Читаем Камень на сердце онлайн бесплатно

Им сообщили, что заказ готов, и молодая женщина была рада этому. Все, что она говорила, не изменило ничего. Он опять вышел победителем из их стычки.

Маленький ресторан представлял собой длинный узкий зал с дубовыми стропилами. На стенах — старинные репродукции, свет приглушен. При иных обстоятельствах ей было бы хорошо здесь, но в этот вечер ее переполнял гнев. Она не сомневалась, что у этого мужчины была скрытая причина, чтобы пригласить ее сюда, она не могла поверить во что-то другое. Вопрос с коттеджем оставался нерешенным. Обсуждать больше нечего.

Улыбающаяся официантка налила им шампанского и унесла пустые тарелки. Мужчина поднял бокал.

— За дружбу.

— Я не буду пить за это. У меня нет желания стать вашим другом. — Она почувствовала, что ведет себя грубо, сдержалась и подняла свой бокал. — Может быть, лучше за здоровье? — Это был вежливый, нейтральный тост.

— За здоровье и за дружбу, — настоял он. Женщина промолчала. Бог с ним, пусть думает, что победил. Пузырьки газа щекотали ей нос, и она отставила бокал после одного маленького глотка. Шампанское всегда ударяло ей в голову, а ей необходимо было сохранить ясный ум. Этот человек легко мог сделать с ней что угодно. Ей до сих пор никак не удавалось понять, почему ее тело реагировало таким образом, в то время как она так ненавидела его. Это вносило диссонанс в ее душу, мешало быть собой и страшно раздражало.

Она разглядывала зал и посетителей, стараясь не смотреть на него.

— Неужели я так неприятен вам?

— Не совсем так, — призналась она после паузы, чуть виновато взглянув на него.

— Тогда почему вы ведете себя так, будто меня здесь нет? — Его голубые глаза сузились и стали холодными, заставляя ее содрогнуться. Мускул задергался на его скуле, а красивые губы сжались в тонкую линию.

— Разве? — произнесла она намеренно невинным голосом.

— Черт возьми, вы сами знаете это.

— А вы не привыкли к тому, чтобы вас игнорировали, не так ли? Это вредит вашему самомнению? Все ваши подруги обожают ваше общество, только и мечтают о встрече с вами, желают добиться вашей благосклонности. Вот и тешьте с ними свое самолюбие. А встреча с таким человеком, как я, просто непривычна для вас.

— Она исключительна.

Ее глаза вспыхнули зеленым пламенем.

— Вы сами виноваты в том, что не получаете удовольствия; вы не можете винить меня. Я не хотела приходить сюда!

И не зная, как дать выход досаде на то, что все могло бы быть иначе, она схватила бокал и сделала большой глоток шампанского.

Когда Сара говорила себе, что через несколько минут снова увидит коттедж своей двоюродной бабушки, сердце ее сладко сжималось, как при дорогом воспоминании, а к горлу подступал комок. Нет, теперь уже не коттедж бабушки Лиззи, а ее собственный. Теперь он принадлежал ей, и это вызывало двойственные чувства — радость и какую-то неловкость. Она была владелицей недвижимости! Эта мысль заставляла ее непроизвольно улыбаться и в то же время застилала глаза слезами. Ей было трудно заставить себя войти внутрь, зная, что там нет ее бабушки. Коттедж «Жимолость» и бабушка Лиззи были чем-то неразделимым. И вот это целое грубо разрублено пополам смертью. Коттедж без бабушки — нонсенс! Однако это было так.

Она мысленно представила себе одиноко стоящий дом из серого камня в конце деревенской улицы, с маленькой покосившейся трубой и жимолостью, густо увившей крыльцо и окна, от которой и появилось название коттеджа. На Сару вдруг будто бы пахнул этот пьянящий запах детства, который заполнял собою всю округу тихими летними вечерами. И она попросила водителя ехать побыстрее, как будто бы он вез ее в те невозвратные времена…

С этим коттеджем у нее были связаны счастливые воспоминания, ее баловали и нежили здесь, заботливо ухаживали за ней. Она была любимой внучатой племянницей бабушки Елизаветы и всегда проводила у нее летние каникулы и выходные дни.

