Читаем В прощальном письме пятнадцать запятых онлайн бесплатно

Я понятия не имею, как начать это письмо. Да и не уверенна, что кто-то вообще имеет понятие. Просто, хочу, чтобы ты знал, ближайшее время нам обоим придётся делать то, что мы терпеть не можем: мне – писать, тебе- читать.

Пред тобой длинное письмо, столько страниц с событиями, каждое из которых есть и в твоей голове. В них пять лет нашей дружбы, нашего братства, нашего товарищества. Здесь же счастье, здесь же боль. Когда для тебя, когда для меня.

И, вот представляешь, я сажусь сейчас писать это письмо, потому что в одночасье все впечатления за пять лет сошли на нет.

Ты и я. Наша дружба. Она перестала значить хоть что-то, будто ее никогда и не было, и будто мне никогда нечем было дорожить.

И я хочу вновь повторить: я тоже не беленькая и пушистая, но.

НО.

Всё свое негодование, будь добр, высказывай в своем письме, которое я никогда не прочту, да, и тем более, никогда не получу.

Пять лет дружбы превратились в пятнадцать событий, разделенных пятнадцатью запятыми. Тебе придется прочесть каждую, или вытерпеть. Тебе решать.

И, просто знай, когда ты получишь это письмо с моих рук – это будет последний раз, когда ты вообще будешь видеть меня.

Прочитай и скажи прощай!

Мои пять лет дружбы- терпения подошли к концу.

Никогда не твоя Арьяна.

Порой мне кажется, что я долбанулась, когда с чего-то решила, что ты хороший. Ведь я никогда не шла против своего первого впечатления, ибо оно почти всегда оказывалось верным.

Так получилось и в этот раз. Ты был новеньким. Пришел к нам в седьмом классе. Я напоминаю это, потому что знаю, что твоя голова дырявая, и ты, вероятно, все забыл.

На линейке ты не присутствовал, ведь считал, что это крайне глупо тусоваться в огромной и душной толпе, чтобы слушать бессмысленные речи директора и приглашенных гостей, которые рассказывают снова и снова о том, что школа сделала за тот промежуток времени, пока дети отсутствовали.

И ты прав. Никому нет дела до вновь покрашенных стен или новых красивых штор, зато девочкам, вроде Милы, есть дело до красивых фоток, которые потом можно выложить во Вконтакте и Инстаграм.

– А еще вот так! – она встала в еще одну позу, поднеся цветы к носу, словно она вдыхает их аромат.

Фоток на ее фотоаппарате было, кажется, с миллион. Стоя возле этого красивого стенда, с надписью нашей школы, моя дорогая подружка успела встать уже во все возможные позы.

Честно говоря, у меня никак не получалось понять, зачем ей столько фотографий, если в итоге она скажет, что все недостаточно хорошо, и попросту не воспользуется ни одной. Так было с прошлым первым сентября, и оттого происходящее сейчас бесило меня настолько сильно, насколько только могло.

Мимо проходила Уля, и мгновенно Мила нашла еще одно фото, которое ей хочется сделать.

– Ульяна! – выкрикнула она, и подозвав ее пальчиком, приобняла девушку за плечо. – Давай еще так!

Всем своим лицом я пыталась показать, что мне не очень по душе происходящее сейчас, но моя подруга мастерски делала вид, что не видит сжимающиеся губы и злобно нахмуренные брови.

Девочки встали еще в одну позу, и в еще одну, а потом вновь друг друга приобняли, а я чувствовала себя фотографом, готовым разбить фотоаппарат.

Мне не было возможности быть запечатлённой на этой пленке. И проблема не в том, что я уж очень страшная, или что Мила не была бы рада меня сфотографировать. Нет.

Просто я сама не люблю объективы, и они не очень любят меня. Любая фотография со мной смотрится не очень, хоть Мила и пытается постоянно меня убедить в том, что все в порядке, чтобы у нее была возможность запостить фотку. Но, к ее большому сожалению, я прекрасно знаю, что мой образ не так красив, как она его описывает. Оттого такие задумки накрываются медным тазом.

