Читаем Расскажи мне про убийство онлайн бесплатно

Ничто не делается просто так.

Просто нам не всегда известны мотивы.

«Доктор Хаус»

Если вы исполнительный, ответственный, честный, сообразительный, дисциплинированный, квалифицированный работник, ну хотя бы частично, то вы обязательно станете самым раздражительным элементом в коллективе, которым все, от начальника до уборщицы, вечно будут недовольны. А если вы будете особенно стараться, то ваша маленькая карьера быстро закончится громким увольнением…

*

«Звезда» кружилась в облаках самовосхищения, насыщая воздух всем громким и неприятным, что содержал ее несносный характер.

– …ну вот!.. как-то так!.. ну вы понимаете!.. масштабно! эпохально!.. И обязательно патриотично! Сегодня модно быть патриотичным… – широкий лексический запас, призванный передать гениальность посетившей гениальную же голову идеи, исторгался с максимальной наигранностью.

Журналист Евгения Сомова сидела на диване в тучах раздражительности, перебирая в уме эпитеты, которые не принято произносить в культурном обществе.

– Не могли бы вы перейти к сути вопроса? – спросила она негромко.

– Ну… напиши мне книгу!

– О чем?

– Обо мне!!!

– И всё?!

– Тебе мало?! Это ведь должна быть мощная книга! Незаурядная! А то сегодня столько шалупони возомнило себя писателями. Всякую ересь строчат, а ты им комплименты отвешивай, иначе обидятся, еще мне перестанут комплименты говорить… И вот я думаю: «А не написать ли мне книгу?! Хорошую, даже выдающуюся, чтоб все завидовали, чтоб всех прям… ух… расперло!» Согласись, таких книг не хватает в современном светском обществе. Одна туфта, то есть неплохие в целом вещи, местами даже очень, но как-то не то, а надо грандиозно, с юмором, остротой, красивыми… как их?.. ну да, метафорами… Вот прям как ты свои статьи пишешь… в таком же стиле.

– А вы не боитесь, что этот самый стиль вызовет сомнения в вашем авторстве?

– Каким образом? На обложке же будет моя фамилия!.. К тому же все стили похожи, разве нет?

– Нет! Языковой стиль человека так же уникален, как и отпечатки пальцев.

– Да ладно! Еще скажи, что по нему и ДНК можно определить. Мы все пользуемся одинаковыми словами и предложениями. По-моему, стили всех людей очень похожи. По крайней мере мне всегда так кажется, когда читаю очередную белиберду своих коллег. Полное ощущение, что все опусы писал один человек.

– Вы не находите, что дело здесь совсем не в том, что стили похожи?

– А в чем?

Евгения вздохнула.

– Ладно. Какого объема должна быть книга?

– Ну для первой страниц двести будет достаточно. Хотя, маловато конечно. Но для начала пойдет.

– Первая?! Разве будут еще книги?!

– Конечно! Ты же не думала, что мой неповторимый жизненный опыт можно уместить в одну книжонку?! Мне столько надо рассказать! О жизни, о работе, о том, как я пробивался, делал себя сам, о своем бедном детстве, трудностях – поклонники так любят трудности, – обо всех своих врагах, чтоб им пусто было, обо всех этих борзокритиках, о моих знакомствах, о разных тайнах известных людей, в конце концов, зря я, что ли, с ними коньяк… то есть чаи гонял. Да тут и тысячи страниц не хватит!..

*

– Нельзя же быть такой костной! – гремел «фонарный столб», усердно, в основном с помощью языка, исполнявший обязанности главного редактора интернет-издания. – Как можно было сказать этому хам… уважаемому человеку всё, что ты о нем думаешь?! Это же уму непостижимо!.. Мало ли что он тебе не нравится! А всем нравится!.. Что значит «кому»?.. Ну вот… жене моей нравится… чиновникам нравится… кому еще?.. ну.. Короче, я такую тему тебе подкинул, такие бабки могли бы заработать!.. Да, мне причитался процент. Это нормально. Я все-таки редактор… Ой, вот только не надо кривиться, я кому угодно мог отдать эту халтурку…

– Зачем же мне отдали? Сильно уважаете, что ли? Или в других еще сильнее сомневаетесь? – спокойно спросила Евгения в ответ на непрекращающийся приступ диареи.

– Вот вся ты такая!.. Какая… какая… Больно остра! Дюже умна! Ни под кого подстраиваться не хочешь!

– У меня язык шершавый. Полировать не могу.

– Да ты!.. Да я!.. Да ты вообще что о себе возомнила?! Думаешь, пару удачных статей написала и…

– Пятьдесят две. И благодаря им сайт имеет хороший рейтинг, а вы – стабильную премию.