Конечно, когда она поступила в колледж, у нее появился новый круг друзей, и они проводили каникулы вместе, а когда она поступила на работу, у нее стало еще меньше свободного времени и она не могла часто посещать бабушку. Проклятие! И почему мы так слабы, что поддаемся суете и отодвигаем самое важное, и жалеем о нем только тогда, когда его уже не возвратить? Может, для того чтобы важное не превратилось в суету и повседневность? Конечно, Сара постоянно поддерживала связь с бабушкой и очень беспокоилась из-за усилившегося у нее в последние годы бронхита. Но… но когда она последний раз видела ее?

В конце концов Лиззи объявила, что собирается провести зиму с друзьями во Флориде. Сара решила, что это будет полезно для ее здоровья, и активно поддержала этот план. О, какой она была слепой, какой черствой! Она ведь даже не представляла себе, что что-то может случиться, не имела понятия о том, что у ее бабушки были проблемы с сердцем. У Сары были свои важные проблемы… Важные! Как будто есть что-то важнее жизни и смерти! Не удивительно, что она была потрясена, когда узнала о том, что у Лиззи был сердечный приступ и ее поместили в палату интенсивной терапии. Бабушка все-таки еще вернулась домой, больше того, все уже считали, что она полностью поправилась. Но через несколько недель новый сердечный приступ свел ее в могилу…

Известие о смерти Елизаветы Харвуд тяжело переживала вся семья. Лиззи была центром, мудростью, совестью семейства. Ее доставили в Дарлингтон для погребения и похоронили рядом с мужем и другими членами семьи, включая отца Сары.

Поверенный, близкий друг Елизаветы, мистер Кирби был назначен ее душеприказчиком, и от него Сара узнала, что по давнему завещанию бабушки, которое он составлял по ее просьбе, Сара унаследовала коттедж. Денежные сбережения разделялись между матерью и сестрами. Правда, завещание еще предстояло найти. Бабушка была человеком старой закалки, не доверяла новомодным конторам, а потому предпочитала хранить все документы у себя в коттедже.

Поскольку суммы оказались незначительными, такое решение показалось Саре несправедливым, и она предложила продать коттедж и распределить вырученные деньги поровну. Но в семье знали, какие отношения связывали ее и Лиззи, и настояли на том, чтобы коттедж остался за ней.

Обе сестры Сары были замужем и имели свои дома, но Сара в свои двадцать шесть лет все еще продолжала жить у матери. Возможно, если бы ее отец был жив, она бы уехала и приобрела или сняла жилье, но она не могла оставить мать одну. Ну а теперь у нее тоже свой дом. Ничего что она может пользоваться им лишь в свой отпуск. Коттедж находился слишком далеко от работы, чтобы она могла жить в нем постоянно.

Машина свернула с шоссе и поползла по проселочным дорогам, приближаясь к Амплесвейту в Северном Йоркшире, в зеленых окрестностях которого приютился коттедж «Жимолость». Сара с нежностью подумала, что маленькие окна дома, вероятно, нуждались в мойке, краска, должно быть, облупилась, сад зарос… но это не имело значения. Она приведет его в порядок. Там будет все точно так же, как было при бабушке Лиззи.

Когда они добрались до деревни, Сара попросила водителя сбавить скорость. Она смотрела новыми глазами на ряды спящих домов, магазин, бар, церковь. Все было до боли родным — и все другим, потому что она уже здесь не гостья, потому что нет больше бабушки Лиззи, которая раньше встречала ее… И ей предстоит войти в пустой, осиротевший дом, в котором больше не пахло свежеиспеченным хлебом, не было вазы с розами на столе, не звучал родной говорок бабушки. Комок стоял у нее в горле.

