Читаем Коварная геометрия онлайн бесплатно

Коварная геометрия!

– Вот, – сказал он, бросив на стол большой разрисованный лист бумаги, и громко хлопнул по нему ладонью. – Вот она! Посмотри на это.

Я склонился над тем, что он назвал «это». Внимательно посмотрел, прищурив правый глаз, провёл рекогносцировку местности. Потом посмотрел на старого коня… эээ…. товарища. Передо мною стояла типичная затравленная жертва, человек, измученный и пресыщенный идеями, которые сыпались на него днём и ночью, словно за грехи бурной молодости.

– Их три, – пришёл я к заключению после некоторого количества времени. В моём голосе была слышна грусть-печаль, столь свойственная докторам, в момент осторожного ими объявления неутешительного диагноза. – Три, и на йоту больше, дружище.

– Ну, это же катастрофа! – воскликнул он, возбужденно барабаня пальцами по столу. Его взгляд то опускался на план, то, словно увидев и испугавшись нечто страшное, быстро перескакивал на стену за моею спиной, потом снова на план. – Ка-тас-тро-фа, я пропал.

– И вас три? Трое,– поправил я себя.

– Ну, конечно, трое! – почти закричал, всплеснув руками и вскочив со стула. – Что ты спрашиваешь? Как будто сам не знаешь!

– Спокойно, старая перечница. Будем смотреть и думать, думать и смотреть.

Но прежде чем будет найдено решение, да не просто решение, а мудрое решение, необходимо поведать дорогому читателю о моём старом товарище, который стал одновременно жертвой и роковых обстоятельств и наивных желаний. Я его знаю давно и давно знаю все его недостатки, в том числе и вредные, к которым можно отнести, например, тягу к курению сигар, пристрастие к рому и преклонение перед стариком Хэмом, Сезария Эворо и латиноамериканскими революционерами.

Приблизительно год назад он купил небольшую квартиру общей площадью чуть меньше ста квадратных метров. Хибарка в три комнаты, одна кухня, две туалетные комнаты и пара лоджий. В общем, ничего особенного – квартира, как квартира. Когда отсчитывал золотые дублоны, то совершенно справедливо исходил из простой арифметики, которая гласила, что будет одна спальня для него и его драгоценной половины, вторая комната на законных основаниях отойдёт пока единственной и любимой наследнице, третья – большая гостиная для вечерних раутов, праздников, да и просто всей семьей посидеть на пуфиках да поговорить с комфортом, а не жаться на каких-то жалких тринадцати метров крошечной кухни. Но моего друга подвели две неожиданные напасти – мировая борьба с курением, которую подхватила обладательница обручального кольца с алмазом в три карата, и страстное желание иметь собственный кабинет, где бы он мог уединить и предаваться злостной и вредной привычке пускать в воздух табачные кольца из дорогих кубинских сигар, при этом потягивать ром с Ямайки и слушая Сезарио Эвора, разглядывать на стенах любимые чёрно-белые фотографии. И вот теперь перед ним, заядлым курильщиком, замаячила тень остракизма – изгнание в места общего пользования, как в своё время поступила его безжалостная теща-астматик с несчастным тестем, который всю жизнь дымил стоя в тапочках на лестничной площадке, дымил и улыбаясь здоровался с любимыми соседями.

– Понятно, – наконец произнёс я, – будем делить! Будем делить строго, решительно, но что нимало важно, справедливо.

– Вот это самое главное, дружище, – он захватил двумя пальцами пуговицу у меня на рубашке и непроизвольно попытался её оторвать,– справедливо, а то мне потом в собственной квартире жизнь будет не мила.

– Конечно, справедливо, – с трудом освободив пуговку, заверил друга. – Однако не будем затягивать. Пожалуй, приступим. Будем искать ку-рил-ку.

– Кабинет, – поправил меня старый товарищ.

