Читаем Развод. Не жди прощения (СИ) онлайн бесплатно

Муж не отвечает на мои звонки и сообщения, и я решила сделать сюрприз. Невероятно хочется рассказать ему о сделке, которую я заключила. Тимур наверняка будет счастлив узнать, что я нашла нового антиквара, который продает мебель дешевле других. Собственно, поэтому я вернулась на два дня раньше и, даже не переодеваясь с самолета, помчалась к нему в сигарный клуб.

Внутри остро пахнет дымом и дорогим виски. Проходя мимо барной стойки, приветственно киваю бармену Косте. Подхожу к полутемному коридору, который ведет к кабинету мужа, и у меня на пути вырастает один из охранников. Михаил, кажется. Ненавязчиво преграждает путь. Что-то странное.

— Тимур у себя? — спрашиваю с невозмутимым видом, здоровяк кивает. — Миш, у меня для него отличная новость!

— Ви, Тимур занят, — он немного морщит высокий лоб. — Посиди за баром, я его позову.

— Миш, ты чего? Какие у него могут быть «занят» от меня? — усмехаюсь, а у самой сосет под ложечкой, в душе стелется неприятное предчувствие. — Не поверю, что он велел тебя меня не пускать!

Тимур не мог отдать такого распоряжения, не знал же, что я вернусь раньше. Он — человек жесткий, за неуважение ко мне запросто вышвырнет любого из своих работников.

— Не велел, — Михаил делает шаг в сторону. — Проходи, Ви.

Этот здоровый мужик выглядит виноватым, как будто сделал что-то не то. Черт. Пальцы покалывает от волнения. Что там у Тимура, если охрана просит меня не входить? В глубине сознания уже вертится ответ, но я не хочу верить. Решительным шагом покрываю десяток метров коридора, который освещают нарочно тусклые бра в виде цветка лилии, и застываю перед закрытой дверь в кабинет мужа.

Обычно он ее не закрывает. Оставляет щелку, будто так сопричастен с тем, что происходит в клубе. Нет, я не поверну назад. Уверенно достаю связку ключей с магнитной картой и прислоняю к считывателю. Замок пикает. Надавливаю на ручку, открываю дверь и… не верю глазам.

Кабинет утопает в интимном полумраке. Мой благоверный на диване со спущенными штанами, а на нем прыгает какая-то блондинка, сверкая голой задницей из-под задранной костюмной юбки.

Заметив меня, они оба замирают и оборачиваются. Немая сцена длится несколько мгновений. Я отмираю первая. Делаю шаг назад, все еще глядя на вытянутое лицо мужа. В голове красным светится только одно — бежать. Видеть его не хочу!

— Ви, стой, — Тимур перекидывает девицу на диван, вскакивает и, поспешно застегивая брюки, направляется в мою сторону. — Не смей уходить, Ви!

Подонок! Не слушаю. Разворачиваюсь и почти бегу в холл клуба. В душе плещется омерзение, смешанное с горечью, а в глазах собираются слезы. В зале хотя бы клиенты сидят, Тимур не станет выяснять отношения прилюдно.

Но я не успеваю дойти даже до бара, муж настигает меня. Хватает за плечо, грубо разворачивает к себе. Его пальцы больно впиваются мне в руку.

— Я же сказал, не смей уходить! — рычит сквозь стиснутые зубы.

— Мне больно, Тимур! — говорю так же тихо, самой не хочется привлекать лишнее внимание.

Высматриваю глазами Михаила — он отвернулся и делает вид, что бдит за порядком в зале. Теперь понимаю его виноватый вид. Предупреждал, а я не послушала.

— Это не то, что ты подумала, малышка, — Тимур произносит чуть мягче и ослабляет хватку, я тут же выдергиваю руку из его захвата.

— Что тут можно не так подумать? — изумляюсь простоте, с которой он пытается отвертеться. — Твой член был в другой женщине!

— Ты должна меня понять, — выплевывает Тимур, прожигая меня взглядом. — Ты во Франции, я один. Я голодный. К тому же, ты себя видела? Ты в чем вообще явилась?

Вот это наглость. Я во Франции ему антиквариат собираю! Будто мне самой очень нравится мотаться туда каждые полгода и носиться по провинциям, обивая пороги антикваров!

