Читаем От января до марта один шаг (СИ) онлайн бесплатно

Леда не сразу заметила человека, приближавшегося к ее дому. Окно, у которого она по обыкновению пряла, выходило на вымершую из-за мороза улицу деревеньки. Крыши избушек украшали белоснежные шапки снега, а поднимавшийся из труб дым терялся на фоне пасмурного неба. Никто даже и помыслить не мог выйти в такой холод на улицу. Но человека холод явно мало волновал. Его синие одежды - безобразная клякса на гладкой простыне снега - издалека казались не такими уж теплыми, а сам он, качаясь из стороны в сторону, как маятник, упрямо шел вперед. Леда сразу поняла, кто он. Никто кроме него не высунул бы на улицу и носа в такую погоду. И идти он мог только к ней.

Запаниковав, девушка вскочила со своего места у окна и взгляд ее заметался по комнате. Веретено глухо стукнулось об пол, скатившись с ее колен. Девушка глянула не него непонимающе и принялась за дело. Она сдернула с прялки шерсть, смотала нитку и поспешила к сундуку. Из сундука свисал краешек старенького полушубка. Поджав губы и поругав себя за неаккуратность, Леда спрятала полушубок, положила на него пряжу и заперла сундук навесным замком. После этого она выловила свою кошку Мурысю из-под лавки, где та воодушевленно гоняла лапой какую-то бусинку. Своего домашнего питомца Леда отправила на печь.

- Сиди тихо, а то беда будет, - сказала она кошке с надеждой. Кошка ничего не ответила, только зевнула и послушно свернулась калачиком на печи, куда обычно ее не допускали.

Торопясь, Леда глянула за окно. Человек приближался. Теперь можно было разглядеть его тучные очертания и приметить, как сильно он хромает. Леда от кого-то слышала, что «доброжелатели», коих у человека имелось предостаточно, поймали его ночной порой и сломали обе ноги, нос и пару пальцев. Конечно, девушка и сама недолюбливала его, но такой судьбы и врагу не пожелаешь. Расстраивало ее только то, что человек не усвоил урока и продолжил делать то, за что его так все ненавидели. Еще ей было жаль «доброжелателей», которых букально на следующий же день повесили на городской площади.

Понимая, что беда приближается, девушка глянула в угол комнаты. Там, под потолком, на треугольной полочке стоял перевернутый кувшин и пара оплавившихся, давно потухших свечей. Сердце у девушки подскочило, и она, пододвинув быстрее стул, убрала кувшин. Под ним оказалась деревянная статуэтка богини. Изображена она была мастерски - прекрасное, но злое лицо, длинные распущенные волосы,  голова, увенчанная остроконечным колпаком, пышное платье. В ту самую минуту, когда Леда слезла со стула, в дверь постучали. Она сунула кувшин на печь и бросилась открывать.

Вместе со жрецом Мелунасем в единственную комнату скромной избы проник холодный зимний ветер. Мужчина не торопился. Он специально потоптался на пороге, чтобы изба как можно сильнее охладилась, и только потом позволил Леде закрыть дверь. Не здороваясь, жрец обвел комнату хищным взглядом. Девушка замерла, мысленно молясь, чтобы Мелунас не заглянул на печь. Пронесло. Жрец только зыркнул туда своими маленькими, слезящимися глазками и понял, что росту в нем хватит. Лицо незваного гостя покрывали красные волдыри и пласты отслоившейся кожи - признаки частых обморожений. Седые сальные волосы торчали из-под синего, покрытого снегом колпака. На спине красовался горб, в руках он держал трость. Порой Леда удивлялась, как Мелунас умудряется пешком преодолевать расстояния от одной деревни до другой по морозу с его-то ногами. Впрочем, Мелунаса холод будто бы и не брал вовсе, видимо, расстаралась его любимая богиня.

Жрец закончил осмотр помещения, что-то невразумительно пробормотал, а потом уставился на Леду.

- Подай стул старику, оборванка, - сказал он с отвращением. - И воды.