У Сары были большие зеленые глаза, которые в спокойные минуты как бы смотрели на мир с удивлением. Но если она злилась, — а это, что скрывать, бывало нередко, — глаза ее начинали переливаться, как у кошки, и чуть ли не метали искры. Кожа ее была такая светлая, что на ее фоне тонкие, соломенные волосы, доходящие ей до поясницы, казались яркими. Она обычно заплетала их в косу и перекидывала ее вперед через плечо. Сейчас она теребила ее, как делала это всегда в минуты волнения, перебирая пальцами ее конец, собранный в толстую круглую кисть.

Когда такси наконец остановилось, она некоторое время оставалась неподвижной, вглядываясь в безмолвное здание. Даже когда она уже расплатилась с водителем и машина исчезла из вида, они продолжали смотреть друг на друга: дом — скорбными, темными глазницами окон, она — глазами, ставшими еще больше от навертывающихся слез. Наконец она с трудом заставила себя шагнуть на вымощенную плитками с поросшей кое-где травой дорожку.

И вдруг… Ностальгия разом слетела с нее, ее как будто грубо толкнули, возвращая к действительности. Ключ, который ей дал мистер Кирби, не подходил к замку. Должно быть, произошла какая-то ошибка. Или он прислал ей не тот ключ? Или…

— Может, вам чем-нибудь помочь, барышня?

Сара обернулась. Маленькая, сгорбленная, опирающаяся на палку женщина с морщинистым лицом и выцветшими голубыми глазами с любопытством смотрела на нее.

— Вы кого-то ищете? К сожалению, миссис Харвуд…

— Я внучатая племянница миссис Харвуд, — отрезала Сара, раздраженная неожиданной неудачей.

— Так ты — Сара? — Пожилая дама приблизилась, начиная узнавать ее. — Господи, так вот ты какая стала!

Сара тоже вспомнила миссис Эдистон, хотя нечасто видела ее во время своих поездок в Йоркшир. Бабушка Лиззи со смехом говорила, что эта женщина знаменита тем, что знает о делах других людей больше, чем они сами.

— Мне жаль, что Лиззи умерла, — произнесла старушка. Ее бесцветные глаза увлажнились.

Сара кивнула, проглотив комок в горле.

— Конечно, для всех нас это был очень тяжелый удар.

— Здесь не хватает ее. В деревне ее очень любили. А что ты делаешь здесь? Хочешь разобрать ее вещи?

— Не совсем, — ответила Сара, внутренне усмехнувшись. Если миссис Эдистон хотела что-то знать, она не колеблясь задавала вопрос. — Я ваша новая соседка. Бабушка Лиззи оставила этот коттедж мне.

Пожилая женщина нахмурилась, в ее глазах застыло удивление:

— Да что это ты говоришь? Господь с тобой! Ведь Лиззи продала его.

— Что?! — Глаза Сары округлились до предела.

— Лиззи продала коттедж, — повторила женщина, стуча своей палкой, чтобы подчеркнуть смысл этих слов.

Сара взяла себя в руки.

— Вы, вероятно, ошибаетесь, миссис Эдистон, — вкрадчиво произнесла она. — Совершенно точно то, что моя бабушка оставила мне его в своем завещании. — Женщина была старой. Она, наверное, спутала его с каким-нибудь другим домом в деревне.

— Я никогда не ошибаюсь, — обиделась пожилая дама. — Сквайр купил его у нее.

— Вам сказала об этом сама бабушка Лиззи? — спросила Сара, по-прежнему уверенная, что произошла какая-то путаница.

— В общем-то нет, — нехотя признала та. — Но я слышала это из надежных источников.

Сара знала эти надежные источники миссис Эдистон. Ее бабушка считала, что эти источники находились в голове этой женщины и именно так возникало большинство ее сообщений.

