Читаем По своим следам (СИ) онлайн бесплатно
15.07.2020 г. Москва
Моя секретарша опять пришла с букетом в сто роз. Третий день она таскает эти охапки. Разосралась с бойфрендом, и он подкарауливает её возле работы. Возле дома боится. Там такой брат, что можно съесть подарок вместе с шипами.
— Анастасия! Ты это заканчивай. Мирись уже.
— Идет он в жопу, нищеброд! — ответило это трепетное создание. — Нужен он мне, понтярщик дешевый! Вам, шеф, курьер письмо принес. Вот.
Вскрывая конверт ножом для бумаг, я сказал:
— Тогда сделай так, чтоб в конторе не воняло этими вениками. Меня этот запах уже достал. И кофе мне сообрази.
Настя, как положено секретарю, сидит в кабинете пред входом в мое логово. Каждый раз, когда открывается дверь, удушливый запах цветов, что стоят возле её стола в ведрах, врывается в мое уютное, прокуренное и сумрачное пространство. И сильно раздражает. Вот и сейчас, она внесла кофе, а я не выдержал и чихнул.
Все исчезло.
Я себя осознавал, но ничего не видел и не чувствовал. Это что, так и выглядит инсульт?
— Никакого инсульта.
— Кто здесь?
— Какая тебе разница? Просто не паникуй, и знай, что ты не болен и ничего с тобой не случилось.
— Только тело не ощущаю и. ничего не вижу.
— Это не надолго.
— И в чем смысл?
— Я снял слепок твоего сознания.
— То есть я — слепок?
— Да. Ты так и сидишь у себя в кабинете, читаешь письмо из ЦБ. А вот слепок я сейчас помещу в тебя же, но молодого.
— Зачем?
— Оно тебе надо? Тосковал по молодости — получай!
Бумммм… Я слегка ударился лбом о край раковины умывальника. Из крана течет вода. Автоматом набрал воды в ладони и плеснул себе в лицо. Выпрямился и уставился в мутное зеркало над раковиной. В зеркале совершенно точно — я. Только совсем молодой. Лет двадцать пять-тридцать. Худой и с этой своей ухмылкой, которую стерло время. Я в смутно знакомом совместном санузле. Но сразу сообразить, куда и в когда меня занесло, не могу. Ну что ж пойдем, посмотрим. Я вытер лицо несвежим полотенцем, и спустил воду в унитазе. Отодвинул защелку и вышел в коридор.
Первое, что я услышал, это стрекот пишущей машинки. А потом узнал и квартиру и приблизительно сообразил, когда я нахожусь. Меня зовут Андрей Петров. Я в Москве, в квартире своего институтского одногрупника Толика, недалеко от метро Молодогвардейская. Мне двадцать пять. Несколько дней назад я закончил институт. Сейчас тысяча девятьсот девяностый год. Лето. Квартира залита ослепительным солнечным светом.
Я и мой друг Сергей Постников, летом девяностого, решили открыть свой кооператив. Правда они уже называются по другому — АОЗТ. Однокашник Толик согласился предоставить мне пишущую машинку, чтобы напечатать уставные документы. Электрическая пишущая машинка Алкатель — страшный дефицит, и стоит чудовищные двести долларов. Поэтому выносить нельзя. Ты, Андрюха, приходи в выходные, и печатай сколько влезет. Я буду в Переделкино, так что не парься. Ключ от квартиры, когда закончишь, бросишь в почтовый ящик.
Поэтому я не удивился, увидев в комнате расположившуюся перед машинкой полную женщину лет сорока. Ира Хорошавина, секретарь — машинистка на двадцать втором автокомбинате. Я там проходил дипломную практику. За двадцать пять рублей согласилась напечатать нам все бумажки.
Я тогда изображал опытного предпринимателя. Продумывал, формулировал, и надиктовывал чем будет заниматься наше предприятие. Что бы Ирина все это печатала на слух. За образец был взят устав какого — то АОЗТ, который где то добыл Серега. Мы, в тот раз, со всеми этими исправлениями и вставками, провозились далеко за полночь.
