Читаем Попаданка По Полной (СИ) онлайн бесплатно

— Жирная!

— Свинья!

— Страшила! — кричали жестокие дети за моей спиной.

Думаю, с того дня, одного из многочисленно похожих на этот, прошло уже достаточно много времени, чтобы я осознала, чего хочу от себя по-настоящему. Но нет, это не занятия спортом, правильное питание или подсчёт калорий. Я твёрдо решила лечь под нож самого известного и от этого не самого дешёвого пластического хирурга Москвы! Именно этим желанием я горю уже около двенадцати лет. И всё это время я старалась максимально преобразить своё тело, подготовить его к новому личику, так сказать, но вышло у меня это, скажем так, не так, как я того ожидала. Генетика отца, у которого всю мою осознанную жизнь я наблюдала тонны лишнего веса, огорчала меня каждый божий день. А не очень симпатичное лицо матери, пусть стройной и грациозной, с холодной плиты могилы постоянно напоминало мне обо… мне.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — разбитые зеркала перед моим лицом, запачканные в алой массе вперемешку с клочками волос и новыми криками, всё же дарили, пусть и редко, но такой желанный душевный покой.

— Милая! Опять? — обеспокоенно спрашивает отец, не успей я и шагу из ванной сделать. Его огромный живот задевает косяк двери, а лёгкая одышка колет мои уши.

Ненавижу! Ненавижу себя! Ненавижу за то, что не могу перестать ненавидеть этот здоровый живот, этот лишний жир, эту широкую кость и эту тупую одышку.

— Не переживай, пап, мне уже лучше. Прости… ещё раз за это. Я обязательно куплю новое зеркало.

— Не сомневаюсь, — встревает в наш разговор Наташа — моя мачеха. Её ехидная ухмылка, как внезапно открывшаяся в земле трещина в бурлящий ад, ослепляет мои глаза, но тут же исчезает — Наташа повернулась к отцу лицом и прям вся засияла. Вот бы взять её эту актёрскую игру вместе с ней, запаковать в узкий ящик и отправить прямиком в Голливуд. Вот там бы ей и быть, а не здесь, не в нашей с отцом скромной обители.

— Может, я всё-таки позвоню психологу? А то мне уже надоело отмывать за ней пятна крови…

— Я понимаю, веду себя не как нормальный человек, но, даю вам честное слово, все эти психи прекратятся, как только я изменюсь, — я часто-часто киваю, смотря лишь в лицо моего батюшки, и довольная ухожу в свою комнату.

— У её матери тоже такой психоз был? Наверное, это что-то из генетики… — слышу я удаляющиеся шаги Натальи и тихие вздохи отца.

Он всё понимает. И всегда понимал. И поддерживал.

Пока его фирма не обанкротилась и нам не пришлось переехать на самую окраину города, дабы не только не платить огромные суммы за съём квартиры, но и избежать встреч с некоторыми озлобленными на моего отца людьми, мы жили душа в душу. Никита — так зовут моего отца — прекрасно понимал все мои чувства и мысли насчёт моей внешности, в нужные моменты подбадривал, а в другие успокаивал. В один прекрасный день он привёл домой её — эту стерву, помешанную на деньгах. Гнилая Наташа — такое я дала ей прозвище — совсем не желала быть со мной милой или, для начала, скромной. Нет. Она сразу же завладела каждым уголочком нашей тогда ещё огромной квартиры, затем добралась до активов и акций отца, потом стала совать свой нос и в мою личную жизнь, которая, на тот момент, оказывается, могла бы и быть. А потом всё пошло по одному очень знаменитому, но не такому уж и приятному месту. Благо, Наталья не ушла от отца. Думаю, в этом была замешана большая любовь.

