Читаем История глазами психиатра онлайн бесплатно
В книгу включены крупные статьи известного русского ученого-психиатра, рассматривающего с патопсихологических позиций видные исторические фигуры. В них показано, как психическая патология или выраженные аномалии личности реализуются в конкретных исторических ситуациях, в особенностях художественного творчества, как порой болезнь психики отдельного государственного деятеля становится «болезнью» всего общества, деформирует сознание современников, ведет к величайшим злодеяниям.
Анализ психики некоторых выдающихся личностей по сути проведен впервые. Стройное и четкое литературное изложение сложнейшей проблемы — душевного расстройства у гения — делает книгу незаменимой для историков, философов, психологов, психиатров
Работа автора сегодня современна как никогда.
[ !!! материал неполный, ищите приличный pdf или отсканируйте бумажную книгу !!!]
Андрей Евгеньевич Личко родился в 1926 году в г. Луга Ленинградской области. Всю свою сознательную жизнь прожил в Ленинграде, воевал, закончил медицинское училище, затем в 1951 году — 1-ый ленинградский медицинский институт имени академика И.П. Павлова, в 1953 — аспирантуру в психиатрической клинике Института физиологии АН СССР имени академика И.П. Павлова. Весь дальнейший его трудовой путь связан с практической психиатрией: занимал должность ученого секретаря института имени И.М. Сеченова, в дальнейшем — заместителя директора по научной работе в институте им. В.М. Бехтерева, работал лечащим врачом, консультантом в 3-й психиатрической больнице, внес огромный вклад в инсулиношоковую терапию. Профессор А.Е Личко является основоположником подростковой психиатрии, создателем научной школы. Он автор руководств для врачей «Психопатии и акцентуации характера у подростков», «Подростковая психиатрия», «Подростковая наркология», «Учебник психиатрии для студентов медицинских институтов» и многих других. Им опубликовано свыше 200 научных работ. Под его руководством защищено огромное количество кандидатских и докторских диссертаций. Даже пораженный тяжелым недугом он продолжал консультировать больных, руководил научной деятельностью.
Обладая энциклопедической широтой знаний, Андрей Евгеньевич всегда доброжелательно передавал их коллегам, не делая различий между врачом, только что закончившим институт, и опытным сотрудником. Многие его методики диагностики и лечения психиатрических и наркологических больных используются в работе крупных медицинских центров, в том числе специалистами центра «Бехтерев» в Санкт-Петербурге. Несмотря на то, что Андрей Евгеньевич долгое время работал профессором-консультантом, он всегда с негодованием отвергал предложения власть предержащих об участии в акциях психиатрического подавления инакомыслящих, всегда выступал против использования психиатрии в репрессивных целях.
Общеизвестно, что в советское время достигнуть звания профессора, или даже защитить докторскую диссертацию, не будучи членом КПСС, было чрезвычайно затруднительно. Андрей Евгеньевич, занимая должность заместителя директора института, так и остался беспартийным Ему было несвойственно, в отличие от многих коллег-профессоров института, менять свои политические взгляды в зависимости от ситуации: от верноподданичества до псевдодиссиденства и «демократичности». Андрей Евгеньевич, как настоящий, ученый жил интересами науки, стремился быть максимально полезным своему народу как мыслитель и врач-психиатр, видя в этом свое высокое гражданское предназначение. Судьба каждого отдельного пациента, призывника, подследственного душевнобольного подростка была для него много важнее патетических рассуждений о реабилитации психически больных в масштабах стран социалистического лагеря.
Огромная литературная одаренность замечательно реализовалась в писательском творчестве Андрея Евгеньевича. Читатели увидят значительные исторические фигуры, судьбы известных деятелей человечества глазами психиатра и при этом не как сухие отчеты из истории болезни, а как зрелые исторические произведения, обладающие высокой художественной ценностью.
