Читаем Клеймо сводного брата онлайн бесплатно

Глава 1.

– Научи меня водить, Герман, – слышу, пока собираю сумку, чтобы в очередной раз сбежать из этого дома. И вот надо было показаться Соне с ее нежным голосом и босыми стройными ножками.

Смотрю сначала на пальчики с розовыми ноготками, потом уже на острые коленки и белые кружевные шорты. Их надо объявить вне закона, тем более для девушки ее возраста.

– Герман? – ее лицо как всегда чистое от макияжа и приветливое, а я смотрю на губы, что она прикусывает. В этом доме меня сводил с ума отец, который забрал меня от нищей матери и контролировал жизнь. И она. Она особенно. Нежная. Невинная. Так и говорящая всем своим видом: трогать нельзя.

– Ты же вроде уже учишься. Зачем тебе я?

– Потому что ты не будешь на меня орать. Он пугает меня.

Ты просто не знаешь, как могу испугать тебя я. Особенно своими мыслями.

– Или ты уезжаешь?

Перевожу взгляд на сумку. И выдыхаю. Очередная ссора с отцом. Ребячество. А мне уже восемнадцать. Я уже учусь на врача. Не знаю, зачем поступил, наверное, чтобы отцу насолить, который хотел отдать меня в бизнес-школу.

И я ведь тоже туда хотел, деньги я полюбил, но его требование привело меня к очередному взрыву.

– Нет. Я не уезжаю. Поехали, покажу тебе мастер-класс.

Она прыгнула от радости.

– Я быстро! Только оденусь.

Она убегает, а я быстрым шагом за ней, только и надеясь, что она опять забудет прикрыть двери. Удача. Теперь осталось только убедиться, что рядом никого, и стискивать челюсть, наблюдая, как эта прелесть, пританцовывая, переодевается. Сначала стягивает шортики, оставаясь в одних трусиках. Белых и невинных, как и она. Потом стягивает топик, все еще не утруждая себя ношением лифака. Надевает водолазку, потом джинсы, а я уже прикрываю глаза, как раздвигаю ее ножки.

– Герман, – меня буквально отшвыривают от двери, и я вижу перед собой отца. Я буду похожим на него, таким же высоким с жесткой линией подбородка и острыми скулами. Но как же от этого тошно.

Особенно тошно от той зависимости, которая возникает от власти, которой я, как и он, со временем смогу обладать. От денег, которые хотят все получить. От себя.

– Пойдем поговорим, – кивает он на лестницу, и я кидаю последний взгляд на попку яблочком.

Плетусь за ним, рассматривая убранство, лепнину под потолком и хрустальную люстру. Я быстро привык к роскоши, только вот желание все спрятать так и не искоренил у себя. Все кажется, что кто-то что-то стащит. Я бы Софку спрятал. Только вот кто ж мне даст.

Кабинет отца всегда казался кабинетом с электрическим стулом. Вот-вот и его голос превращается в разряд тока, бьющий по нервам.

– Я пошел тебе на уступку, дав поступить на мед. брата.

– Врача, – перебиваю я, перекатываясь на ступнях, и засунув руки в карманы джинс. – И я поступил сам.

– Если я захочу, единственное место, куда тебя бы приняли – смоленская шарага.

– За чем же дело встало.

– Ты мой сын! Я хочу, чтобы ты вырос человеком. А ты шатаешься по гонкам, выглядишь как босяк и набил очередную татуировку!

– Я устал от твоего контроля.

– Зато пялиться на Софию ты не устал. Она твоя сестра.

– Сводная.

– Тем не менее. Она не для тебя.

– Потому что я цыган, – ухмыляюсь.

– Нет. Потому что должна сыграть в этой семье свою роль. И ты мне в этом должен помочь.

– Какую роль? – напрягаюсь я. Не думал, что он собирается контролировать и ее. Хотя на что я рассчитывал?

– Мне нужна компания Соколова. Уверен, он будет посговорчивее, если наши дети поженятся.

Меня пробрал смех.

– Значит решил ее продать, как племенную кобылу?

– Всего лишь устроить ее, пока она не влюбилась в тебя. Петька более подходящая партия. Познакомь их.

– А если откажусь.

– Отправишься к матери в притон. Я не спрашиваю, я ставлю условие. Сделаешь все правильно, и я отправлю тебя в штаты на стажировку.