Просто напоминаю тебе, отчего ты в свое время меня излечил.

Когда же наконец нашей милейшей старосте Уле надоело вставать в позы, она преподнесла нам новость:

– Новенького видели?

– Нет, а ты? – заинтересованно поинтересовалась Мила.

– Да. В классе сидит пока что, – она смеялась и радостно улыбалась, при этом я заметила, что ее щечки покрылись румянцем. – Такой красавчик.

Ох да, так получается, что я буквально рассказываю все о том, как мои дражайшие одноклассницы тебя встретили. Ну, да и будет так. Теперь знай, они сразу были готовы начать борьбу за тебя.

– Да ты что? – довольно воскликнула моя любимая подруга, игриво крутя прядь своих черных волос на пальчике.

– О, драка намечается, – произнесла я без какого- либо интереса, протянув своей подруге ее фотоаппарат. – Только волосы друг другу не выдирайте за парня.

– Больно надо! – обиженно вымолвила Уля, но, стоило мне только развернуться, как девочки зашептались. – Очень красивый, потом сама увидишь!

– Хорошо, – ответила Мила, засмеявшись.

После этого Уля скрылась с наших глаз, отправившись в класс, а мы поплелась в зал достаивать еще полчаса очень скучной линейки. Я чувствовала только то, как мои ноги постепенно начинают болеть от туфель, которые заставила надеть мама, ибо, проходив все лето в кроссовках, вновь надевать что-то хоть с небольшим наклоном оказалась крайне больно.

А вот Мила. Ооо. А эта девчонка горела от желания впервые встретиться с тобой. Ей прям хотелось себе красивого парня, как из американского сериала. И тут до нее доходит новость, что новенький именно такой.

Спойлер: она не разочаровалась, когда увидела тебя. Ты подходил под все ее критерии.

Спойлер два: я не строила надежд, но я разочаровалась.

Поднявшись по лестнице мне встретилась знакомая дверь, знакомая доска, и любимая парта, за которую мы поспешили приземлиться. Ведь, ты знаешь, седьмой класс – это драки за передние парты. И черт знает, кто придумал эту традицию, ибо, вспомнив как мы с тобой буквально воевали за последнюю парту в десятом, я откровенно перестаю понимать свою тогдашнюю логику.

Поэтому, да, зайдя в класс, я даже тебя не заметила. Наверное, от того, что в отличие от некоторых, не хотела действительно тебя встретить.

Но, видимо, именно тогда зрение Милы пошло под откос, ибо она так тебя и не увидела.

Расстроенная она села рядом со мной, положила букет своих цветов на стол и повернулась в сторону преподавателя. И тогда сидящая пред нами Уля (как совпало то прекрасно! (нет)) пикнула в сторону моей подруги, которая мгновенно посмотрела на нее, а потом и на тебя, потому что чей-то пальчик ей указал.

Даже тогда, я тебя не увидела, потому что передо мной встали кое- чьи темные кудри, которые с счастьем и восхищением рассматривали тебя.

– Мила, – позвала ее я, раздражаясь с каждой секундой все больше.

– Он правда красивый, – произнесла она, вновь развернувшись ко мне.

– Вау! – вымолвила я. – Мне правда не интересно!

Тогда она хмыкнула и продолжила слушать разговоры нашей классной руководительницы, очень часто косясь в твою сторону.

– Все- таки он очень красивый, – повторила она с десятый раз и я почувствовала, как волна раздражения проходит по всему моему телу.

– Мила, – мягко позвала ее я, и как только она обернулась на меня, показала ей свои привычные два фака, – Иди к черту со своим красавчиком.

Ее негодованию не было предела. Она обиженно сложила руки на груди, надула губы бантиком и замолкла, продолжая изредка глядеть на тебя.

Где-то в середине речи нашей классной руководительницы, тебя подозвали к доске, чтобы представиться.

