Читаем Королевство поющих ветров (СИ) онлайн бесплатно

 Ребенок выглядел истощенным, но ни синяков, ни ссадин на его теле не было, только на спине осталось красное пятнышко – след от кольца. Аккуратно сняв с младенца цепочку, принц поднес перстень к глазам и, вглядевшись в выгравированную на золоте надпись, вздрогнул. Еще не прочитав ни строчки из лежащего на дне корзины письма, он уже знал: человек, давший ему жизнь, никогда не вернется.

 Это был последний раз, когда Карл заплакал, не в силах сдержать рвущегося на волю горя. Обхватив голову руками, мальчик уткнулся носом в шерстяное одеяло и глухо застонал. Прошлое таяло как сон, унося с собой короткие дни детства. Бремя новой ответственности ложилось на плечи неподъемным грузом.

 Маленькая пяточка слегка толкнула его в лоб. Подняв голову, принц взглянул на ребенка, а затем, вытерев рукавом слезы, встал. Не в его воле было исправлять совершившееся, а потому не стоило терять время на праздные сожаления. Будущее было сокрыто, однако настоящее лежало на ладонях и требовало решений. Отныне, это являлось его долгом перед Богом, отцом, и народом.

 Конверт был холодным и слегка влажным, а восковая печать оказалась неровно надломлена. Помедлив, Карл аккуратно расправил слипшуюся бумагу. В некоторых местах строчки уже заметно расплылись, но все еще были читаемы. Аккуратный почерк, несколько мелковатый, потому как пишущий, вероятно, спешил, он узнал бы среди тысяч.

 Поднеся исписанный лист к губам, мальчик закрыл глаза и поцеловал пахнущую сыростью бумагу – последнее, чего касались руки его отца, когда он думал о нем.

 «Сын мой», - было выведено вверху страницы, - «прими мое благословение и последнюю волю всем своим сердцем и разумением».

 Письмо было длинным. Казалось, будто он читал вечность. Читал, перечитывал и вновь начинал сначала. Предчувствие не обмануло: отец до конца прошел путь истинного сына Крови и сумел исполнить долг, отдав жизнь во имя того, во что верил. Он многое успел рассказать об обстоятельствах, которые привели к его падению, напомнил о моментах, которые, как считал, сын мог забыть, назвал имена тех, кто мог помочь в будущем и тех, кто сделал все, чтобы этого будущего не было.

 Никогда еще в душе Карла не было такого хаоса и смятения. Ненависть, боль, гордость от того, что он ни секунды не поколебался исполнить волю своего короля, и какое-то странное чувство торжества… Мечты остались мечтами, планы разлетелись, словно карточный домик, а где-то в самой глубине сердца затаился какой-то недобрый азарт.

 «…И дано будет Главе рода видеть судьбу своих детей, дабы не прервалось наследие Валлора до скончания веков», - гласила легенда об Арматее. Мальчик хорошо запомнил эти слова и много думал над ними, строя предположения о собственной судьбе. Имел ли он власть и право взглянуть на грядущее, открытое отцу?

 Не найдя ответ, Карл осторожно взял сестру на руки и, выпрямившись, закрыл глаза.

 Ветер… Кровь стекала с его пальцев и капала в пропасть. Он держал ее руку крепко, не давая шевельнуться и отступить. Дышать становилось все труднее, из глаз текли слезы, высыхая на горячем ветру, а земля под ногами мелко дрожала. Занеся белый кинжал и онемев от ужаса, принц смотрел в затуманенные васильковые глаза…

 Вздрогнув, мальчик пошатнулся и, прижав к груди ребенка, со сдавленным всхлипом опустился на кровать.

 По стеклу барабанил дождь. Откинув одеяло, я встала на холодный пол и, обогнув ширму, подошла к окну. Фонарь над входной дверью отбрасывал на крыльцо тусклое кольцо света, в котором был виден мокрый красный коврик и жмущийся к деревянному косяку кот.