Мы склонились над планом квартиры. Мы словно полководцы склонились над картами местности, пытаясь правильно распределить войска перед битвой. Что-то в этот момент нас действительно с ними роднило. Догадался. Мы тоже сражались за территорию, только их территории измерялись провинциями и странами, наша же – метрами и сантиметрами. И всех нас объединял общий девиз – ни пяди врагу, учитывая сегодняшнюю стоимость этих злосчастных метров. У нас не было права на ошибку!

– Наследница у нас поедет сюда, – провел я пальцем по карте и указал на комнату с балконом, – во-первых, светлица светла, во-вторых, с лоджией. Идём дальше. Ну, здесь понятно, будет спальня супругов. Супруг согласен? Супруг у нас согласен.

Друг согласно кивнул головой.

– Дальше у нас идёт гостиная, ну это кухня с лоджией,– добавил я, – ванная и гостевой туалет.

Опустив коридоры и прихожие, я закончил оглашать весь список помещений. В воздухе повисла драматическая тишина.

– Хм. Кабинета нет, – подвёл я итог. Где-то за спиной раздался печальный вздох несчастной жерты. Друг в беде! Нужно срочно сплотиться вокруг него и не дать безвременно лишиться надежды обрести покой в собственном кабинете.

– Послушай, старый конь, а зачем тебе два туалета. Что это за буржуазные и пошлые замашки! Вот этот маленький тебе абсолютно не нужен. «Предлагаю оборудовать тебе кабинет здесь», —решительно произнес я и для убедительности громко ткнул пальцем в то место плана, где находился туалет.

– Где ты видел кабинет размером чуть больше табуретки? – не дослушав меня воскликнула жертва. В голосе послышались натянутые металлические нотки. И нотки эти были угрожающие, они угрожали вот-вот лопнуть. – И как ты себе это всё представляешь? – он застучал пальцем по несчастному туалету, так и не переродившегося в личный кабинет. – Как? Я, сигары, ром, Сезария Эвора и……. табуретка в туалете!

Идея была скомкана и выброшена прочь. Мы призадумались, пригорюнились. Я перекидывался помещения, тасуя их словно карты колоды. Ванну в спальню, кабинет ванну, кухню в комнату, коридор в кухню………. Бред!

«Стоп», – в какой-то момент сказал я сам себе и начал потихоньку разматывать клубок идей, что переплелись и спрятали ту одну, спасительную.

– Что, что?– вдруг быстро он стал меня теребить, когда по моему выражению догадался об озарении снизошедшей до меня. – Ну! Ну же! – приподнялся он от нетерпения со стула.

– Я вот, что подумал, старик, а зачем тебе кухня? Вы запросто можете каждый день…ой…

Я не знаю, каким образом выдержали ножки у стула, когда он со стоном рухнул на него. Разочарование читалось на лице этого почти безжизненного страдальца, жертвы собственных вредных привычек и недостатка денежных знаков.

–…..заказывать себе пиццу.

Его глаза почти закатились, как могут только закатываться шары в лунку бильярда либо глаза человека физически и морального истощенного тяжёлыми испытаниями.

– Спокойно, спокойно!

Взяв в руки карандаш и быстро двигая, им я ловко принялся кроить-перекраивать его до безобразия маленькую квартирку. В этот момент я чувствовал себя хирургом, хирургом по пластическим операциям, режущим по живому. Я чувствовал себя Микеланджело, который брал кусок глыбы и отнимал всё лишнее. Чёрт побери, в такие минуты чувствуешь себя великим! Снова жизнь затеплилась в глазах моего измученного друга. Он с интересом стал разглядывать, как из-под карандаша начала проявляться, подобно фотографии в растворе, новая планировка.

– Кажется твоя Цирцея мечтала о большой кухне? Вот мы её сейчас и организуем, – напевая, поведал слегка воспрянувшему духом товарищу. – Её устроит кухня тридцати метров? Раньше гостиная была двадцать метров, а теперь все тридцать.