И тут я встретила твою моську. Напыщенную и наглую. Мне сразу стало понятно, что мы не подружимся, что не будем общаться, и ты, скорее всего, будешь тем, кого я буду искренне ненавидеть.

А вот Мила поняла, что ее мечта близка к ней, как никогда.

– Меня зовут Герман. Я профессиональный певец, спортсмен, занимающийся вот уже девять лет борьбой. В своей школе я был небольшой знаменитостью и часто проводил разные мероприятия. Надеюсь, что мы подружимся.

Ты чувствуешь? Чувствуешь?!

От тебя воняло смазливостью, от каждого твоего слова им благоухало. Ты был куколкой с красивой мордочкой, которая активно пыталась сама себя продать.

Но, к счастью, в тот момент у меня были абсолютно другие мысли, которые я чуть позже тебе выскажу и буду потом высказывать еще много раз. Потому что, клянусь, этот хохолок из твоих волос, которые висит, как у петуха, сейчас так же убого смотрится, как и тогда.

После этого ты сел на место, а преподавательница продолжила рассказывать о предстоящих на данный год мероприятиях.

– В конце сентября у нас танцевальный конкурс, и, я надеюсь, что наш класс, с его танцорами, поставит что-то невероятное. Так ведь, Арьяна? – обратилась она именно ко мне.

Честно, я даже не услышала ее слов, и поняла, что происходит, лишь когда Мила заботливо стукнула меня по руке.

Тогда я закивала, и, обрадовавшись, что от меня наконец отстали, вернулась к своему безделью.

После моей реплики послышались смешки, и, о, какая неожиданность, отходили они с твоей парты. Сейчас я понимаю, что тогда дуться на тебя было просто глупо. Ты мог смеяться над чем угодно, но точно не над о мной, ведь, как показал последующий опыт, ты меня не заметил.

А как показывает еще более дальнейший опыт – ты меня презирал.

С того дня все так и повелось: ты бесил меня, я бесила тебя.

М- да.

Именно поэтому ты сейчас читаешь историю нашей дружбы.

Это была вторая неделя сентября, конкурс был совсем рядом, наша команда была собрана и во всю готовилась. Но.

– Что значит «сломал ногу»?! – злобно воскликнула я, когда Уля подошла ко мне с плохими известиями.

– У этой фразы лишь одно значение, – смущаясь ответила она.

Злоба и гнев бушевали внутри меня, сжигая напрочь всякую адекватность и добрые мысли. До конкурса меньше недели, а у нас нет одного из лидирующих танцоров. Моя дражайшая Мила осталась без партнера, а у меня совсем не было возможности найти кого-то другого.

Но, к моему горю, этот чудесный одуванчик сама предложила идею.

– Герман? – мягко спросила она, когда я лежала в полном отчаяние на парте.

На секунду подняв голову, я посмотрела в твою сторону. На этот куриный хохолок из золотистых локонов, на твое нежное и смазливое личико, и мигом отказалась от этой идеи.

– Но почему нет? – поинтересовалась она, словно за те недели, когда я всячески игнорировала все ее высказывания в твою сторону, она так и не сумела понять, что меня раздражаешь ты и всякий интерес с ее стороны к твоей персоне.

– Потому что цыпленка проще научить танцевать, чем этого самодовольного петуха!

Спойлер: действительно проще. Я сумела научить цыпленка двигаться в ритм, гораздо быстрее, чем тебя.

– Я все же пойду спрошу, – заявила Мила, вскочив с места и отправившись к тебе за парту.

Игнорировать мои слова и мою значимость, как видишь, для нее было нормальным действом еще в далеком начале нашей дружбы.

К ее большому счастью, ты сидел в одиночестве, что-то делая в своем телефоне. Она мило и кокетливо поинтересовалась у тебя какими-то бессмысленными вещами, о друзьях, о погоде, об учебе. Мягко искала почву, куда со всей силы вонзит лопату, а потом действительно совершила этот жесткий удар.