Я захожу в свою комнату, но дверь на замок не закрываю — всё-таки я своё слово держу всегда, а одно из таких значило: «Ни за что не запираться в комнате, особенно в самые сложные моменты жизни». А вообще, таких обещаний было много. Одно, например, звучало как-то так: «Не связываться с подозрительными компаниями». И я его сдержала. Да ещё как! До сих пор не завела ни одного друга, ни одну компанию, ни одного питомца. Благо, я не схожу с ума в одиночестве, ибо мне попросту некогда сходить!!! Утром силовые занятия в зале и подработка, днём кардио и учёба, которая мне вовсе неинтересна, но ради хоть какого-то будущего семьи я всё же стараюсь, а вечером… Новые приступы себяненавистничества как раз между очередной подработкой и перерывом на ужин. И новые побитые зеркала, руки и уже приевшийся кровавый цвет на разноцветных пластырях, что закрыли собой все мои пальцы рук. Но скоро всё обещает измениться. Скоро изменюсь я и моё уродливое лицо. Кардинально!

— Значит, вы всё-таки решили изменить всё вышеперечисленное кроме разреза глаз? Это ваш окончательный выбор? — спрашивает меня Михаил Викторович — можно сказать, что мой единственный друг, а по совместительству и пластический хирург. Этому мужчине где-то за сорок, но он ведёт себя, как старик, пусть и по-доброму, но нотки нравоучений в его словах изредка прослеживаются. Обожаю этого парня!

— Да! — улыбаюсь я, сжимая края своей широкой толстовки с изображением черепа.

Широкая улыбка Миши мигом расправляет на моём обеспокоенном лбе все морщинки.

— Хорошо, тогда я назначу список тестов и повторных анализов на завтра, а там уже и решим, с чего начнём ваше изменение.

— А сегодня никак? — почти вскрикиваю я, поднимаясь со стула. Зачем Мишка так поступает? Он же полгода меня консультировал перед моим совершеннолетием, а сейчас так злосчастно оттягивает момент Х! Ни за что!

Рядом сидит его молоденькая ассистентка и любопытно хлопает наращенными ресничками, что-то попутно заполняя. При ней я и мой друг ведём себя как обычные пациент и врач, но, уйди она, что сейчас бы точно не помешало, мы бы сбросили все маски и поговорили по-нормальному.

— Екатерина, не могли бы вы сходить за предпоследними анализами Елены? — интересуется у девушки хирург, и я почти незаметно подавляю в себе смешок. Катюха такого точно не любит. Она ведь здесь, в этой частной клинике, главные уши и глаза. Ей ну просто необходимо знать всё про всё, а раз Михалыч её выгоняет, значит, наш разговор назревает быть интересным. Ну, это по её логике. По моей же логике хирург просто хочет попробовать (сбилась со счёта, в какой это раз) меня переубедить. Ничего не выйдет, Миш, я упёртая. Вся в мать.

— Понимаешь, Ленка, — смеётся он, нервно почёсывая переносицу, — твой организм не стал выносливее с позапрошлого года. Ты всё так же подвержена риску умереть на операционном столе, а твоим плохим анализам позавидует даже тот, кто так яро желает получить хороший больничный.

— Я справлюсь, я ведь…

— Нет! — перебивает меня Миша, сложив свои руки на стол. Сперва он, как и я, молчал, будто войдя в некий транс, а затем всё же произнёс: — Я знаю тебя не первый год, и ты меня тоже успела хорошо узнать. В конце концов, твой отец однажды помог мне и я пообещал ему сделать всё, чтобы ты была счастлива, но…

— Риск. Огромный, который упадёт на твою спину, дядя-хирург. Знаю я это, проходила, — я улыбаюсь, спокойной всматриваясь в трясущиеся хрусталики Михаила Викторовича, а затем понимающе киваю, переводя взгляд на белый стол. Говорю: — Но я хочу всё и сразу. Не хочу растягивать и так затянувшееся страдание ещё на целый год. Считайте меня вашей подопытной крысой. Сделайте всё возможное, но… спасите мою жизнь.

Миша тяжело вздыхает, когда я поднимаю на него полного горя глаза и тихо скулю.

— Просто посмотрите на это, — обвожу невидимым контуром своё лицо, — и примите уже решение, пожалуйста.

— Ты же в курсе, что никакая другая клиника тебя не примет? — ещё тяжелее вздыхая, вновь спрашивает хирург.

— Конечно. Вы — мой единственный шанс.

С минуту помолчав, мой спаситель, наконец, сдаётся.

— Хорошо, возьмёшь у Кати наши реквизиты и, как только всё оплатишь, можешь заселяться в палату.