— Ир, а какое сегодня число? — потирая лоб спросил я.
— Пятнадцатое с утра было. Июля, — ничуть не удивившись, ответила она.
Я взял листки устава, и полистал. Хмыкнул. Типовой устав, чего здесь менять? Кому это нужно?
— Давай так, — начал я. Но тут в дверь позвонили.
Квартиру мой институтский однокашник снимает. Точнее, мамаша ему снимает. Сын должен учиться самостоятельности! Но домашний Толик, при первой возможности мчится домой. Прежде всего, чтоб вкусно поесть, и заодно отдать одежду в стирку. Ну, или как сейчас, уехал к родителям на дачу. Наслаждается беззаботностью. Так что, кто это может быть — непонятно.
Открыв дверь, увидел двух женщин средних лет.
— Здравствуйте, мы из ДомКома. Пришли позвать вас на митинг в поддержку Бориса Николаевича, и Гавриил Харитоныча. — протараторила одна.
— Митинг на Манежной. Придете? — вступила вторая.
За спиной застрекотала пиш. машинка. Чего она там делает?
— Если успею закончить с делами, обязательно, — сделал лицом энтузиазм, исключительно чтоб отделаться — вы извините, срочная работа. До свидания.
Женщины принялись звонить в соседнюю дверь. А я поспешил в комнату.
— Что ты там печатаешь?
— Титульные листы, не волнуйся.
— Давай так. Перепечатай это все и приделай титульные. Хорошо?
— И все? Минут за сорок управлюсь.
— Ну и давай. Оплату гарантирую. Ты кофе будешь? У Толяна вроде бы здесь молотый есть, и турка.
— Ага, и сахара две ложки.
Ожидая пока закипит вода, я лихорадочно вспоминал все, что смогу, о том, что сейчас происходит, и будет происходить. Кроме политики, почему то ничего толком не вспоминалось. Сейчас Москву трясет митингами. И уже не первый год. Этой зимой, в поддержку Ельцина, на улицу вышло полмиллиона человек, только по официальным данным. Любовь в массах Ельцин снискал лозунгами борьбы с привилегиями. Что это за борьба я никогда не понимал. Тем более в исполнении человека, живущего на госдаче на Рублевке. Или в квартире на Тверской. Но Ёлкин сейчас мегапопулярен. Говорят, на работу ездит на трамвае.
И вообще, когда я впервые, в восемьдесят восьмом, пришел на автокомбинат, устраиваться на практику, то увидел кучу работяг и инженеров в рекреации Дирекции. Они, посреди рабочего дня, не отрываясь, смотрели по телевизору трансляцию какого то съезда. Атмосфера была как на спортивном матче. Народ что то горячо обсуждал и только что не свистел и не улюлюкал. Да и потом я не раз наблюдал такую же картину. Дипломную практику я проходил в отделе снабжения, и бывал на самых разных предприятиях Москвы и соседних областей.
Я этой фигней не интересовался. Даже на приударить за девушками, и побухать с друзьями, время находилось не всегда. Я учился и работал на двух работах. Тут уж не до глупостей.
Сейчас в городе жарко. На мне шорты, сделанные методом отрывания штанин от джинсов, и черная футболка. В прихожей стоят ношеные кроссовки. На часах, что на полке, начало первого. Документы нужно сделать до вечера. В понедельник Серега их сдаст в Тушинский Исполком. Через неделю мы станем бизнесменами, хе…
К тому времени, когда машинистка собралась уходить, я уже вполне пришел в себя. В основном что мог вспомнил, и готов. В принципе, волноваться мне не о чем. Правда, сильно расстраивала необходимость проходить все заново. Не знаю как со стороны, а начинать все с начала— удовольствие ниже среднего.