– Ты!.. ты!.. я!.. Да ты знаешь, что я могу сделать?! Да тебя ни одно СМИ близко к себе не подпустит! Я такую тебе характеристику устрою! Упрямая, принципиальная, вредная… Ты еще на коленях приползешь…

– Подождите минуточку, – Евгения взяла в руки смартфон. – Я сейчас диктофон включу, и можно будет декларировать дальше…

*

В кабинете развлекались с тортом и шампанским.

– О, кто пришел! Женя, заходи. Мы как раз отмечаем успех нашего проекта. Все в восторге: и народ и начальство. Нам и премии выписали…

– Это случайно не тот проект, который считался убыточным, пока я конструктивные предложения не внесла?

Присутствующие смутились. Самую малость.

– Ну… мы конечно тебе благодарны. Угощайся. Торт… А что, весь торт уже съели? Тогда шампанское… Черт, всё выдули. Но мы тебе очень благодарны. Ты такая молодец, Женька!

– Вы поэтому не включили мое имя в состав рабочей группы? Из-за чрезмерной благодарности? Спасибо, что хотя бы о моей талии позаботились…

*

В разгар рабочего дня в уютном кафе негде было плюнуть. Разношерстные посетители ели, разговаривали, выясняли отношения, смеялись, изучали содержимое всемирной сети, звонили по телефону и просто сидели. Традиционная современная картина акриловыми красками: никто не работает, но у всех есть деньги, чтобы зависать в заведении общепита.

Евгения ложкой размазывала крошки пирожного по блюдцу, которое вкупе с чашкой чая призвано было повысить настроение. Настроение желудка действительно возросло. Настроение души почему-то нет.

– И чем всё закончилось? – спросил сидящий напротив знакомый Артем.

– Меня уволили «по инициативе работника». У меня идеальная трудовая книжка: я всегда уходила по собственному желанию, которого никогда не имела.

Почти десять лет прошло с момента окончания с отличием филологического факультета. Ей прочили серьезную карьеру. Остроумная, интеллигентная, с незаурядным взглядом на жизнь и уникальным стилем. Да, у нее был почти весь набор средств, чтобы взлететь на Олимп, но отсутствовал главный – папа-министр. Начав с малого в надежде на большее, она так на малом и осталась. Продвигать чужой талант желающих не оказалось. Своих родственников хватало.

– Наверное, все-таки не стоило так резко, – аккуратно заметил Артем, с нежностью глядя на Евгению, которая была из тех девиц, что слишком милы для современного общества, поскольку в совершенстве владеют искусством быть естественными. Живое лицо лучилось очарованием и было украшено минимумом макияжа, волосы стильно растрепаны ветром, а не феном крутого парикмахера, фигура удачно скроена природой, а не спортзалом. Филлеры, явное кокетство и «Фотошоп» только бы портили ее.

Когда-то Артем, начинающий спортивный журналист, тоже был резким. Спорил с начальством, отстаивал свои идеи и даже видел что-то неправильное в существующем режиме. К сорока годам он обзавелся семьей, ипотекой и гастритом. Такой груз быстро охладил его пыл и поспособствовал развитию близорукости. Он перестал перечить руководству, приобрел привычку пропускать критику мимо ушей и фиксировать свое внимание только на сумме денежных знаков, поступающих на банковский счет.

Артем был хорошим специалистом, даже с перспективами. Когда-то. Теперь он считался рядовым журналистом. Среднестатистическим. Работал на несколько изданий. Легко брался за любую халтурку, в том числе с душком. Вел блог в социальной сети. У него было много количества, но практически иссякло качество. И все-таки он продолжал оставаться ценителем прекрасного. Да, сам он уже давно не творил, но всегда замечал, когда творили другие. Именно поэтому строптивая Евгения всегда была в поле его зрения.

– По-моему, я поступила очень мягко. Я могла бы потребовать «соглашения сторон с компенсацией», причем большой компенсацией, предел Трудовым кодексом не установлен.

– Почему не потребовала?

– Мы договорились, что я не вредничаю, они не смешивают меня с навозом.

– Отличная сделка, – ехидно заметил Артем.

– Перспективная… наверно.

– Вот не можешь ты вовремя язык свой прикусить.