Но, что удивительно, ты не отказался. Отчего-то ты решился поучаствовать в этом странном мероприятии. Естественно, Мила потом преподнесла мне твое согласие, как момент ее абсолютного счастья. Ты согласился танцевать именно с ней, и тут тебя нельзя обругать или наказать. Девушкой она была и является невероятно красивой. В отличие от моих волос, ее черные локоны нежные и никогда не запутываются, мягкие черты лица, красивые зеленые глаза. Она действительно миловидна настолько, насколько это только возможно с ее ростом. Это моя любимая девочка полторашка, которой стоило бы существовать на обложке журнала. И, зачем я тебе это объясняю? Ты все видел сам.

Пусть к нам и добавился один член команды, я считала происходящее просто отвратительной идеей. Ты был певцом и выпендрежником. Оттого убеждённость в том, что ты будешь хотя бы неплохим танцором была крайне мала.

Что же сказать…

Я не ошиблась.

Оставшись после уроков, мы все прошли в спортзал, где с помощью телефона Ули включили музыку и повторили то, что уже выучили.

Стоило нам только завершить движения, и, увидев твое лицо, я невольно посмеялась. Казалось, что у тебя глаза сейчас вылезут из орбит, и ты не сможешь даже встать на свое место.

Я действительно была уверенна, что ты признаешь, что тебе попросту страхово пытаться повторить этот танец за нами, ведь у тебя было не так немого времени, чтобы выучить все детали. Но, к моему удивлению, вместо того, чтобы произнести именно это, ты сказал:

– Кто вам это поставил?!

Ты решил выпендриваться и строить из себя знающего и разбирающегося в подобном деле человека.

– Я, – гордо ответила я, скрестив руки на груди. – Что-то не устраивает?

– Слабовато, – сказал ты.

Мысленно я показал тебе не два фака, а с миллион, и послала на все буквы русского и португальского алфавита.

Как же сильно мне внезапно захотелось тебе вмазать и, судя по всему, почувствовав это, Мила встала пред о мной.

– Это очень сильный танец, – защищая меня, произнесла она. – В нем куча деталей, а еще мы все попадаем в движения. Это дорогого стоит.

– Хорошо, как скажешь, – молвил ты, поправляя свой куриный хохолок (да я буду про него шутить. Много и долго). – Куда мне вставать?

Буквально пальцем я указала тебе на позицию рядом с Милой, во втором ряду, но ты меня не заметил, зато моя подруга, по душевной доброте, тебя буквально за ручку привела к нужному месту.

– Так, еще раз.

Я начала показывать новое движение рук в продолжении нашего танца. Ребята повторяли за мной, и, чаще всего, у них все получалось прекрасно. Но ты был ограничен в этом. Тебе не давались изящно даже обычные подтягивания рук вверх. Будем честны, ты попросту был деревом, не умеющим делать что-то подобное.

– Прости, как там тебя? – обратился ты ко мне, когда в очередной раз у тебя что-то не получилось.

– Арьяна, – пояснила я за свое имя.

– Арьяна, – мягко произнес ты, стараясь подобрать слова, – Не могла бы ты объяснять все более понятно и толково? Чтобы всем людям было понятно?

Вдох- выдох.

– Всем людям всё понятно, – ответила я, вновь скрестив руки на груди. – А вот если ты не человек – это, абсолютно точно, твои проблемы.

– Арьяна! – прошипела злобно Уля.

Старосте явно было не очень приятно, что в коллективе, дружном и сильном до твоего прихода, произошел такой неприятный разлад. И пусть она прекрасно понимала, что ты тащишь нас вниз, ты также был тем самым человеком, против которого она бы никогда не пошла. Все же ей, как и Миле, очень хотелось тебе понравиться.

– Если тебе не нравится мое нахождение здесь, то я могу уйти, – произнес ты.

– Нет, – буквально вцепившись в твою руку пропищала Мила. – Она так шутит.

На меня посмотрела пара зеленых и злобных глаз, от которых я невольно развернулась и сжала губы.