В этот момент земля ушла из-под ног, ибо казалось, что ещё немного и Мишаня передумает, оборвёт ту тоненькую веточку моего спасения, и я, вместе со всеми своими желаниями и планами, кану в небытие.

Хотя до этого волнительного момента я и не задумывалась о том, что будет, откажи мне пластический хирург…

Не важно! Этот день настал! Настал! Я стану красоточкой! И не важно, что бедной, питающейся лишь роллтоном и водой, хотя первое и то нельзя будет. Но, опять же… НЕ ВАЖНО! Не важно! Всё в этом мире не важно, пока у тебя есть красивое лицо и подтянутая фигура. О втором Михаил Викторович тоже позаботится, отрезав мне пару килограмм лишней кожи.

— Прошу прощения, но вам не хватает средств на карте, — удивлённо вскинув брови, сообщает мне симпатичная блондиночка с накаченными губами.

— Что, простите? — сделав вид, что не расслышала, спрашиваю я.

— Вам не хватает средств для перевода. Может, с кассой какие-то проблемы.… Сейчас позвоню в техподдержку.

И пока блондиночка возится за стойкой регистрации, я стою и не могу принять тот факт, что всё вокруг меня — реальность, а я сейчас не сплю. Бросаюсь к телефону, чтобы проверить свой счёт, и захожу в онлайн банк. Пока тот грузится, раздражая меня своим бесконечным полумесяцем, я про себя вспоминаю все ранее услышанные молитвы и всех известных богов, но на ум, как назло, лезет совершенно другое, а именно — не украли ли у меня мошенники деньги, не ошиблась ли эта милая дурочка с какой-нибудь циферкой и… не сплю ли я.

«Остаток: 100 рублей» — высвечивается мне надпись.

— Прошу прощения, но вы уже списали все мои средства, — тянусь я рукой к плечу девушки.

Та быстро ко мне поворачивается и, изобразив смущённое личико, проговаривает:

— Простите, но мы ничего не списывали. Вы можете посмотреть свою историю операций и убедиться в этом самим.

Дрожащими руками и с оглушительным звоном в ушах я повторно достаю телефон, опять его включаю и вновь захожу в приложение банка.

Листаю и листаю в нём по каждой функции, пока не нахожу «все операции». Перевести дыхание не даёт соскользнувший палец. Бац! И я вижу то, о чём никогда бы и не подумала — списание всех моих средств от знакомой фамилии и инициалов. Но как так вышло?

Звоню отцу и дрожащим голосом спрашиваю, где сейчас находится его возлюбленная, на что получаю ответ, что та внезапно собрала все вещи и скрылась в непонятном направление, а затем получаю в свой адрес кучу вопросов и грустных предположений.

— Как она могла так поступить? Мы же с ней не ссорились…

— Пап, — заикаясь, перебиваю его я, — ответь мне, Наталья знала пин-код от моей карточки?

— Конечно, мы же тогда вместе с ней её оформляли, и все бумаги были у неё. А что?

— Папуль, — чуть ли не плача, шепчу я в трубку, — кажется, она перевела себе все мои деньги и… бросила нас.

Молчание. Долгое и пугающее. Никогда не хотела разбивать сердце тому, одному-единственному, кто остался в моей жизни, но сейчас это вынужденная мера.

— Пап, что мне делать? — спрашиваю я, не находя себе места. Медленно сажусь на пол, игнорируя взволнованную блондинку, кружащую возле меня с белой ватой, пропитанной чем-то вонючим.

— Спокойно, милая, мы отыщем её.

— Пожалуйста, Михаил Викторович, сделайте что-нибудь. Она просто села и застыла вот так, — слышу я отдалённый от меня голос.

— Не волнуйтесь, Оксана, сейчас приведём её в чувства.

А затем слышу рядом с самым ухом знакомый голос:

— Лена? Ле-на! Очнись. Всё хорошо, слышишь?

— Я не стану красивой, — шепчу я себе под нос, уже не сдерживая слёзы, — И весь мой труд коту под хвост… Я так и останусь с этим лицом на всю жизнь. А нужно ли мне это?

Секунда, и я слегка вздрагиваю от иглы, которую Миша вводит в мою руку.

— Что это? — спрашиваю я у хирурга.