– Я филолог, причем с ученой степенью! Как я прикушу свой профессиональный инструмент?! А вот другим журналистам точно не мешало бы его прикусить, а то и вовсе откусить. Один с дипломом физмата, другой – техник, третий – экономист, четвертый – в школьной газете работал, пятый – слесарем на телеканале начинал. Спрашивают у меня: «А как правильно: если «серебряный» призер, то с одной –н, а если «серебряная» медаль, то с двумя –нн?.. на «обоих» ногах или на «обеих» ногах?.. «прислать» или «преслать»?.. «победю» или «побежу»?» Они живут в «городе Москва», которая стоит на «Москва реке». Они «заканчивают» университеты. У них «виновный» и «виноватый» – одно и то же. Они не знают значения слова «эксперт» и наделяют этим статусом каждую свистульку. У них «результаты будут известны по итогам результатов» и «в итоге» они «подводят итоги». Одна звонит организаторам соревнований памяти Ивана Поддубного и спрашивает: «Скажите, а господин Поддубный сам на турнире будет присутствовать или пришлет своего представителя?» Другая приходит на пресс-конференцию с двадцатиминутным опозданием: «Это не я опоздала, это вы рано начали!» Наша фигуристка занимает второе место на чемпионате мира по фигурному катанию, и комментатор восклицает: «У нас сегодня не простая медаль, а серебряная!» Простая медаль – это какая?! Бумажная?! Из фольги?! Объясните мне, дуре, а то я чего-то не понимаю! А он эту фразу три раза повторил! На футбольных комментаторов даже секунды своего времени тратить не хочется: «Если эти футболисты сейчас начнут щупать эту парочку, то, я думаю, они там что-то нащупать смогут», «…не ожидали, что турки неожиданно разыграют мяч», «…порой предпринимают успешные попытки, претендующие на успех», «Халк пришел, погладил поле. Как хорошо. Ласка и кошке приятна, а футболисту каково», «Опять же пахал – это не то слово. Это как про каток, он же не пашет, он летает над полем». Впрочем, и другие недалеко ушли. В баскетболе: «…вскоре и он сует куда следует свои быстрые руки…», еще лучше в хоккее: «У Яглонда уже глаза на макушке, потому что он не очень хорошо представляет, кому отдать шайбу», ну и куда же без легкой атлетики: «А вот участницы мужского финала!» И это федеральный телеканал! И они еще просят меня следить за своим языком! Тьфу, тьфу!

– Эвона тебя занесло!

– Обидно же, черт подери!

– Ну не может у всех быть такой уровень, как у тебя!

– Согласна. Особенно жалко, когда уровень интеллекта обратно пропорционален сумме заработной платы.

– Вот здесь ты не совсем права. Ты бы здорово заработала, если бы написала опус за этого напыщенного осла.

– Я не хочу быть литературным рабом, то есть лошадью, ох, я ко всему прочему еще и неполиткорректная… Я, может, хочу писать под своей фамилией.

– Все хотят. Поэтому и дружат с теми, кто не может. Так проще реализоваться, а ты вечно ищешь сложные пути.

– Не я. Они меня находят. А ведь я всего лишь хочу писать книги и выйти замуж за порядочного миллиардера. Боже, неужели я так много прошу? Только книгу и порядочного миллиардера!

– Ты просишь невозможного даже для Господа бога… Ладно. И что ты теперь собираешься делать?

– Это я у тебя хотела спросить. Ты же не дашь обиженному таланту пропасть почем зря?

– Халтурка у меня есть всегда. Но ты же разборчивая, честная. Не смотри на меня как чиновник на зоозащитника. Рано или поздно что-нибудь подвернется.

Прошел месяц. Свобода и независимость от работодателя положительно отразились на гордости и чувстве собственного достоинства и катастрофически на состоянии кошелька. Денежные запасы приближались к нулевой отметке. Евгения перебивалась статьями, рецензиями, пресс-релизами, но поступающей за них платы не хватало даже на непорядочную жизнь в мегаполисе, что уж говорить о порядочной.

Спасительный звонок раздался в самый разгар личного финансового кризиса.

– Как дела? – весело спросил Артем.

– Можно без вступительной лирики? Кошелек обливается горькими слезами, а хозяйка квартиры жаждет денег.

– Печально. Но порадовать постоянной работой я тебя пока не могу.

– Еще бы. Если ты умный и талантливый человек, ну хотя бы чуточку, то тебя никуда не возьмут ввиду отсутствия соответствия квалификационных требованиям.

– Не кисни. Есть одна ерунда. Только не пори сразу горячку. Это конечно не перевод Шекспира, но на ужин хватит.

– Обнадеживает. Что там у тебя?

– Надо дать экспертное заключение для суда.

– Что дать?!

– Экспертное заключение. Один молодчик наградил некую старушку в метро смачными определениями: «дура», «старая карга», «рязанская баба» и далее до конца алфавита.

– Вероятнее всего так оно и есть.

– Она так не считает. В общем, она обиделась и пошла в суд отстаивать свои честь и достоинство.

– Вот молодец, а у меня вечно времени не хватает. Но при чем здесь я?

– Суд же не может голословно обвинить человека. Там, между прочим, уголовная статья предусмотрена с приличными штрафами. Поэтому суду необходимо подтверждение, что слово «дура» является оскорблением.