Вся научная деятельность Андрея Евгеньевича имела мощный гуманитарный акцент. Психопатологические типажи, выписанные им в монографиях живым, литературным языком, остались в сокровищнице отечественных клинических описаний. Даже шкалированные опросники — сугубо специальные руководства — одушевлены им, благодаря прекрасному стилю, необычайно лаконичны и емки. Из огромного количества современных психологических опросников знающие специалисты неизменно выбирают методики Андрея Евгеньевича как объективно достоверные, так и чрезвычайно удобные в работе. У Андрея Евгеньевича не осталось огромной школы последователей, возможно в силу очень большого отрыва его таланта от среднего конформистского уровня. Но те немногие, кого он считал действительно своими учениками, продолжают его научное направление, верны его памяти. Они сделают все возможное, чтобы в это тяжелое время обесценивания духовности созданное профессором А. Е. Личко огромное творческое наследие не исчезло безвозвратно, но досталось будущим поколениям.
известно, что паранойяльная психопатия (параноидное расстройство личности по МКБ-10) и акцентуация характера того же типа, в отличие от других типов девиаций характера, чрезвычайно редко начинает проявляться в подростковом и юношеском возрасте [3, 4, 8]. Паранойяльный тип обычно раскрывается в пору полной социальной зрелости — в 30—40 лет, хотя в эпоху акселерации развития появились указания о возможности формирования паранойяльной психопатии в 20—25 лет [12]. Только с возраста социальной зрелости становятся очевидными основные черты психопатии паранойяльного типа. Самой важной из них П Б. Ганнушкин [2] считал сверхценную идею об особом значении собственной личности, отчего проистекает чрезмерное самомнение, неспособность прощать со стороны окружающих ни равнодушие к себе, ни несогласие, крайний эгоизм, бесцеремонное отношение к другим, обидчивость и подозрительность.
К сожалению, в МКБ-10 [13] среди признаков «параноидного расстройства личности» совершенно не учитывается склонность к сверхценным идеям [9]. Следует напомнить, что термин «параноидный» в англоязычной психиатрии вовсе не означает «бредовой» и в данном случае соответствует немецкому «паранойяльному». В качестве признаков параноидного расстройства личности выделяются: 1) чрезвычайная чувствительность к «препятствиям» и «отказам» — очевидно, имеются в виду отказы в своих притязаниях и препятствия на пути достижения того, на что убеждены, что, безусловно, имеют право, 2) злопамятность в отношении оскорблений и обид, а также постоянная тенденция к недоброжелательности и зависти; 3) подозрительность и все проникающая склонность искаженно воспринимать происходящее, неправильно истолковывая нейтральные и даже дружественные действия других как проявления недоброжелательства и враждебности к себе; 4) воинственное и упорное отстаивание собственных прав, не считаясь с обстоятельствами; 5) склонность к патологической ревности; 6) ощущение чрезвычайной важности собственной особы, что постоянно проявляется 7) озабоченность заговорческим истолкованием событий вокруг них и во всем мире. Если паранойяльные черты характера отчетливо выступают в зрелом возрасте, то что же представляли подобные личности в детские и юные годы9 Сведения в психиатрической литературе об этом довольно скудны Б В Шостакович [12] отметил, что им с детства бывают свойственны односторонние увлечения (черта наиболее присущая шизоидам), упрямство и прямолинейность А Б Смулевич [10] указал на иные черты лживость, мстительность, склонность клеветать и жаловаться на других, замечать чужие недостатки, но не признавать свои
Относительно позднее проявление паранойяльной психопатии наводит на мысль, что ее развитию предшествует определенная почва в виде девиаций характера других типов Обращалось внимание на сходство паранойиков с шизоидами [2], с эпилептоидами [5], с истерическими, возбудимыми и даже астеническими типами психопатии [8] Последнее, видимо, относится к сенситивному типу Еще И П Павлов [7] сопоставлял различия «паранойи Крепелина» с «паранойей Кречмера» — сенситивным бредом отношения С нашей точки зрения, сенситивная психопатия и акцентуация характера в юности не может служить почвой для паранойяльной психопатии Слишком полярны основные характерологические черты комплекс собственной неполноценности, низкая самооценка, большая чувствительность и впечатлительность [4] Что касается «возбудимых», то к ним могут быть отнесены и эпилептоиды, и гипертимы [4]
В итоге почвой для формирования паранойяльной психопатии и на ее основе достигающего психотического уровня паранойяльного развития личности могут оказаться проявляющиеся еще в подростковом и юношеском возрасте психопатии и акцентуации характера зпилептоидного, шизоидного, истероидного и гипертимного типов
Попытаемся проиллюстрировать сказанное на примерах исторических личностей и общественных деятелей разных эпох.