Это то, о чем я мечтал. За год мне понравилось учиться на врача, но в Америке медицина развита сильнее.

– Ну что? – поднимает густые брови отец. – Готов отказаться от будущего ради дырки?

– Не готов, – выплевываю я и устремляюсь на выход. Не готов. Потому что влюбленность в Соню похожа на болезнь. А деньги – это фундамент жизни, способный защитить от любой беды.

– Опять поссорились, – слышу голос, и в мозг стрелой огненной стреляет возбуждение. Как обычно возле нее.

– Как обычно. Ну что, готова прокатиться.

Она кивает и пружинистым шагом идет к двустворчатой двери. Я открываю ее, пропускаю сестру и быстро оборачиваюсь.

Отец смотрит внимательно, наверняка, чувствуя себя богом, распланировавшим наши жизни. И я иду у него на поводу, потому что сам пока не способен ничего добиться.

Соня трясется, пока держит руль, и я закатываю глаза. Есть идея, но весьма порочная. Но учитывая, что скоро она уйдет из моих рук, как песок сквозь пальцы, то можно и пошалить.

– Ну и что ты трясешься как эпилептик? Чего боишься?

– Совершить ошибку.

– Я могу помочь, поднимай зад.

Она смотрит недоуменно, приоткрыв свои пухлые губки, но делает, как говорю. Я сажусь под нее, от чего она непроизвольно вздыхает.

– А так можно?

– Сегодня можно. Теперь уверенно хватайся за руль, – руковожу ее руками, мысленно представляя, как малышка трепетно держит мой член.

– Вот так? – спрашивает она, невольно елозит попкой и молчит, когда чувствует мой бугор. Она прекрасно знает, что это и для чего. Но ни разу не заикнулась. Ни утром в ванной, когда порой вставал за ее спиной, смотря, как она чистит зубки. Ни на кухне, когда она моет посуду, а я что-то достаю из шкафа.

Эти порочные шалости должны были привести к определенному результату. В итоге я бы поимел ее. Не зря же кончаю уже пару лет с ее именем в голове. Но теперь все влажные мечты придется оставить, убить свои надежды и надежны этой девчонки.

– Вот так очень хорошо. Теперь нажимай газ. Плавно. Умница, – проговариваю я, носом зарываясь в шелк ее волос. Медленно двигая бедрами в так с ней. – Трогай.

Убираю руки с руля, давая ей возможность вести, и накрываю ее животик. Собираю ткань ее маечки, внутренним зверем воя, что никогда не окунусь в ее тугую влажность. Что никогда не познаю вкус ее поцелуя.

Я могу только потрогать. Это нравится мне. И ей нравится, когда мои руки помогают ей познать то, что не принято называть вслух.

Мы двигаемся по дороге блуда и едем в вечерних сумерках. Еще немного. Еще чуть-чуть.

Не выдерживаю. Придется ей сегодня немного постараться.

– Сверни на обочину, – прошу хрипло, чувствуя, как горит пах.

Она шумно выдыхает и делает, как говорю. Прелесть наших отношений в том, что она всегда делает, как говорю я.

Нащупываю рычаг и делаю кресло лежачим, отклоняя Соню к себе.

– Я еле успела затормозить.

– А я уже не успеваю, – беру ее одну руку и тяну себе на пояс брюк. – Сделай мне хорошо.

– Герман, – тянет она руку в джинсы, отодвигает пояс брюк и вздрагивает, касаясь головки. Меня как током по всему телу пробивает. Ох, да, малыш, вот так. – Я же окончила школу.

– Верно. Моя девочка совсем выросла, – расстегиваю ее брючки, забираюсь в трусики и закрываю глаза, когда чувствую обильную влагу. – Хочет сладенького.

– Хочу быть с тобой.

Ох, как бы я тоже хотел. Как подкупает ее откровенность. Ее невинность и покорность.

– Ты и так со мной, – чуть толкаюсь в ее ручку, целуя шею. Одной рукой задираю маечку, чтобы быстрее сжать розовый сосочек. Другой начинаю поглаживать мягкие губки.

Она водит по члену пальчиками, выгибая хрупкую спинку, а я понимаю, что долго не выдержу.

– Я правильно делаю? Он такой большой и твердый.