 Тихий вздох в глубине комнаты заставил меня обернуться. Что-то проворчав во сне, брат лег на другой бок и затих. Вскоре его дыхание снова стало ровным и спокойным. Подождав еще минуту, я тихо подошла к двери и осторожно повернула железную ручку. Раздался короткий скрип, по полу потянул сквозняк.

 В коридоре было темно, дождь продолжал барабанить по крыше, заглушая едва слышимое жалобное мяуканье. Держась рукой за стену, я нащупала дверь и зашла в комнату Кристиана.

 -Ты забыл впустить Баму! – мой шепот прозвучал неожиданно громко, но ответа так и не последовало.

 Удивленно нахмурившись, зажгла свет. Кровать была аккуратно застелена, на закапанной воском тумбочке лежал повернутый набок будильник – стрелки показывали половину шестого утра.

 Прерывистый стук я скорее почувствовала, а не услышала. Впрочем, брат вполне мог забыть ключи, такое уже не раз случалось. Решительно нажав на выключатель, выбежала в коридор. Дождь на улице немного стих, было слышно, как гуляет по крыше ветер. Невольно поежившись, я остановилась у двери, и, поправив упавший с плеч шерстяной платок, нерешительно дотронулась до торчащего из замочной скважины ключа. Открывать почему-то не хотелось…

 -Кристиан?

 Снаружи раздался приглушенный кашель. Вздохнув, я дважды повернула запястье и, нажав на ручку, отошла, чтобы пропустить брата. Маленькая тень, задев меня пушистым боком, стремительно метнулось внутрь.

 -Простите за столь ранний визит, - голос человека, застывшего на пороге был неестественно низок, - я ищу Карла Валлора. Вы, очевидно, его сестра?

 Растерявшись, я машинально кивнула, и, на всякий случай, отступила еще на шаг. Словно почувствовав мой страх, гость убрал протянутую было руку в карман плаща.

 -Проходите, я сейчас его позову.

 -Не стоит, - тотчас же ответил мужчина и быстро зашел в дом.

 Его движения и голос были настолько спокойными и уверенными, что я не сумела среагировать, когда резко выбросив руку вперед, он схватил меня за горло и повалил на пол.

 «Господи!», - мысленно взвыла я, услышав собственный сдавленный хрип.

 Весь мир превратился в сплошную пульсацию боли и предсмертного ужаса – сопротивляться не было сил.

 -Кричи, ну же! Кричи! – его пальцы слегка разжались, позволяя сделать вдох.

 -Пожалуйста… - едва слышно выговорила я, пытаясь его оттолкнуть, - пустите…

 Мужчина коротко выругался и, обернувшись, толкнул стоявшую поодаль массивную вешалку. С грохотом, от которого, казалось, содрогнулся весь дом, она упала и откатилась на несколько сантиметров к входной двери. Спустя пару секунд, послышались торопливые шаги. Отпихнув меня, незнакомец вскочил на ноги и выхватил из-за пояса искривленный кинжал.

 -Сын похож на отца! – увидев застывшего посреди коридора человека, прошипел он. - Его величество всегда поспевал к самому финалу.

 Воспользовавшись неожиданной свободой, я стала незаметно отползать к стене.

 -Назовите себя, - в голосе Карла неожиданно прозвучали властные нотки. – По чьему приказу вы действуете?

 -Разве это так важно? – усмехнулся мужчина и, обернувшись, поймал мой взгляд. – Жаль, что не понимал раньше, как опасно идти против воли Совета! Придушить ее пеленками было бы намного проще, не так ли?

 Лицо брата осталось спокойным, только губы скривила странная усмешка. Сжав рукоять отцовского меча, он неотрывно следил за каждым движением своего противника. Внезапно, я словно очнулась. Оценив расстояние, которое отделяло брата от стоявшего возле меня человека, собрала все силы и резко откатилась в сторону. Сверкнувшая в воздухе сталь, заставила на мгновенье зажмуриться. Словно подкошенный, мужчина упал навзничь. Возле его головы по полу медленно растекалось темно-алое пятно.

