прикрывал чашу трубки, чтобы табак разгорелся с новой силой.

– Десять лет, – я вытащил согнутую полосу с кольцом под блок на одной стороне и прямоугольным отверстием под клин на другой, оценил цветовой оттенок побежалости, удовлетворенно кивнул и положил ее на каменный стол для остывания.

– Мне кажется, уже пятьдесят. Привык я к тебе, Виг.

– За пятьдесят я бы состарился. Это вам, гномам хорошо, в пятьдесят вы только совершеннолетие празднуете, – я позволил себе иронию. Ирония вышла горькой. Из сотни представителей расы людей до пятидесяти лет в красивейшем городе Генте, столице славных земель лорда Блэкуотера, дотягивали пять-десять. – До пятидесяти еще дожить надо.

– Доживешь. Наверное, – гном пыхнул трубкой. – Раз уж у меня нет детей, через несколько лет ты станешь управляющим, и тебя никто не тронет, пока не нарушишь закон.

– Меня никто не тронет, только если вы меня усыновите, – при моих словах Тиль скривился в усмешке. – Вот было бы удивление у магистра¹¹ в ратуше¹². Свободный ремесленник усыновляет мясо.

– Думаю, последствий никаких не будет, сумасшедших даже оборотни не трогают, у них это позор для всей стаи.

– Что есть, то есть, – усмехнулся я.

– Ладно, хорошей ночи, парни, – сказал через время кузнец и, махнув на прощание рукой, вышел вон.

Гном не успел еще скрыться из виду, а я уже закладывал в горн новый слиток, который предстояло разрубить надвое и отковать пару арбалетных дуг. Руки автоматически разравнивали уголь, двигали слиток клещами и подсыпали сверху новое топливо, а голова была занята совершенно другим. Мясо. Я не зря так назвал себя гному, когда шутил об усыновлении. Именно мясо. Все были мясом. Вся раса людей. И как я знал, так было всегда. Испокон веков в Империи Черных Лордов люди являлись кормом. А как могло быть иначе, когда государством управляли вампиры?