Ирина ушла через пару часов, заверив, что если что — обращайтесь, все напечатаю. Я сварил себя еще кофе, и решил было остаться здесь до завтра. Как раз все обдумаю спокойно…
Живу я сейчас в жопе мира, то есть в Ховрино. Снимаю квартиру у институтского приятеля Лени. Недавно у него померла бабушка, и он, за сносную плату, сдал её квартиру мне. Присмотреть за имуществом. И все было бы хорошо, но, во вторую комнату, он недавно подселил бандитов. Не тех, в чем-то даже симпатичных, братков из середины девяностых. А самых настоящих уголовников. Добираясь до дома, после освобождения из мест отсидки, они тормознулись в Москве. Сколотили банду и принялись грабить богатые квартиры.
Дело в том, что мой приятель Леня, сейчас торгует интуристам матрешки и прочую сувенирную хрень на Арбате. У него серьезные, по нынешним временам, валютные доходы, и широкие связи в самых различных кругах. Вот из этих кругов и пришла просьба пустить троих страдальцев перекантоваться на пару недель. И я оказался в одной квартире с тремя бывшими зеками, у которых из документов только справка об освобождении. Мне никто ничего не говорил, но догадаться, чем они заняты, было не трудно. Отношения были ровно-приятельскими. А когда они, сходив на дело и скинув хабар, накрывали поляну, мы даже выпивали. Но бывать в квартире я старался пореже. Вспомнил, что скоро они из города свалят, и мы больше никогда не увидимся. А я буду жить у Лени еще полгода. Став старше, я много раз возносил хвалу богу. Если бы менты их брали на квартире, то и я бы загремел на зону. Но пронесло.
В общем, решил все обдумать и прикинуть в тишине. У Толяна неплохо здесь. Но не успел я сварить кофе, зазвонил телефон. Наверное Толик, проверить, как и что. Снял трубку.
— Андрей! — это звонит мой друг Серега Постников.
— Сергей! — такая манера общения у нас осталась и в двадцать первом веке..
— Вам еще долго?
— Да закончили уже. А что?
— Есть предложение покататься.
— Слушай, такая жара! Возится с железяками …
Мы познакомились два года назад. В первую практику меня, для профилактики, загнали в ремонтную яму, поработать недельку слесарем. И я, в числе прочих, обслуживал Маз, на котором работал Серега. Водителем. Познакомились, разговорились, а потом и подружились. Ну а что? Ровесники, одинаковые интересы, работаем в одном месте. Плюс пофгизм и авантюризм, которых мы оба были не чужды. Не последнюю роль в нашем сближении сыграли мои слесарные кондиции. Он был очень впечатлен, когда я, в одиночку скинул кпп его Маза, поменял сцепление, и воткнул все назад. Уже тогда Серега был крайне предусмотрительным.
Через некоторое время выяснилось, что у Сергея есть отец. Работает за рубежом, и оттуда притащил автомобиль Мерседес. В восемьдесят восьмом это было почти как яхта Абрамовича в нулевые. Серегин папаша ни секунды не заблуждался насчет своего сына. Уезжая работать обратно взарубеж, он не только ставил автомобиль в гараж, но и откручивал ему задний мост. Для надежности. Вдвоем мы прикручивали все обратно за полчаса. В одиночку очень неудобно. А скручивать километраж водитель автокомбината умел лучше меня. Так что первая иномарка, на которой я ездил за рулем — белый Мерседес 123/240. Хотя, в основном, рулил конечно он.
Надо сказать что мы, на мерине, производили на девушек оглушительное впечатление. И девяносто процентов не отказывалось с нами покататься. Оставшиеся десять процентов просто не считали себя достойными такой блестящей компании.
Так что этот звонок не про узнать как дела. Это предложение покрутить гайки. И только потом уже отправиться на поиск приключений. Хотел отказаться, опасаясь наговорить странного. Но подумал, что так буду выглядеть еще страньше. Я, в девяностом, от движухи не отказывался никогда.
Хотя, после расчета с машинисткой, особо разгуляться не на что. При беглом изучении карманов и рюкзака, я нашел купюру три рубля, единый проездной, мелочь и полторы пачки кубинских сигарет Лигерос. В Ховрино у меня еще есть ношеные джинсы, зимние кроссовки, куртка, и пара футболок. Вот и все имущество. Жутко крепкий Лигерос я брутально курю из-за дешевизны. Зарплата через неделю. Для меня и Сереги — последняя. Дальше будем бизнесменами.