Девушка тут же бросилась выполнять. Она поставила стул поближе к печи, жрец на него взгромоздился, и его теплый балахон заструился к полу сапфировым водопадом. Девушка тайком улыбнулась - никто, кроме Мелунаса, не додумался бы надеть одежду жреца поверх шубы. Пока Леда зачерпывала ему из деревянной кадки воды, он успел сложить руки и прочесть какую-то короткую, но емкую молитву статуэтке в углу комнаты.

- Ишь ты, - сказал он, принимая жестяную кружку у девушки из рук, - полочку смастерила, чтобы такую красоту запрятать. Че запихала-то как глубоко? Вытащи богиню поближе. Ну, давай, оборванка. Чего встала?

Послушно поклонившись, девушка приподнялась на цыпочки и попыталась достать статуэтку, но росту у нее не хватало. Она напряглась, приподнялась еще больше. Статуэтка на секунду пододвинулась поближе, а потом качнулась и с грохотом упала на пол. Девушка тут же кинулась вниз, подобрала ее, прижала к груди и глянула на жреца. Глаза того не предвещали совершенно ничего хорошего.

Он стремительно встал. Леда зажмурилась и тут же получила ощутимый удар по спине тростью. Ей стало больно и горько, захотелось заплакать, но она сдержалась. Жрец вырвал статуэтку у нее из рук и шумно поставил ее на подоконник.

- Вот здесь пускай стоит, раз у тебя руки такие дырявые, - выплюнул он. - Чтоб тебе провалиться! За богохульство - еще минус год. Подвину тебя специально в очереди, чтобы Январь побыстрее прибрала тебя к рукам.

- Хорошо, господин, - покорно опустила голову Леда. - Как скажете.

Внутри у нее поднялось слабое, забитое и задушенное негодование. Она могла бы сказать Мелунасу все, что она о нем думает, могла бы выставить его за дверь. Могла бы, но вместе с этим и не могла. Потому что от его расположения к ней зависел срок ее жизни. Потому она подавила в себе желание сопротивляться, как давила его постоянно на протяжении уже пяти с лишним лет.

- Неблагодарная тварь, - разошелся тем временем жрец. - Богиня избрала тебя для великого дела, а я не вижу в твоих глазах и толики благодарности к ее милости! Хотя я ни в ком ее не вижу! Например, Ирки из соседней деревни. Что ты знаешь про Ирки?

- Я ничего не знаю о ней, господин, - покачала головой Леда, не смея встать с пола. - Я с ней даже не знакома.

- Не знакома? - выплюнул жрец. - А надо было. Может, переняла бы эта дура от тебя хоть немного смиренности. Уж чего-чего, а этого у тебя не отнять. Эта распутная девка сбежала, приблизив еще на год твою церемонию дарения. Ты рада?

- Да, рада, господин, - Леда попыталась сделать свой возглас радостным, но на глаза ее все же навернулись слезы.

- Плачешь? - фыркнул жрец. - Ну плачь, плачь! Неблагодарная девчонка.

Он замахнулся, чтобы ударить Леду еще раз, но передумал.

- Ладно, некогда мне тут с тобой, - сказал он чуть более спокойно. - Мне еще три деревни обойти. Надеюсь, прочие будут благодарнее Ирки. Не каждую девушку приносят в жертву Январь. Вы - избранные, вы рождены для этого. Так что будь благодарна, девчонка. Чтобы молилась и не смела бежать, поняла меня?

- Да, поняла, господин, - сказала Леда, украдкой утирая глаза.

- Ну, ну, разревелась тут, - сказал жрец почти ласково.

Он обошел девушку и взял в руки ее толстую черную косу. Поправил красную ленту, перевязав ее изящным бантом. Почти по-отцовски погладил девушку по голове и устремился к выходу. Открыл дверь, постоял, глянул - на этот раз как-то сально, неприятно - и был таков. Дверь Мелунас, разумеется, не затворил. Леда утерла быстро глаза, шмыгнула носом и захлопнула ее, да так сильно, что на крыльцо с  крыши упала сосулька.