Для пущей убедительности красным карандашом вывел большую стрелку, как изображали на военных картах, и показал передислокацию кухни в коридор. Синяя стрелка вела моего друга в помещение, которому было присвоено гордое и почётное звание кабинета.

Прошёл год. Я уже почти совсем забыл об этой истории, как вдруг сентябрьским днём на мой е-майл приходит письмо. Официальное приглашение на новоселье. Было чертовски приятно. До торжества оставалось недолго, буквально в ближайшую субботу. Вечером пятницы я зашёл в магазин и купил бутылочку рома.

Я шёл в гости, предвкушая приятый вечерок за потягивание сигары и рома, непринуждённой беседы.

Новый лифт слегка поскрипывая возносил меня на двадцатый этаж. Проезжая мимо этажей до меня доносились звуки немелодичные звуки перфораторов, вгрызающихся в бетон.

– Ну, заходи, заходи, кудесник, – пытаясь заглушить какофонию из оглушительной музыки и мерзкого звука перфоратора из соседней квартиры. Он радостно хлопал меня по плечу. – Как я тебя рад видеть. Да не разувайся ты, – и почти вытолкнув меня из прихожей потащил вглубь чертога, где собралась небольшая компашка.

– Потом, потом познакомлю, – нетерпеливо приговаривая, протащил меня на экскурсию, словно по Лувру. Передо мной промелькнула комната наследницы, спальня а-ля Помпадур, блеск ванной меня ослепил, пришлось зажмуриться, и уже открыв глаза в гостиной, я поприветствовал знакомые физиономии, и за минуту перед тем, как он умудрился меня втолкнуть в свой кабинет, я внутренне порадовался за счастливого друга, который умудрился сделать так, как он пожелал. В эту минуту он мне казался величественным, подобно фараону Хеопсу, только прошептавшему между делом, дескать, ребята, я хочу……..я хочу, чтобы мне построили маленькую, прямо-таки малюсенькую пирамиду, как толпы его обожавших египтян бросились подтаскивать и укладывать плиты.

Бутылка рома, выскользнув из внезапно ослабевших рук, с хрустом раскололась, исторгнув наружу слегка коричневый напиток. Где клубы табачного дыма, поднимающегося к потолку? Где бар, наполненный стеклянными емкостями с карибских островов? Где чёрно-белые фотографии старика Хэма и героев кубинской революции? Где дух безмятежного и вечно опьяняющей праздника, который всегда с тобою?

– Да, старик, вот такая петрушка, – кивнул он, показывая спортивные тренажеры и ряды прочего блестящего и тяжёлого металлома. – Из-за этой чёртовой квартиры мне пришлось бросить курить.

– Да уж, – только я и смог выдавить из себя.

2007 г. Москва, подвал КТ СУ-155

Спал ведь. Спал, никого не трогал. Никому не мешал! Мне может быть, вообще, положено много спать. Сопел себе и посапывал, прижавшись к милашке. Милашка, это моя подружка Липа, с который мы уже вместе целых двенадцать лет. Срок уже немалый, и он говорит о самых наших крепких чувствах друг к другу.

Когда тишину разорвала трель дверного звонка, я сразу заподозрил, что спать больше мне сегодня не дадут. У меня это в крови, интуиция никогда не подводит, говорят, инстинкт. Может быть, но после сытного обеда всегда больше тянет на сон, чем на философию.

Милашка положила книжку на ночной столик, осторожно поднялась с дивана, старясь меня не тревожить, надела мои любимые тапочки, и тихо вышла из комнаты, прикрыв дверь.

– Ах, прости-прости меня, душечка, – залепетала Лизонька, наша общая подруга, что прожила у нас всю осень и зиму, пока строители работали в её новой квартире, купленной в кредит. Ох, ну и устал я же я от неё за всё это время, особенно, когда она вечерами пытала нас то рассказами о том, как она собирала справками, то в слух мечтая о квартире, сгорая от нетерпения.

Лиза, пристроив огромный пакет, обняла милашку.