— Кто такой этот сквайр? — резко спросила она, больше не сдерживаясь. — Я пойду и переговорю с ним.

— Джеррет Брент, — с готовностью ответила старушка. — Он владеет Френтон Холлом. Мы зовем его сквайром, потому что он скупил здесь почти всю недвижимость. Он покупает все, что выставляется на продажу, а иногда и то, что не выставляется, — загадочно добавила она.

Миссис Эдистон хотелось поговорить и на другие темы, но Сара уже не могла терпеть. Ей нужно было срочно найти этого человека и безотлагательно решить проблему. Миссис Эдистон ошибалась, коттедж «Жимолость» не принадлежал Джеррету Бренту, он был ее собственным, и, если тот осмелится утверждать обратное, она вступит с ним в борьбу и не отступит ни на шаг! Она оставила чемодан на заднем крыльце и зашагала по направлению к Френтон Холлу.

Здание не выглядело теперь столь внушительно, как это казалось Саре годы назад, хотя, конечно, это большое каменное строение с высокими узкими окнами все еще производило сильное впечатление.

Оно находилось в стороне от дороги, в парке, и кованые железные ворота, украшенные позолотой, защищали его от вторжения случайных прохожих. Сара открыла запор и быстро зашагала по ухоженной подъездной дороге. Она была зла, очень зла. Никогда в жизни она еще так не злилась. Она не собиралась спокойно взирать на то, что какой-то незнакомец завладел ее наследством.

Она остановилась у огромной дубовой двери и позвонила. Возможно, этот человек воспользовался смертью ее бабушки. Возможно, он решил, что у нее нет родственников, и распространил слух, что купил коттедж. Но завещание бабушки Лиззи было законным и заверенным, как уверял мистер Кирби, и если он осмелится возражать Саре, она подаст на него в суд. Мысленно она уже произносила то, что собиралась сказать ему. Правда, завещания у нее нет, но ведь мистер Кирби сам видел его и сам его составлял!

Дверь открыла женщина и вопросительно посмотрела на Сару. Она была явно недовольна этим визитом. Ее седые волосы были собраны сзади в пучок, она была высокой и неестественно худощавой.

— Что вам угодно? — Из того, как она произнесла это, следовало, что она не жалует незваных гостей.

— Мне нужно поговорить с мистером Джерретом Брентом, — твердо произнесла Сара.

Имея рост пять футов и девять дюймов, в туфлях на высоких каблуках, с гордо поднятой головой и сверкающими глазами она выглядела внушительно, но несмотря на это, женщина пугала ее. Тем не менее Сара твердо решила стоять на своем.

— Мистера Брента нет дома, — надменно ответила женщина, нисколько не смущенная вызывающим видом Сары. — Что ему передать?

Сара мысленно выругалась. Она не учла такую возможность.

— Когда он вернется? Мне необходимо встретиться с ним.

— Я не знаю. — Женщина холодно посмотрела на нее и собралась захлопнуть дверь.

Сара растерялась и протянула руку, чтобы остановить ее.

— Пожалуйста, подождите. Я должна увидеться с ним сегодня. Неужели вы ничего не можете предположить?

— Думаю, что он вернется к ленчу, — неохотно выжала из себя женщина. — Но мистер Брент никого не принимает без предварительной договоренности.

— В таком случае я произведу ее сейчас. — Минутная слабость сменилась возмущением, и глаза Сары вновь засверкали. — Я вернусь к двум часам. Пожалуйста, сообщите ему об этом. Меня зовут Сара Карлтон. — Она быстро повернулась и ушла прежде, чем женщина успела что-либо возразить.

Ровно в два она стояла на крыльце Френтон Холла и звонила в дверь. Ее сердце учащенно билось. На этот раз дверь открылась сразу, и на пороге появилась та же суровая женщина. Выражение ее лица было по-прежнему сердитым и негостеприимным.

— Мистер Брент примет вас, — произнесла она и отступила в сторону, пропуская Сару.