— Это поможет тебя расслабиться и отдохнуть.

— Это не поможет мне. Лучше просто умереть.

— Не говори так, Ленка, мы уже всё решили.

— Правда? — я поднимаю глаза на врача, но мне уже не удаётся его разглядеть — лишь белое пятно на сером фоне.

— Да, но сперва тебе надо прийти в себя. Отдыхайте, Елена Никитовна.

— Что по наркозу?

— Всё в порядке.

— Свет?

— Вот.

— Приборы?

— Готовы.

— Хорошо, начинаем по моей команде.

— Что мне нужно будет сделать вашему знакомому? — спрашиваю я, не слыша свой голос.

Белое пятно становится чётче, и вот я уже вижу вблизи лицо Михаила, наклонившееся к моему уху.

Он шепчет мне:

— Ты отправишься в другой мир в качестве Маяшки — это что-то вроде нашей «свахи».

— О чём вы? — спрашиваю я, понимая, что начинаю медленно погружаться в сон.

— Твоя задача — отыскать ту самую для Его Величества. Понимаю, звучит бредово, но, пожалуйста, не пугайся. Ты вернёшься на Землю, как только выполнишь услугу.

— Вы сейчас угораете надо мной? — смеясь, спрашиваю я. Уже и не соображаю, что несу и о чём мыслю, мне просто хочется забыть о том, что моя горе-мачеха перевела себе все мои накопления и смылась, поджав свой крысиный хвост, и даже не удосужилась набрать отцу или просто написать. Бедный мой папа. Мало того, что дочь из-за своих комплексов по поводу внешности мозги выносит, так ещё и новая жена неверной оказалась. Вот бы мне просто заснуть и проснуться в красивом теле с прекрасной внешностью, чтобы кругом окружали такие же прекрасные люди, а рядом счастливый отец.

— Не забывай, что сюда ты вернёшься уже той, кем желала быть всю жизнь. И удачи тебе, Лена, — слышу я напоследок, а затем проваливаюсь во что-то зыбкое и такое тёплое.

Сперва я падаю. Долго и как-то медленно, будто бы Алиса из той странной книжки. Но, не проходит и минуты, как меня накрывает чем-то освежающим, будто бы морской бриз, только не солёный.

— Очнулась? — слышу я обеспокоенный голос над собой.

Открыть глаза я боюсь, так как мой последний разговор с хирургом, пусть и мыльно, но я запомнила. А голос, звучащий надо мной, далеко не голос Миши. В нём есть доля хрипоты, но звучит он приятно. Мужской.

— Небось померла девка, — тут же улавливаю я грубый женский голос где-то правее первого.

— Нет, она дышит и она проснулась, просто глаза почему-то не открывает…

— Эй, милочка, — опять раздаётся грохочущий голос незнакомки, — ты разучилась просыпаться или что? А ну живо…

— Спокойно, Марелла, будь вежливее с новой свахой. В конце концов, девочка прибыла к нам из чужого мира и сейчас наверняка растеряна и напугана.

— Хорошо, Мориц, но ты ей хорошенько объясни, когда она закончит притворяться, что в следующий раз такие наглые выходки ей боком… выйдут.

— Ты уже пошла? — интересуется незнакомец, и я остро чувствую, как он начал отдаляться от меня.

— Да, пора подготовить главный зал Его Величества к приёму невест.

— Хорошо, а я тогда позабочусь о девочке. Удачи.

— Так ты не собираешься вставать? — интересуется через несколько минут незнакомец.

Открыв глаза и хорошенько проморгавшись, я вдруг спрашиваю:

— Кто такая Маяшка?

— Ох, Михаил всё за своё… Это довольно старое слово, которое мы используем крайне редко. В нашем мире обычно говорят «сваха», а не «Маяшка», пусть и второе слово имеет куда уважительный характер.

Я, наконец, начинаю видеть. Сперва мне открылся вид на довольно высокий и тёмный потолок, явно мраморный, с белыми разводами и пятнами. Затем я поднялась и огляделась повнимательнее: рядом с кроватью, на которой я и находилась, сидел, спокойно сложив руки на коленях, мужчина в преклонном возрасте с очень длинной бородой, явно достающей до пола, и, как и я его, внимательно изучал меня.