– Ну, наконец-то, – укоризненно произнесла повелительница моего сердца, – а то я уже подумала, уж не случилось что-нибудь.

– Всё просто замечательно. Просто чудесно. Ну, давай собирайся. А где твой?

– Спит.

– Эй, малыш, просыпайся! – радостно прокричала Лиза.

«Проклятье!»,– выругался я про себя, услышав её «малыш». – «Какой я ей малыш? Если подумать, то я вообще постарше её буду. Тоже мне нашла малыша».

Не успел я укрыться под одеяло, как рука нежно принялась меня тормошить. Я сначала не подавал виду. Сплю и всё тут.

– Вставай, хватит капризничать. Ты же знаешь нам сегодня без тебя ну никак нельзя.

После таких слов, конечно же, любой мужчина растает. Я мужчина. Я не исключение.

– Ну, проходи, проходи,– сказала Липа, когда я замешкался перед её открытой дверью. В квартире было темно. И ещё. В нос ударило, словно мячом, смесью ароматов краски, лака, шпаклёвки и прочими запахами, которыми пахнет любая новенькая квартирка. Я, признаться, такие ароматы не люблю, и поэтому естественно меня они смутили. Они бы еще, наверное, меня долго бы смущали, коли не легкий пинок, подтолкнувший меня вперёд.

Когда хозяйка зажгла свет, я прищурился от ослепительно света и ярко-синих стен прихожей, от которой свет буквально отскакивал, словно горох от стенки. Я был не только ослеплён, но и оглушён. Чтобы не задерживал движение, меня снова подпихнули под зад коленкой, что весьма и весьма унизительно для нашей гордой породы. С небольшим ускорением я быстро пролетел коридор и вкатился в гостиную, где совершенно не было не только гостей, но и стульев и прочей мебели для этих самых гостей.

– Ой, какая прелесть! Какой чудесный цвет, Лизонька!

От одного вида красных стен, которые буквально кричали и оглушали, захотелось рвать когти, не жалея орехового цвета паркет. Однако на самом пороге я был решительно остановлен двумя подругами. Лиза погладила меня по голове с таким материнским выражением лица, что я даже не знаю, как она удержалась и не произнесла «ути-ути-пути, какие мы шустрые».

– Краплак ему название. Открытый красный цвет, который очень гармонизирует с белым потолком и молдингом.

– С чем? – переспросила Липонька.

– Молдинг – это потолочный карниз, – с умным видом пояснила лучшая подруга.

Ну и противная же она, подумал я, между делом наровясь выскочить прочь.

– О, шикарно! Просто шикарный цвет,– восторженно прошептала королева моего сердца, когда мы небольшой экскурсионной группой ввалились в спальню. – Необычайно мягкий и приятный светло-бежевый цвет. Прямо так и чувствуется волшебный аромат ванили. А ты уже и мебель себе подобрала?

– Конечно, подобрала. Я же работаю с дизайнером. Она мне не только краски и плитку подобрала, но и придумала замечательный интерьер. Правда, вот денег нет, и придётся снова влезать в долги.

– А ты, Лиза, возьми кредит.

«Умно»,– подумал я, и одобрительно посмотрел на Липу. Как она ловко пресекла всякие дружеские поползновения на наш бюджет. Умница!

Кухня была без мебели, впрочем, как и вся квартира, отчего казалась необычайно огромной, по сравнению с нашей «восьмиметровкой». Особенный шик ей придавали сверкающий чистотой пол, выложенный плиткой «под мрамор» и ……….. широкий подоконник, на котором красовались два горшка с цветами и одна литровая банка с увядшей розой.

–Ой, Липа, держи его, держи! Он же сейчас прыгнет!

Огрызнувшись и еле-еле изловчившись проскользнуть мимо ладоней, я с радостным «мяууу», почти без разбега прыгнул на подоконник, освещаемый ярким весенним солнцем, притягивающим теплом и ослепительным блеском стекла. Я без разбега прыгнул и …..