Личности Ивана Грозного было посвящено специальное монографическое исследование одного из известных русских психиатров — П И Ковалевского Вышедшая еще в XIX веке его книга «Иван Грозный и его душевное состояние» полна интересных наблюдений и умозаключений Но осуществленный в этой книге психопатологический анализ выполнен на уровне психиатрической науки конца прошлого века П И Ковалевский все анализирует с позиций учения о дегенерации (наследственного вырождения), оставленного в наше время Он рассматривает царя Ивана как наследственного дегенерата, заболевшего сперва неврастенией, которая затем превратилась в паранойю
Еще ранее попытку осветить «душевную болезнь царя Ивана Васильевича IV Грозного» предпринял Я Чистович В приложениях к его книге «История первых медицинских школ в России» (СПб , 1883) есть небольшая статья на эту тему, в которой, однако, содержатся почти все основные положения, развитые затем П И Ковалевским
Как указывалось, паранойяльность обычно проявляется в возрасте 30 — 40 лет Труды русских историков2 свидетельствуют, что ужасы в царствование Ивана Грозного начались после того, как ему исполнилось 30 лет Предшествующий период, связанный с деятельностью умных сподвижников Ивана — Сильвестра и Адашева — ознаменовавшийся успешными завоеваниями, упрочением единого независимого русского государства, называют даже «золотым веком» в царствование Ивана.
В сокращенном виде данный очерк был опубликован в 1965 г в журнале «Наука и религия» (№ 11 с 40 — 43) По рекомендации «руководящих товарищей» в частности были изъяты все сведения об идеях величия у Ивана Грозного и о его гомосексуальных склонностях.
Развертыванию паранойяльной картины часто предшествует какой-либо толчок (психическая травма, телесное заболевание). Подобное случилось и в жизни царя Ивана: в начале четвертого десятка жизни он перенес какое-то смертельно опасное заболевание, а вскоре после этого потерял первую горячо любимую жену Анастасию, по которой тосковал до конца дней.
В 1564 г. царь Иван Грозный со своей семьей, узким кругом доверенных лиц, захватив с собой казну и дворцовое имущество, неожиданно покинул Москву и отправился жить в Александровскую слободу. Причиной бегства явились непрестанные мысли о преследовании со стороны бояр, о мнимых заговорах, хотя, как свидетельствуют историки, к тому времени не только что заговоров, но и какого-либо неповиновения со стороны бояр уже не было. По-видимому, мысль о спасении бегством и позже неоднократно вспыхивала в сознании Иоанна. В своем завещании, написанном около 1572 г., он серьезно изображает себя изгнанником, скитальцем. В. 0. Ключевский писал о его намерении бежать в Англию и искать пристанища у английской королевы.
С бегством Ивана из Москвы царство осталось без царя. Принимая посольство с мольбами вернуться на царство, Иван сказал о боярах: «Извели нашу кроткую и благочестивую супругу Анастасию Романовну, и, если бы бог нас не охранил, открывая их замыслы, то извели бы и нас, с нашими детьми. Того ради, избегая зла, мы поневоле должны были удалиться из Москвы...».
Как свидетельствуют летописи, в период бегства из Москвы во внешности царя Ивана внезапно произошли резкие перемены. Прежде статный и красивый он вдруг постарел, осунулся, на голове и бороде его внезапно выпали почти все волосы. Как пишут летописи, царь стал «нелеп», то есть некрасив.
Царь Иван согласился вернуться в Москву при условии предоставления ему по сути дела неограниченной полицейской диктатуры, права расправляться с кем захочет и как захочет и чтоб никто ему в этом не перечил. Даже духовенство лишено было права просить царской милости к осужденным.
Кремль — древняя резиденция московских великих князей — уже не казался Ивану безопасным. Он стал жить то в укрепленной Александровской слободе, окруженной заставами и дозорами, то в специально выстроенном для него дворце на Неглинной за глубокими рвами и высокими стенами.
