Читаем Лалли и Звездочка онлайн бесплатно

Лалли было шесть лет. У нее не было ни отца, ни матери, ни братьев, ни сестер, — никого, кроме старой бабушки Стины, а бабушка Стина была такая угрюмая старуха! Она была очень сурова с Лалли, никогда ее не ласкала, заставляла весь день работать, часто бранила и даже била ее. В целом мире не было у Лалли никого, кто-бы любил ее!

Трудно жилось Лалли на свете без ласки, без привета. Никому из людей не нужна была ее любовь, и Лалли полюбила цветы, деревья, зверей и птиц. Старая избушка бабушки Стины стояла на самой опушке леса, и Лалли, когда была свободна, убегала в лес.

Бабушка Стина мало разговаривала, никогда не улыбалась, не шутила, и Лалли боялась ее как огня. Да и других людей Лалли тоже боялась. При них ее головка всегда была опущена, большие глаза смотрели испуганно, работа плохо спорилась в ее руках; она пряталась от людей, стараясь не попадаться им на глаза. Бабушка Стина никогда не слыхала, как Лалли смеется, да, сказать по правде, она и не хотела этого слышать: она терпеть не могла шумливых детей.

Но зато, когда Лалли была одна в лесу, она сразу делалась другой: ее глаза разгорались, щеки розовели, губки весело улыбались; она громко разговаривала сама с собой и со всем, что ей попадалось на глаза, и часто заливалась веселым, звонким смехом. Если бы кто-нибудь из соседей или сама бабушка Стина увидала ее тогда, они наверное не узнали бы Лалли.

И какие веселые игры умела устраивать Лалли в лесу? Она играла с цветами, с высокой травой, с кустами шиповника, играла с птицами, жучками, бабочками. Лалли разговаривала с ними, и ей казалось, что они прекрасно понимают ее. Что за беда, что сами-то они не говорили!

Лалли казалось, что здесь, в лесу, нужны ее заботы и любовь, и она заботливо подсаживала гусениц на листья, помогала в работе муравьям, перенося поближе к муравейнику разные палочки и соломинки, кормила птиц хлебными крошками, которые дома набирала за день.

В лесу у Лалли было всегда много дела: здесь надо было спасти муху, попавшуюся в паутину к толстому пауку, там положить в гнездо выпавшего птенчика, прогнать ястреба, кружившегося над испуганным зайченком.

В лесу для Лалли на земле был разостлан мягкий душистый ковер из травы и моха, на котором так хорошо было поваляться; высокие деревья своими ветвями закрывали ее от солнечных лучей, ручей, весело журча по камням, приносил самую свежую, чистую, как хрусталь, воду, в траве под кустами всегда был готов вкусный обед из спелых ягод земляники и черники; орешник припасал для Лалли свои крупные спелые орехи; птички, пчелы и жуки носились вокруг нее, пели и жужжали, а кузнечики в высокой траве трещали свою веселую песенку.

Под развесистыми ветвями старой-престарой густой ели Лалли устроила себе славное, уютное гнездышко и, забравшись туда, подолгу сидела или лежала на мягком пушистом мхе и слушала, слушала, как шумят ветви старой ели…

И под шум ее ветвей много и долго думала бедная девочка. Она думала о том, как тяжело ей живется, что никто ее не любит, что ведь есть же счастливые дети, у которых есть мать, отец, братья и сестры, которые любят их и с которыми можно играть и смеяться. И слезы капали из глаз девочки, когда она вспоминала свои обиды и огорчения. А старая ель все шумела и шумела, да так тихо и спокойно, что сердечко девочки успокаивалось, и она тихо и сладко засыпала.

«Лал-ли! Лал-ли!»-раздался с опушки старческий голос: это бабушка Стина зовет ее! Лалли испуганно вскакивает и снова вдруг делается маленькой, бедной, робкой, неловкой Лалли и со всех ног пускается домой. Там ждет ее суровая бабушка Стина. И опять работа не клеится в ее руках, и опять то и дело раздается окрик:

— Лалли, несносная девчонка, опять ты зеваешь! Да что же за наказание возиться с этим ребенком!..