Внутри у девушки все сжималось и разжималось от жалости к самой себе. Она пододвинула стул к окну, упала на него и глянула Мелунасу вслед. Он как раз вышел на дорогу и поковылял, покачиваясь, по своим делам, как к дому подъехала карета. Лошади встали на дыбы, чуть не растоптав его. Жрец повалился на спину и воздел руки, пытаясь защититься. Лошадиные копыта его миновали. Невнятную ругань Мелунаса было слышно даже через бревенчатые стены избушки. Леда, слезы которой высохли от удивления, припала  лицом к окну.

Старая сказка

Однажды в пустые земли пришел Творец. Был он весел, юн, но полон любви и мудрости. Он согрел пустующий мир, вдохнул в него жизнь и населил людьми. Долго наблюдал он за тем, как они возводят замки и возделывают поля, однако с каждым мигом становилось Творцу все скучнее и скучнее. Люди научились жить самостоятельно, без его помощи, и обращались к нему лишь с пустячными просьбами. Поколения сменились поколениями, мир рос, развивался и копошился совершенно без его участия. И решил тогда Творец уйти создавать новые миры. Но оставить своих подопечных без присмотра он не решился.

Подумав, он отобрал из людей двенадцать достойных. Для них Творец создал замок глубоко в горах, чтобы никто не мешал им творить свои дела. Людей этих он наделил великими, божественными силами. И вот, оставив своих подчиненных управлять миром, Творец ушел, обещав вернуться - да так и сгинул.

Двенадцать же поделили между собой год, став новыми богами. Каждый взял себе по месяцу и начал в это время управлять миром так, как сам того хотел. Зимние боги обволакивали земли снегом, весенние будили природу, летние заставляли все цвести, расти и колоситься, а осенние пожинали плоды и усыпляли, убаюкивали мир, готовя его к зиме.

Долго и славно правили они, да в один день пришла беда. Мятежный месяц Март взбунтовался, пожелав большей власти. По одному он убил десятерых богов, но проиграл битву последней оставшейся богине - Январь. Она заточила его тело в глыбу льда, не решившись пойти на убийство, и сбросила ее на землю в назидание людям. После этого на мир опустились гнев и печаль богини. Зима длилась целый год, измотав людей и истощив запасы. Дети умирали от холода, люди мучились от голода и болезней, и тогда жрецы взмолились:

- Богиня, верни нам весну, лето и осень, иначе от нас скоро совсем ничего не останется.

И богиня ответила.

- Покуда вы будете каждый месяц приносить мне в жертву черноволосую деву, то месяца будут сменяться. Коль нарушите этот завет - вновь настанет вечная зима.

С тех пор каждый месяц жрецы Январь отправляют ей одну девушку. Пусть поздняя, но приходит весна, пусть дождливое, но приходит лето, пусть холодная, но наступает осень. И как бы жрецы не молились о тепле и урожае, богиня не внемлет их молитвам, будто наказывает их за Мартов мятеж. Много раз спрашивали они ее, к чему ей смерти черноволосых дев, зачем они нужны ей, но и на этот вопрос они не получили ответа.

Это всего лишь легенда. Одна из многих легенд о богах, ставшая началом новой, холодной и суровой эры. Эры морозов, призраков и постоянных жертвоприношений. Эры неурожая. Эры без солнца. Эры правления Январь.

Эта легенда - страшная сказка, которой пугают детей.

Только вот сколько в ней правды?

Из богатой черной кареты пулей выскочил человек и принялся помогать Мелунасу подняться. Леда застыла, заинтересованно прижавшись к окну. Кошка, до это сидевшая смирно и тихо, спрыгнула с печи и принялась, мурлыкая, тереться об ее ноги. Девушка же смотрела во все глаза на дорогое пальто гостя, на его изящный цилиндр и на то, как он отряхивает одежды жреца. Мелунас что-то невнятно орал, ругался, но слов Леда различить не смогла. Вот жрец замахнулся и огрел помощника по боку своей тростью, вот поднялся с трудом сам, вот отошел, качаясь, на несколько шагов и погрозил кулаком. Человек же вел себя спокойно, даже весело. Он помахал жрецу рукой, отвесил шутливый поклон и вернулся к карете.