— Не желаю этого слушать, — произношу устало. — Между нами все кончено, Тимур. Я ухожу.

Пытаюсь уйти, но он снова хватает меня за плечо, притягивает к себе и свирепо шепчет на ухо.

— Куда ты уйдешь, Ви? Музейным смотрителем за три копейки работать будешь? — он усмехается, горячее дыхание обжигает кожу. — Я тебя из дерьма вытащил, дал работу, поселил в своей отличной квартире. Я тебя сделал и никуда не отпущу.

Внутри лавой разливается ярость, смешанная с отвращением.

— Пошел ты в жопу, Тимур! — вырывается громче, чем позволяют приличия. — Я не твоя собственность!

Отталкиваю его и с силой опускаю каблук ему на ступню. Адреналин зашкаливает, пропитывает до кончиков волос.

Со сдавленным стоном Тимур разжимает руку. Вырываюсь и несусь к лестнице, которая ведет на улицу, но у бара налетаю на высокого мужчину в черном костюме. Виски у него в руке выплескивается на его белую сорочку, и на ней расползается коричневое пятно. Замираю и оторопело оглядываюсь. Тимур, прихрамывая, двигается в мою сторону, злющий, как черт.

Я поднимаю глаза на незнакомца — лицо суровое, точно вытесано из камня. Он смотрит на меня изучающе-сдержанно, тушуюсь под этим тяжелым взглядом.

— Простите… Простите за рубашку, — тараторю скороговоркой. — Я… я ее постираю… Точнее, в химчистку отдам… Простите…

Пытаюсь обогнуть незнакомца, но не успеваю. Сзади раздается на удивление деловой голос Тимура:

— Герман, добрый вечер! Не ожидал встретить вас здесь.

Неуверенно оборачиваюсь, ощущая, что, кажется, попала в еще больший переплет. Если Тимур с этим Германом знакомы, влетит вдвойне — и за побег, и за сорочку.

А муж тем временем полностью сменил пластинку.

— Это моя жена, Виктория. Она всегда очень неуклюжая, — он добродушно улыбается. — Досадный инцидент. Приношу извинения за испорченную сорочку. Клуб подарит вам новую.

Вот сейчас бы просто слинять под шумок… Делаю шаг в сторону, пятясь, и ощущаю тяжелую руку Германа на плечах. В желудке становится холодно, но даже в какофонии сигарных запахов я улавливаю его обалденный травянистый и свежий парфюм.

— Рубашку мне испортил не клуб, а ваша жена, Тимур, — с легкой иронией произносит он глубоким низким голосом, от которого кожа покрывается мурашками. — Кроме того, она уже пообещала мне исправить это недоразумение.

Судя по слегка подергивающейся верхней губе, Тимур звереет, но для непосвященных это незаметно. А вот сжатые кулаки уже вполне видимый признак.

— Герман, вы ведь несерьезно, она моя жена, — сквозь зубы цедит Тимур. — Давайте уладим неприятность с сорочкой мирным путем? — он переводит на меня колючий взгляд. — Ви, иди сюда.

Теряюсь. С одной стороны, мне стоит подчиниться, чтобы не усугублять и так острую ситуацию, а с другой, мне противен этот изменщик. Не хочу!

— Ви? Звучит, как кличка, — Герман оглядывает меня, точно смотрит на несуразную собачонку. — Ви поедет со мной, Тимур. И, судя по вашей перепалке, она и сама будет не против, чтобы я ее забрал.

Меня начинает мутить от дичи, которая происходит. Два влиятельных мужчины стоят друг напротив друга и вполголоса выясняют отношения. Точнее, делят меня. И если что нужно Тимуру, я понимаю, то зачем я этому Герману — ума не приложу.

В этот момент, как по заказу, из коридора появляется блондинка, которая скакала на моем муже. Симпатичная собой, в оливковом юбочном костюме и белой шелковой рубашке. Уже полностью привела себя в порядок и явилась на огонек, стерва!

Провожаю ее взглядом, который перехватывает Тимур и оборачивается. На челюсти выступают желваки. Зазноба явно сейчас не к месту. Внутренне даже усмехаюсь.

— Масик, — она подходит и берет его под руку. Смотрит на меня. — Ты же говорил, что развелся с этой архивной крысой.