– Все из-за тебя, моя прелесть, – дергаю я рукой сильнее, все чаще задевая клитор. Готов выть от нежности, что дарит мне она. Поворачивает голову, и я поддаюсь порыву и лижу ее губки. Она раскрывает свои с выдохом, и мы впервые целуемся. Первый и последний раз. Языками сплетаемся. Пока ты так часто накачиваешь мой хер. Распространяешь по нему влагу. Так часто дышишь, внезапно замирая и дергаясь в приступе оргазма. А я сжимаю челюсти, чтобы брызнуть в ее руку спермой. Она достает руку и часто дыша рассматривает ее в свете фонаря, что освещают наш маленький секрет.

– Оближи пальчики, – умоляю я и задыхаюсь, смотря, как она обсасывает каждый. Словно самый лучший десерт. Отдать ее другому – преступление, но разве у меня есть выбор. Пусть лучше она будет счастлива, но с деньгами. Чем мы будем скитаться, перебираясь куском хлеба. На много ли хватит наших чувств?

Немного понежившись в порочной неге, я пересаживаю малышку на соседнее сидение и начинаю включать подонка.

– Приведи себя в порядок и убери с лица дурацкую улыбку. Еще подумают, что между нами что-то есть.

Она поджимает губы и быстро уводит взгляд. Глаза на мокром месте, но она приводит себя в порядок и ничего не отвечает.

– Мы домой?

– Ты давно хотела посмотреть гонки.

– И именно сегодня ты решил разрешить? –язвительно спрашивает она. – Из-за того, что произошло?

– А что произошло? – хмыкаю я, на что она резко поворачивается и гневно рассматривает мое лицо.

– Ты подонок.

– Ты и так это знала. Только вот это не мешало тебе тереться об меня при каждой удобной возможности, – трогаюсь я с места и устремляюсь к месту общего сбора.

Я никогда не брал ее с собой, не хотел, чтобы пялились. А теперь пора показать товар лицом. Пора показать Пете, какую невесту ему прочит мой отец.

Мы подъезжаем к сборищу тачек и полуголых девок. И я уже знаю, как доказать малышке, что я подонок. Окончательно. Толкнуть ее в объятия будущего мужа.

* * *

– Где ты прятал эту красоту, – спрашивает Петя, пока его глаза жадно обшаривают ее тело. А Соня смущается, но не обделенная тщеславием матери, она любит комплименты. Я никогда их не делал. И парней от нее палкой отгонял. Паре, что пытались ее на свидания позвать, просто бил морды.

А теперь, Сонечка, никаких ограничений. Теперь все в твоих руках. Руках, что все еще пахнут моей спермой.

– У меня сейчас гонка, Сонь, – показывает он на свою тойоту. – Хочешь прокачу?

Прокатишь и на тачке. Потом на члене.

– А это не опасно? – спрашивает она меня. Но знаю ведь, что хочется ей. Любит она адреналин. Поэтому и любила наши мини свидания. Тайно. Чтобы не знал никто.

– Петька отличный водитель и парень.

– Это уж точно, – широко улыбается он, и Соня доверчиво кладет руку в его. Меня пробирает огонь злобы, и я отворачиваюсь, чтобы не совершить ошибку. Оттолкнуть от Сони Петю и просто забрать ее туда, где нам никто не помешает. Где мы останемся вдвоем. Где я буду долго ее ласкать, где я буду первым. А теперь этот малахольный придурок возьмет мое. Разрушит то невинное, что еще не успел я.

Телка в центре дороги начинает снимать с себя топик, отсчитывая минуты до старта. И я смотрю на тачку Пети, который успел чем-то рассмешить Соню. А меня вдруг задевает чья-то грудь.

Дергаюсь, когда тачки пускаются в путь, и смотрю на покрытое макияжем лицо.

– Смотрю, ты скучаешь?

– Думаю, это ненадолго, – хватаю ее за талию и прижимая к своему стояку. Который к этой шлюшке никак не относится. Но мне нужно. Нужно дать понять Соне, что она ничего не значит. А я так и остался ублюдком, трахающим всех подряд.