Однажды утром бабушка Стина послала Лалли на ручей за водой. Итти нужно было лесом. В лесу в этот день было как-то особенно весело и радостно: Лалли казалось, что никогда еще солнце не светило так ярко, деревья не были так зелены и птицы никогда еще не пели так звонко в кустарнике.

Пчела гудела над цветком, кузнечики трещали в траве, колокольчики качали своими голубыми головками. Лалли было весело, и ей казалось, что все: и трава, и лес, и птицы, все веселится с ней, радуется ее приходу.

«Ах, как хорошо сегодня в лесу, как хорошо! И как ярко светит солнце, как весело поют птицы!» думала Лалли, то подпрыгивая на одной ножке, то останавливаясь над большим жуком, то бегом пускаясь вперед.

А как весело журчал ручей! Он прыгал и скакал по камням, точно бешеный, громко журчал, брызгался, крутил и трепал попавшие в него прутья и соломинки.

Лалли было так хорошо, что она не ушла бы отсюда! А между тем медлить было некогда: бабушка Стина не любила дожидаться. Лалли нагнулась к ручью, чтобы зачерпнуть воды, и вдруг услышала чей-то писк. Лалли подняла голову и прислушалась. Где-то кто-то тихо пищал, да так жалобно!

Лалли оглядывалась во все стороны, прислушивалась и вдруг вскрикнула, выпустила из рук кувшин и стрелой бросилась вперед: в воде между камнями темнелось и барахталось что-то темное, маленькое…

В одну секунду Лалли была уже там. Это был маленький щеночек, мокрый, жалкий, на шее его был привязан мешок с камнем, и мохнатенькая головка с белым пятном на лбу едва держалась над водой.

Лалли вытащила щенка из воды, отвязала мешок, села на берегу, положила щенка себе на колени и стала обтирать его своей юбкой, старалась согреть его. Щенок пригрелся и заснул у нее на коленях, а Лалли, боясь пошевелиться, сидела на траве, тихонько поглаживала его и ждала когда он проснется.

Сначала Лалли забыла и думать о кувшине и о бабушке Стине, но когда щенок крепко заснул у нее на коленях, Лалли вдруг вспомнила, что ей сильно достанется. Но что же делать со щенком, куда бедняжку девать и как же разбудить, когда он так измучился и теперь так сладко спит? И Лалли все держала его, гладила и согревала.

Долго в этот день пришлось дожидаться воды бабушке Стине и, когда, наконец, Лалли принесла ее, ее левая щечка сильно покраснела от тяжелой руки бабушки Стины.

Но сегодня даже это не опечалило девочки: она была так счастлива, что слезы только на минуту выступили на ее глазах. Да и когда же было плакать? Надо было скорее кончать работу: ведь там, под старой елью, ждал ее голодный щенок! Улучив свободную минутку, Лалли побежала опять в лес.

Щенок был на том же самом месте, где она его оставила. Он спал на мягком мху под елью. Услышав шаги, он залаял, выскочил из-под ели, бросился к Лалли и перевернулся перед ней на спину, радостно визжа и виляя хвостом. Лалли ласкала щенка, кормила его припрятанным от своего обеда кусочком хлеба.

Так у Лалли завелась своя собака.

Лалли назвала щенка Звездочкой, потому что на лбу у него была точно белая звездочка. Теперь у Лалли было кого любить и о ком заботиться.

Когда собака поела, Лалли схватила Звездочку за передние лапки и стала кружиться с нею. Потом она опустилась на траву и принялась устраивать под ветвями старой ели домик для Звездочки. Надо было устроить щенка так, чтобы никто не мог найти его и бросить опять в ручей.