 -Ты в порядке? – опустив клинок, Карл обогнул тело и подошел ко мне.

 -Больно… - говорить и вправду было тяжело, горло все еще сдавливал невидимый обруч.

 Судорожно вздохнув, я с трудом села. По отполированному лезвию меча к его ногам стекали на пол капельки крови.

 Нагнувшись, брат внимательно осмотрел меня, а затем, взял на руки и понес в комнату. Уткнувшись в его плечо, я закашлялась. Уютный маленький мир за несколько мгновений вдруг перестал быть безопасным и светлым, а реальность застыла где-то на грани яви и сна.

 -Спи, моя хорошая, - подоткнув одеяло, негромко произнес брат, - ничего не бойся.

 Я хотела было ответить, но только заплакала. Присев на край постели, он взял мою ладонь и стал что-то успокаивающе напевать. Слова звучали знакомо, но понять их значение не удавалось.

 -О чем эта песня? – спустя минут десять, спросила я, сумев, наконец, открыть глаза.

 Сбившись, Карл замолчал. На мгновенье показалось, что в его взгляде мелькнуло раздражение.

 -Отец пел ее, когда укладывал нас с братом спать… Это гимн Поющим ветрам, никто уже не помнит его автора.

 -Красивая мелодия...

 -Возможно, ты заметила сходство с языком, которому я тебя учил… - дождавшись пока я кивну, он одобрительно улыбнулся: - Это его Древнее наречие. Мы действительно принадлежим к довольно малочисленному, по меркам этого мира, народу… И, поверь, я никогда не лгал, рассказывая о прошлом нашей семьи, равно как и не открывал всей правды. Надеюсь, ты сама вскоре поймешь почему.

 -О чем ты? – мне снова стало тревожно и холодно.

 -Пришло время ответить на все отложенные вопросы. Как не желал бы я повременить, жизнь, похоже, не оставляет такой возможности, – он вдруг запнулся и, нахмурив брови, прислушался. – Отдохни немного, я должен переговорить с Кристианом - нужно решить, как быть дальше.

 В прихожей хлопнула дверь. Улыбнувшись, Карл быстро поднялся и поспешил навстречу брату.

 Поправив подушки, я села и оглядела комнату. Плетеная ширма отгораживала постель от письменного стола и маленькой библиотеки, которую братья собирали для меня на протяжении нескольких лет. Слева от окна висела в углу старинная, уже потемневшая икона, под ней, покачиваясь на сквозняке, горела маленькая лампада. Протянув руку, я взяла с прикроватной тумбочки фотоальбом и, положив на колени, открыла толстую кожаную обложку.

 Я не помнила своих родителей. Когда они погибли, братьям было всего двенадцать, поэтому нас троих под опеку взяла родная сестра матери. К сожалению, ее я тоже помнила расплывчато - женщина умерла в год, когда Карл поступил в медицинскую академию. С того времени я осталась на его попечении. Впрочем, если верить словам Кристиана, близнец исполнял роль моей матери с самого первого дня, как впервые взял на руки. Я чувствовала, что это было правдой, поскольку испытывала к брату дочернюю любовь и привязанность.

 Мои ранние детские фотографии были сделаны в основном в ателье: худенькая девочка с невзрачными чертами лица и заплетенными в две косы пепельно-серыми, мышиного цвета, волосами. Только синие глаза, немного смягчали общее впечатление – они были моим украшением.

 Я отчетливо помнила день, когда Кристиан купил свой первый фотоаппарат. Увлекаясь живописью, он с интересом стал осваивать новое искусство, причем сделанные фотографии получались куда лучше его бесконечных посредственных картин.

 Раскидистая крона дерева бросала на землю пятнистую тень. Мы втроем стояли напротив огромного ствола, улыбаясь в объектив. Поскольку братья были одеты одинаково, отличить их можно было только по взгляду: Карл всегда смотрел прямо и пристально, Кристиан словно бы исподволь. Смеющейся девочке, которая держала их за руки, на вид можно было бы дать лет одиннадцать, но я точно помнила, что фотография была сделана в начале первого учебного года - из-за высокого роста, я всегда казалась старше своих лет.