Что?! Архивная крыса? Так он меня при ней называет? От возмущения в глазах на мгновение темнеет. Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Такого я от мужа не ожидала! Выходит, он считает меня человеком второго сорта и обсуждает с любовницей!

— Герман, — стараюсь говорить как можно убедительнее, он поворачивает голову ко мне, и я тону в его бездонных темно-карих омутах. — Я с радостью уеду отсюда с вами. Увезите меня, пожалуйста!

В его глазах светится торжествующая искорка, он наклоняется и тихо шепчет мне на ухо: «Конечно, сладкая», а потом поворачивается к Тимуру.

— Думаю, вопрос исчерпан, Тимур, — в голосе слышу злорадство. Черт, что между ними до этого случилось? — Приятного вечера. Прекрасный клуб!

Мне становится страшно. Такое чувство, что я совершила непоправимую ошибку, но уже ничего не исправишь. Не смотрю на мужа. Тошно видеть его рядом с белобрысой тварью. Герман разворачивается и, все так же обнимая за плечи, мягко ведет меня к лестнице. Кажется, я очень крупно попала. Придумать бы, как теперь выпутываться…

— Ви, если сейчас уйдешь, горько пожалеешь, — долетает в спину.

Тимур в своем репертуаре. Скидываю с себя руку Германа и поворачиваюсь.

— Я уже горько жалею, что не ушла пять лет назад, когда только познакомилась с тобой, Тимур!

Муж сверлит меня лютым взглядом из-под бровей, но молчит. Быстрым шагом направляюсь к лестнице, пока он мне еще чего-нибудь не вякнул. Здесь я, похоже, была в последний раз.

Герман догоняет меня и, не отставая ни на шаг, провожает до площадки первого этажа, распахивает передо мной тяжелую дубовую входную дверь, и мы вместе выходим на по-вечернему влажный, как от дождя, питерский проспект. Центр красив всегда, в любое время года и в любое время суток, но сейчас рано сгустившиеся осенние сумерки меня угнетают.

— Большое спасибо, что вступились за меня, — поднимаю грустный взгляд на Германа. Адреналин начинает отпускать, и наваливается щемящая боль от разрушенного брака. — Как мы поступим с вашей сорочкой?

Он при этом освещении кажется еще более красивым, чем в полумраке сигарного клуба. Короткая щетина, зачесанные наверх темные волосы, белая рубашка, небрежно расстегнутая сверху. Ловлю себя на том, что любуюсь четкими линиями его скул и подбородка.

Но при всей его привлекательности в нем есть что-то пугающее, от него веет опасностью. Одно то, как он говорил с Тимуром, красноречиво показывает, что он могущественный мужчина и не боится бросать вызов такому воротиле, как мой муж. Уже бывший муж.

— Я не вступался за тебя, — холодно произносит он. — А с моей сорочкой что? Ты сказала, что постираешь. Стиральный порошок есть у меня дома.

Склабится похабно, затем достает из кармана брюк ключи от машины и пикает сигнализацией в паре метров у меня за спиной.

— Полезай в машину, Золушка, — добавляет с кровожадной улыбкой. — Дома ждет работа!

По спине стекает холод. Вот же черт. Прилипла так прилипла. Качаю головой.

— Во-первых, я сказала, что сдам вашу рубашку в химчистку, — делаю шаг в сторону, параллельно раздумывая, как далеко смогу удрать на своих шпильках. — Во-вторых, никуда я с вами не поеду. Я замужем, если вы забыли.

— Нет, ты посмотри на нее! — он усмехается, упирая руки в бока, а потом пронзает меня жестким взглядом и сурово добавляет: — Я ничего не забываю. Не тебя ли только что любовница мужа крысой архивной обозвала?

Щеки обдает жаром, а от воспоминания о белобрысой твари ладони сами сжимаются в кулаки. Но это не меняет того факта, что незнакомый мне мужчина требует, чтобы я на ночь глядя поехала к нему домой.

— Послушайте, господин Герман, — сама слышу, что голос звучит умоляюще. — Отпустите меня, пожалуйста? Давайте я прямо сейчас вам денег за химчистку переведу. На карту прямо, а? Сбербан?..