Лалли с большим трудом притащила из дома старый деревянный ящик и опрокинула его над щенком. Когда у нее не будет времени сидеть с ним, он должен будет лежать под ящиком, а чтобы ему не было там темно и душно и чтобы он мог выглядывать на свет, Лалли проделала в одной стенке ящика два маленьких окошечка.

Теперь у Звездочки был дом; мох и трава были ее постелью, а старый платок Лалли, ее единственный платок, в который она завертывалась, когда зябла, был для собаки одеялом; в углу стояла старая жестянка с жидким, синим молоком; это была половина обеда Лалли.

Если бы бабушка Стина спала не так крепко в эту ночь, она заметила бы, что Лалли не спит и все время вертится на своем сеннике; Лалли все думала о Звездочке. Только под утро, когда стало светать, Лалли заснула, и во сне ей мерещилась милая Звездочка.

С тех пор, как Лалли нашла Звездочку, она стала совсем другой. Теперь она всегда была весела, быстро справлялась со всякой работой и даже начала поправляться, — щечки ее порозовели.

Теперь бабушке Стине уже не приходилось сердиться на то, что Лалли долго ходит, когда она посылает ее за чем-нибудь: девочка летела со всех ног и возвращалась очень скоро. Но зато, как только у нее была свободная минутка, Лалли убегала в лес и не возвращалась до тех пор, пока до нее не долетал зов бабушки Стины.

Раз как-то бабушке Стине пришлось проходить по лесу неподалеку от ели, где любила сидеть Лалли. Вдруг она услыхала веселый разговор и смех. Это смеялась Лалли.

«С кем это она разговаривает? — подумала бабушка Стина. — И что за глупая выдумка прятаться в лесу под деревьями!»

Бабушка Стина подошла поближе, осторожно раздвинула ветки и заглянула под ель.

Под широкими ветвями ели, на траве сидела Лалли; ее глаза смеялись, щеки горели, волосы растрепались… на голове у нее был надет венок из колокольчиков: прямо перед ней сидел на задних лапках прехорошенький коричневый щенок с белой звездочкой на лбу и, казалось, внимательно слушал то, что говорила ему Лалли. На ушах у него тоже был надет венок из колокольчиков.

— Помни, Звездочка, — говорила Лалли:-никогда не вылезай без меня из своего домика! Если ты вылезешь, злые люди поймают тебя и опять бросят в ручей. Берегись их, Звездочка! Никогда не бегай за мной, а то увидит тебя бабушка Стина: она такая большая, сильная и совсем не умеет смеяться; когда она говорит, у меня сердце так вот и сжимается от страха. Глаза у нее такие черные и страшные. А как она больно бьет, Звездочка! И она никогда не ласкает меня так, как я тебя!..

И девочка погладила щенка по головке; венок и без того чуть держался на ушах собаки, а теперь свалился, и Звездочка стала трепать его. Лалли рассмеялась и кинулась отнимать у щенка венок. Но от венка остались одни клочья! Щенок успокоился и взобрался на колени к девочке.

Как раз в эту минуту Лалли подняла голову, да так и замерла: бабушка Стина смотрела на нее сквозь ветви ели! Лалли вскрикнула, обвила Звездочку руками, прижала ее к себе и вытаращила свои испуганные глазки на старуху.

Что-то будет теперь?! Сердечко Лалли сильно билось, она ждала. Но ничего ужасного не случилось. Лалли с удивлением заметила, что сморщенные губы бабушки Стины улыбаются:

— Ах, какая хитрая собачонка! — сказала бабушка Стина таким ласковым голосом, какого Лалли никогда не слыхала от нее. Бабушка Стина пробралась сквозь чащу ветвей, нагнулась и погладила Звездочку по голове; собачонка потянулась, состроила ласковую мордочку, прижала уши, завиляла хвостом и лизнула руку бабушки Стины.