– Какой ты настойчивый, – гладит она мое плечо и прижимается крупными титьками. От нее пахнет сладко. Но приторно, если сравнить с легким бризом Сони. Но я все равно усмехаюсь и тащу ее в тачку. Через пару минут должна закончится гонка, и Соня пойдет меня искать, чтобы восторженно сказать, как ей все понравилось. И что она прощает меня за мои резкие слова. И снова скажет, что готова отдаться. А я уже отодвигаю полоску стринг, одновременно раскатывая по члену защиту, и свободно проникаю в чужую, растраханную дырку.

Пальцами в бедра и можно подумать о Соне. О том, что это она стонет, насаживаясь на мой хер. Можно представить, как она просит: еще, Герман, еще. Делай меня своей. Бери меня всю.

Но открывая глаза, я прекрасно вижу, как настоящая Соня в шоке смотрит на меня через окно и молча ревет.

А потом разворачивается и бежит к Пете, а я шепчу ее имя, вбиваясь последний раз и кончая.

После той ночи она не смотрит на меня и не разговаривает.

А я пытаюсь убедить себя, что это правильно. Что так и надо. Что ее свидания с Петей, на которые она демонстративно одевает юбки покороче, это хорошо. Только вот ни черта это нехорошо. И дрочить, листая ее фото в соц.сети, нехорошо. Не хорошо, блять, трахать одну, а, закрывая глаза, видеть другую. Нехорошо. Но решение находится. Мой отъезд дело решенное.

Документы готовы, билеты куплены. А сумка собрана. А рядом с сумкой сидит, сжимая колени Соня. На пальчики свои тонкие смотрит.

Прохожу мимо, сжимая челюсти от пряного запаха духов, и сдергиваю полотенце. Ну а что. Я пока еще в своей комнате. Я после душа. У меня через три часа самолет. Пусть любуется на мой зад, потому что, судя по частоте свиданий, она уже видела зад Пети.

– Почему ты не хочешь учиться в России?

– Здесь образование говно.

– И больше тебя ничего не держит?

– А должно?

– А я? – кричит она за спиной, а я поворачиваюсь.

– А ты с Петей.

– Ты сам меня к нему подтолкнул!

– А ты как шлюшка повелась, такая же, как мать….

– Замолчи, просто замолчи, – качает она обреченно головой и бредет к двери. И я делаю, что нельзя. Но так хочется.

– Последний раз.

– Что? – сипло.

– Последний раз. На посошок.

Она поворачивается, облизывает мягкие пухлые губки и кивает. Ей всегда мало. Мне всегда мало ее. Когда пройдет эта зависимость? Сотрут ли ее отношения с другими и расстояние?

Она идет к кровати. А я беру стул одной рукой и другой сжимаю свой член.

Мы стали зависимы от этих минут наедине. Не хотим мастурбировать раздельно. Вот и сейчас ее рука тянется к груди, сжимает, а моя гладит торчащий член.

Она смотрит на него, а я смотрю, как она раздвигает ножки. Как гладит свои трусики, вижу каплю, что пропитала их. И качаю член чуть чаще.

Она подцепляет резинку, стягивает трусики вниз и снова разводит ноги.

А я стараюсь сдерживаться, чтобы не забить на все и просто затрахать ее до смерти. До чьей только – непонятно. Будет ли она так же раскрепощена с Петей. Будет ли так же лизать свои пальчики, после того, как обмакнет их влагой.

– Дай их мне, – прошу, и она тут же подчиняется. Ее покорность – мой фетиш. И вкус ее пальцев сводит с ума.

– На пол садись и ноги шире.

Она передо мной. А перед ее лицом член. Вот это правильно. Вот так очень хорошо. И пальчики ее набирают темп, и ротик ее приоткрывается, когда она шумно выдыхает, почти стонет, кончая, кончая, кончая. А я делаю еще пару рывков рукой и заливаю ее язычок спермой. Это все, что мы можем себе позволить. Это все, о чем я буду мечтать за бугром.

***Два года спустя***

– Как же мне повезло. Спасибо, друг, что познакомил, – хлопнул меня по плечу Петька Соколов и отправился к своей невесте. Она как раз выходила из подъезда. Красивая до мурашек. Похожа на безе, такая же белая и сладкая в своем белом платье.

Не моя. Сам продал за бабки другому. Просто отдал. Познакомил. Два года. За два года она полностью забыла наши шалости. На меня смотрела только как на брата. Никакой близости. Ни физической. Ни душевной.