— Послушай-ка сюда, кукла, — Герман приближается ко мне вплотную, заставляя пятиться. — Эта сорочка от Уильяма Вестменкотта, ты даже имени такого не слышала. И она испорчена. Ты полжизни будешь расплачиваться за эту вещь. Мне тебя на счетчик поставить или все-таки сядешь в машину?

Девчонка заметно сдувается, горбится, бледнеет.

— Если ваша рубашка и правда такая дорогая, — произносит тихо и осторожно. — Как то, что я сяду в машину, изменит ситуацию?

Смотрит на меня огромными красивыми глазищами, в которых плещется отчаяние.

— Скрасишь мне досуг, — отвечаю невозмутимым голосом, — и я прощу долг.

Ее брови стекаются к переносице, личико заостряется.

— Я не проститутка, — выговаривает громко и возмущенно, затем отводит взгляд и добавляет тише: — Лучше, как вы там сказали, на счетчик.

Вот же упертая девица! Сюрприз на сюрпризе!

Я ехал в клуб к этому Тимуру совсем не затем, чтобы увозить его жену. Он отказался от моего делового предложения, и я решил зайти с другой стороны. Хотел выяснить, кто собирает ему антиквариат по Франции. А тут только зашел и увидел, как Тимур прессует симпатичную девочку.

Ее напряженная поза и его пренебрежительный взгляд не оставили сомнений. Я сначала подумал, что она из персонала, уж слишком просто одета — в какое-то дешевое кашемировое пальто поверх трикотажного платья — но все равно заинтересовался. Когда она понеслась к лестнице, нарочно встал у нее на пути. Она, естественно, налетела на меня и очень кстати облила виски. Начала смешно извиняться. Я же ждал прихода Тимура.

Каким же было мое удивление, когда он сказал, что это его жена! Будь это не так, я бы принял его предложение — получил бы новую сорочку в подарок и разговор по душам на условиях оскорбленного посетителя. Но шанс показать свою власть, забрав его жену, и заодно надавить на этого зарвавшегося выскочку упускать было просто нельзя. И вот, мы с его, похоже, уже бывшей женственной и красивой женой, которую он почему-то зовет, точно собаку, стоим друг напротив друга в центре Питера.

— Ты обо мне плохо думаешь. Я ничего не говорил о проситуции, — произношу тем же холодным тоном. — Просто поговорим, выпьем вина. Хорошо проведем время.

— Зачем вам это? — она недоверчиво смотрит на меня. — Если Тимуру насолить, то вам надо было ту блондинку в машину сажать.

Видок у нее утомленный, замученный.

— У меня свои причины, — отрезаю сурово и, подойдя к своему двухдверному Мерсу, открываю ей пассажирскую дверь. — Садись в машину.

Девочка наконец подчиняется. Забирается на сиденье, кладет небольшую черную сумочку на колени, пристегивается, как примерная, и вдруг вскидывает на меня испуганный взгляд.

— А вы… вы ведь меня не похитите? — спрашивает на полном серьезе.

Вообще-то именно этим я и занимаюсь! Похоже, она на стрессе плохо соображает. Захлопываю дверь, оставляя вопрос без ответа. Пусть красавица еще помаринуется.

Сажусь за руль, завожу машину. Двигатель приятно рычит под капотом. Люблю этот звук. Я вообще люблю качественные вещи. Интересно, мой трофей из таких? Бросаю короткий взгляд на девчонку — вжалась в сиденье, смотрит перед собой. Выглядит так, будто мысленно уже с жизнью прощается.

— Ты чего так трясешься? Я тебя не съем, — прибавляю голосу шутливый оттенок и вывожу автомобиль на проспект.

Отсюда до моей питерской квартиры минут десять. Но я поворачиваю в другую сторону. Если прямо сейчас привезти эту испуганную мышку к себе домой, она точно в обморок со страху брякнется.

Покатаю ее по городу, пока не обвыкнется.

— Господин Герман, — пищит она и барабанит пальцами по коленям, обтянутым капроновыми чулками. — Может, вы все-таки отпустите меня?

— Нет, — отвечаю твердо, но так и пробирает на смех. Ее наивность улыбает. — Ты — мой трофей. Не для того я тебя на глазах твоего муженька с собой увел, чтобы отпускать.