Бабушка Стина позволила взять Звездочку в избушку. Теперь уже незачем было прятать ее в лесу под ветвями старой ели; она могла спокойна жить у бабушки Стины, спать на сеннике вместе с Лалли и получать свою половину Лаллиного молока.

Звездочка была очень умная собака, — по крайней мере, Лалли думала, что красивее и умнее Звездочки не было никого на свете; то же самое думала, вероятно, и Звездочка про Лалли. Звездочка была готова умереть за Лалли, и Лалли готова была на все ради Звездочки.

Они никогда не расставались. Кто видел кончик хвоста Звездочки, тот наверное знал, что и Лалли была где-нибудь поблизости. Когда Лалли сидела на крыльце хижины и шила, собачонка лежала около нее и внимательно следила за каждым ее стежком, а когда Лалли бежала за водой, Звездочка весело прыгала около нее и старалась достать кувшин зубами, точно хотела помочь нести его.

А как Звездочка умела великолепно играть! Они бегали вдвоем с Лалли по лесу, как бешеные, играли в прятки, и звонкие голоса их раздавались по всему лесу.

Когда искать приходилось Звездочке, она притворялась слепой и, хотя Лалли пряталась так плохо, что Звездочка видела ее так же хорошо, как если бы она сидела перед самым ее носом, Звездочка долго искала ее то здесь, то там, — а то ведь иначе и игры бы никакой не было! Звездочка прекрасно понимала это! Она рыла землю, бегала туда и сюда, заглядывала под кусты, обнюхивала воздух, смотрела на облака и верхушки деревьев, точно девочка могла улететь туда, и отрывисто лаяла, точно спрашивая:

«Да куда же это она, наконец, девалась? Лалли, да где же ты?»

Лалли видела все это и смеялась так громко, что Звездочке приходилось притворяться не только слепой, но еще и глухой, чтобы не найти ее сейчас же.

Так продолжалось до тех пор, пока девочка не кричала: «Ау, Звездочка! Ищи!»

Тогда Звездочка летела к ней со всех ног, прыгала на нее и визжала так радостно, как будто бы они не видались, по крайней мере, полгода. Словом, им было превесело.

Когда поспели ягоды, Лалли и Звездочка вместе ходили за ними. Набрав полные пригоршни ягод, Лалли садилась на траву и принималась их есть, а Звездочка садилась напротив и смотрела, как она ела. Иногда Лалли совала ей в рот самую спелую крупную ягоду.

Звездочка никогда не выплевывала ягод, а всегда глотала их и делала вид, что ягоды ей очень нравятся; хотя, сказать по правде, Звездочка ела ягоды только, чтобы не обидеть Лалли: молоко и кости казались ей гораздо вкуснее.

Настала зима; снег падал большими хлопьями, ветер завывал в трубах, и стены трещали от мороза, а Лалли и Звездочка жили попрежнему. Но настал день, когда в деревню пришла весть, принесшая Лалли большое горе: был издан закон о налоге на собак; кто хотел держать собаку, тот должен был платить за нее каждый год рубль налога.

В деревню приехали уже из города какие-то люди; на другой день они должны были обойти все дома в деревне и всюду, где были собаки, получить налог, а у того, кто откажется платить налог, отобрать собаку и убить ее.

Сердечко Лалли сжалось, когда она узнала эту новость. Бабушке Стине собачка, правда, нравилась, и она позволяла держать ее в доме и кормить объедками со стола, но платить за нее ей было трудно, и она не хотела.

Лалли придумать не могла, что ей делать, и сидела за столом, опустивши головку, и даже есть ничего не могла.

— А жаль собачонку, — сказала бабушка Стина, — очень жаль, но делать нечего, надо как-нибудь от нее отделаться.

Она вздохнула и дала Звездочке подлизать остатки молочной каши со своей тарелки.

Только Звездочка не знала и не понимала ничего; онабыла весела и спокойна, и, как ни в чем не бывало, подбирала с тарелки кашу розовым язычком.