Сердце у Леды болело. Она прекрасно понимала - Мелунас ей этого не простит. Пусть в том, что карета чуть не задавила жреца у ее дома и не было вины девушки, но он бы нашел к чему придраться. Леда хорошо его знала. Он ее ненавидел. И она предполагала, что являлось причиной этой ненависти.

Тем временем дверцы кареты распахнулись, и Леда отчетливо увидела нежно-голубую бархатную юбку с золотым узором. Она мысленно прикинула цену кареты, примерную стоимость платья и пришла к выводу, что к ней пожаловали очень богатые гости. Леда бы не удивилась, если бы мужчина оказался каким-нибудь мелким бароном. Джентльмен в цилиндре подхватил даму под руку и она, подобрав свой кринолин, изящно выплыла из кареты.

 Очнувшись от оцепенения, Леда снова забегала. Отперла замок на сундуке, вытащила шерсть, нахлобучила ее на прялку. Она умыла лицо в кадке, памятуя о том, как сильно краснеют у нее глаза от даже самых маленьких слез. Отражение в глади воды смотрело на нее неприветливо и казалось ей безобразно припухшим. Стоило ей утереться старым полотенцем, как в дверь постучали.

Гости вошли споро, не стали топтаться на пороге. Видно, мороз их знатно прижал. Джентльмен - высокий, худощавый молодой мужчина с темными барашками волос на голове - доброжелательно улыбнулся Леде. Она бы не назвала его красивым - картину чуть портили торчащие уши и кривоватые передние зубы. Зато жизнерадостности и какого-то приятного обаяния этого человека хватило бы на двоих. А главное - он смотрел на Леду как на девушку, а не как на жертвенницу или простолюдинку.

- Здравствуйте, барышня, - сказал он, подкручивая щегольские темные усы. - Имею честь представиться. Ретео, главный казначей его величества графа Аластра. А эта милая леди, - он указал на свою пухлую, розовую, похожую на поросенка спутницу, - Игрид, моя хорошая подруга.

Девушка фыркнула, посмотрев на Леду с пренебрежением. В глазах ее блеснуло отвращение, с которым некрасивые знатные дамы всегда смотрят на всякую мало-мальски симпатичную простолюдинку. Игрид скинула голубую, подбитую овечьим мехом ротонду и осталась в одном платье. Корсет обнимал ее пухлые формы так крепко и страстно, что его веревки скрипели при каждом движении. Леде только оставалось дивиться, как любовница казначея еще не задохнулась в этом усыпанном бисером и кружевами бархатном капкане.

- Невеста, Ретео, - сказала низким, глубоким голосом девушка, кокетливо заправляя за ушко золотистые колечки волос. - И к чему такие представления? Она же всего-навсего полунищая простолюдинка!

- Нельзя забывать о вежливости, - ласково погладил любовницу по плечику гость, а потом повернулся к хозяйке дома. - А ваше имя, я так полагаю, Леда?

- Да, господин, - девушка постаралась сделать свой поклон поизящнее.

Колени у нее дрожали от страха. Она знала, зачем приехали эти господа, и теперь всеми силами старалась показать себя с лучшей стороны.  Однако ее неудачный книксен только рассмешил Игрид.

- Фу, - сказала она, отсмеявшись. - Простолюдинка, которая пытается вести себя как леди.

- Игрид, милая, давай лучше к делу перейдем, - сказал любовнице Ретео, а потом повернулся к швее. - Видите ли, Леда, на балу моя леди увидела прекрасное платье. Она долго выспрашивала о том, кто его сшил. Таким образом мы и попали к вам. Говорят, что вы творите настоящие чудеса с тканью. Так ли это?