 В конце альбома, лежал единственный не приклеенный снимок, сделанный и подаренный Марком совсем недавно. На нем я стояла на фоне парка и улыбалась, держа в руке маленький букетик. Счастье, тихое и безмятежное, окутывало мое сердце, когда этот светлый юноша находился рядом. Мы знали друг друга с детства, но с возрастом дружба переросла в нечто более глубокое. Карл, казалось, никогда не уставал повторять, что молодой человек мне не пара. Возможно, именно благодаря его непреклонности, чувства, которые вначале были обыкновенной детской влюбленностью, дали глубокие корни.

 Несколько цветных фотографий хранили память недолго пребывания в Америке. Ферма дядюшки Пола запомнилась бесконечным солнцем и блеяньем овец по утрам. Все те дни я скучала по морю и, если бы не уроки верховой езды, которыми Карл пытался меня занять, каникулы были бы испорчены.

 Наступившая тишина заставила отвлечься от нахлынувших воспоминаний. Отложив альбом, я насторожилась. Задев приоткрытую дверь, в комнату вальяжно зашел огромный рыжий кот. Вытянув вверх толстый полосатый хвост, он демонстративно потерся мокрым боком о ножку кровати, а затем запрыгнул мне в ноги и замурлыкал. Улыбнувшись, я снова откинулась на подушку.

 -Не думаю, что стоит ее будить, - в голосе Кристиана отчетливо слышались раздражение и страх.

 -Боишься?

 -Следовало рассказать все раньше, а не тянуть до последнего. Почему я теперь должен присутствовать при этом представлении?

 Карл хмыкнул, но промолчал.

 -Ты наверняка знал, что так будет, не лги! Пол обмолвился летом, что пять лет назад предчувствия тебя не обманули, и судя по тому, что мы имеем сейчас…

 -Эти события никак не связаны. Орден тогда прислал убийцу, чтобы освободить своему кандидату путь к власти. Да, я приказал Андерсону застрелить его, но возможно именно это дало нам отсрочку. Сегодняшний гость совсем другого порядка, не удивлюсь, что именно он тогда принес сестру в Большой мир. Признаю, я допустил ошибку, считая, что этот человек вернулся на родину, но теперь ошибка исправлена.

 -Чудом, брат, чудом!

 -Возможно, но учитывая, что тебя вообще не было поблизости, моя вина ничтожна!

 Последовала небольшая пауза.

 -Я хотел убедиться лично… - сбивчиво ответил Кристиан, будто извиняясь.

 -И?

 -Цикл западного лепестка действительно сбился – ветер запел. Ты был прав.

 -В таком случае, у нас не больше четырех часов для принятия решения. И, как кажется, выбора больше нет, – тяжело сев на край постели, Карл осторожно взял мою руку и нащупал пульс.

 -Это безумие! Что мы сможем?

 -В отличие от тебя, Кристиан, я думал над этим почти пятнадцать лет. И, если ты наконец-то готов мне доверять, то сделать мы сможем очень многое. Никто не посмеет оспорить ее права!

 -Никто и не допустит, чтобы она эти права предъявила!

 -Отец дал приказ, я выполню его волю. Если хочешь, можешь оставаться здесь.

 -Разумеется, нет! Я пойду за тобой куда угодно, и ты это знаешь. Просто не уверен, что смогу быть полезен.

 -Твоя помощь не потребуется, нужно только доверие – нам следует держаться вместе и сейчас, и в будущем.

 Разбуженный этим спором, старый кот потянулся и спрыгнул на пол. Пора было просыпаться. Глубоко вздохнув, я отдернула руку, которую брат все еще держал, и открыла глаза.

 -Извини, что разбудили, - примирительно сказал Карл, погладив меня по голове. – Как себя чувствуешь?

 -Нормально.

 -Хорошо, милая. Кристиан, будь добр, свари нам кофе и покрепче.