Трясясь в автобусе, я смотрел на реальность девяностого года и вспоминал о том, что в прошлой жизни все это лето мы проторчали на пляже в Серебряном Бору. И что для беспокойства нет причин. Скоро мы начнем работать, и получать приличные для этих времен деньги. А пока перетопчемся. Но настроение было так себе. Несмотря на лето вокруг, мне было чуть муторно. Не хватало ярких красок. Скромно одетые пассажиры. Я поймал пару хмурых взглядов на свои шорты. Тускловатая серость за окном. Все буйство зелени не скрывает, что вдоль дороги намусорено.
Автобус из Крылатского до Сокола, на котором я еду, как раз проходит мимо Серебрянного Бора. Нужно только пересесть на троллейбус, что идет почти на пляж. Несколько компаний явно направляются туда. Но мне в противоположную сторону. Я вышел на остановке «улица Зорге». Поодаль куча «москвичей», «запорожцев» и «жигулей» вытянулись в очередь на шиномонтаж и в автосервис. Еще чуть дальше расположилась автотолкучка. Там можно купить автозапчати, и все для авто. Впрочем, и алкоголь с сигаретами, и книжки, и бог знает что еще, там тоже продается. Но основные товары все же автомобильные.
Добравшись до места, я увидел, что Серега приготовился. Подкатил мост под машину, рядом разложен инструмент. Обменялись рукопожатием и приступили.
Оказывается, я не забыл, что нужно делать, поэтому управились минут за пятнадцать. Потом еще минут за пять прокачали тормоза. И пошли мыть руки.
— Может, Андрюх, автосервис откроем?
— Нафиг?
— Неправильный вопрос, Андрей.
— А правильно?
— Почему? Вот как правильно! И я тебе отвечу, потому что государство заботится об автосервисах.
— Например?
— Например, выпускает автомобиль «Москвич». Можно начинать чинить прям на заводе. Вечный доход. Никогда не кончится. А дороги?
Мы уселись в машину, и выехали из ГСК.
— Ты знаешь, Сергей, я бы взял эту заботу сразу деньгами. Только кто ж даст?
— Ты хочешь сказать, что государство тебе должно?
— Нет.
— Не должно?
— Не хочу сказать.
Мы, по Зорге, проехали под Алабяна, и выехали на Волоколамку. Я смотрел по сторонам и вспоминал нынешнюю Москву. Неспешный трафик, допотопный транспорт. Свернули к площади Курчатова. Там рядом большой парк. План простой. Познакомится с девушками, и поехать на пляж в Серебряный бор. И развлекаться, как получится. Я вспомнил, что главное — следить, чтобы Серега не начал говорить про авиацию. Его рассказы про полеты действуют на девушек гипнотически. Как то так выходит, что девушкам кажется, что речь идет о персональных самолетах членов правительства и политбюро. Хотя, ни намека в эту сторону не допускается. Но девушек не проведешь, про какие еще самолеты может говорить, парень из-за руля Мерседеса?
В общем, в процессе Серегиных рассказов я могу делать что угодно, хоть надругаться над слушательницами. Хоть съездить на другой конец Москвы и вернуться. Никто не заметит. И не заподозрит, что Сергей — бывший курсант военно-авиационного училища, отчисленный за драку.
Но кусты в Серебряном Бору весьма способствуют более тесному общению с противоположным полом. А если нет, то просто сидим на берегу, перешучиваемся и купаемся. Все крайне незатейливо.
— Ух ты! Смотри какая! — заорал вдруг Сергей. Мы медленно ехали по улице Курчатова.
Я посмотрел. По дорожке к парку шла стройная блондинка с овчаркой на поводке. Симпатичная. Сероглазая, курносая. Не мой тип, но в принципе…
— Андрюха, ты осмотрись, вдруг понравится кто, а я приглашу девушку. — пресек мои намерения Серега.
