Читаем Дружба, Inc онлайн бесплатно

Нет, вы только представьте себе такую наглость!!!

Готовы? Тогда начали.

Итак, перед вами восхитительная молодая женщина. Точнее, девушка. А если еще точнее, почта девочка. Разве двадцать семь — это возраст?

Ну, хорошо — двадцать восемь. Ладно, ладно — двадцать девять. Думаете, возраст?

Тогда так. Перед вами восхитительная особа женского пола. Очаровательная сексуальная блондинка. Что вы сделаете, ее увидев?

Правильно. Расцветете в улыбке. Поперхнетесь рванувшимися наружу комплиментами. Ну или сморщитесь от резкой боли в сердце. Вызванной, отмечу, вовсе не ишемией, но явившимся вам прекрасным видением (то есть мной). Но вы ведь не будете давать этому видению пинок под зад, верно?

И, тем не менее, кто-то нагло и бесцеремонно пихает коленом мою очаровательную, невероятно сексуальную, нежно-розовую попку. И именно в этот момент оглушительно звонит дверной звонок.

Я вздрагиваю и покрываюсь холодным потом. Случился мой самый страшный кошмар. Я, которую муж называет профессиональным другом, пригласила в гости всех наших друзей. Не просто всех, но ВСЕХ (а это значит — очень много). И напрочь об этом забыла.

В квартире бардак. В холодильнике пустота. Я не накрашена. Я не причесана. И я не одета. И это при том, что я не отношусь к той счастливейшей породе женщин, которые убеждены, что в своем, так сказать, естественном виде выглядят отлично.

Но самый ужас даже не в том. Я только сейчас понимаю, что все наши друзья просто физически не поместятся в нашей крошечной трехкомнатной квартирке. И даже если соседи благородно уступят нам на этот вечер свою жилплощадь, это не решит проблемы. Разве что благородство проявят еще и обитатели нижнего этажа (а лучше, чтобы и верхнего).

И что бы вы сделали в такой ситуации? Ответ правильный. Вы бы прикинулись, что вас нет дома, схватили бы записную книжку и начали обзванивать всех своих друзей. То есть ВСЕХ.

Тех, которые уже готовы выломать вашу дверь. И тех, которые еще только подходят к вашему подъезду, хищно улыбаясь и плотоядно облизываясь в предвкушении общения и угощения. И конечно, тех, которые стоят на светофорах и бессмысленно гудят, протестуя против жестокости мира, лишающего их вашего общества.

И что бы вы им сказали? Тоже правильно. Что случилось самое страшное и непредвиденное. Что вы застряли в пробке на самой окраине Москвы, куда поехали за продающимися только там деликатесами (и где, по всей вероятности, сегодня заночуете, на радость этим самым скоропортящимся деликатесам). Что хищный эвакуатор только что утащил ваш любимый автомобиль (тьфу-тьфу-тьфу и типун мне на язык!). Что форс-мажорные семейные обстоятельства потребовали вашего присутствия в другом городе. И не важно, что ваши друзья прекрасно знают состав вашей семьи. И осведомлены об отсутствии бабушки, проживающей в глухой провинции.

Ну или что правительство поручило вам некую секретную миссию. Что вас похитили инопланетяне (да, да, те самые, изумрудно-зеленые и с антенками на лбу. Или даже другие, совсем непривычные на вид). В такой ситуации хороши все средства.

Я пока еще не знаю, что именно я совру, и судорожно хватаю записную книжку. И (о ужас?) обнаруживаю то, о чем вы ни за что не догадаетесь. От книжки осталась только обложка. Листки же полностью отсутствуют.

Мне плохо. Мне очень и очень плохо. Я не знаю, что мне делать. Я хочу снова вернуться в материнскую утробу. Оказаться в космическом корабле, стартующем в соседнюю Вселенную. Быть запечатанной в кувшин и брошенной на дно океана. Стать жертвой очень сильной, но быстро проходящей амнезии. Иля прикинуться слепоглухонемой.

Пункт один осуществим, и я плотно зажмуриваю глаза. С пунктом три тоже никаких проблем, от ужаса я и так онемела. А вот со вторым дело сложнее. Звонок все звонит, и звонит, и звонит. Пронзительно, мрачно и судьбоносно. Прямо как тот пресловутый колокол, о котором писал Хемингуэй.

Помните? «Никогда не спрашивай, по ком звонит колокол, потому что он звонит по тебе…» Этот точно звонит по мне. Громко, значимо и погребально. И вдруг замолкает.

Интересно, что это? Неужели я, наконец, оглохла?

— Мам…

Обожаю, когда мой ребенок произносит это слово. Точнее, как он его произносит. Абсолютно индифферентно и не разжимая губ, словно чревовещатель, и его пухлые щеки при этом даже не колыхнутся. Но, кажется, сейчас я улавливаю в обычно бездушном «мам» что-то вроде легкой тревоги.

— Мам… Уже семь пятьдесят…

Ребенок констатирует это, не открывая глаз (хотя при этом он уже в кроссовках и куртке). И, пошатываясь, выходит из спальни.

Я улыбаюсь, выключаю будильник и облегченно вздыхаю. Самый ужасный кошмар из всех, которые я могу себе представить (ужаснее было бы разве что обнаружить на стодолларовой купюре портрет моей бабушки. Или что у всех моих туфель вдруг отвалились каблуки. Или проснуться с волосами цвета красного дерева), оказался всего лишь сном. За звонок в дверь я приняла звонок будильника, а пинал меня мои собственный муж.

Нe со зла, конечно. Просто он спит очень неспокойно. Особенно после светских мероприятий вроде фуршетов, вечеринок, приемов гостей или походов в гости. То есть большую часть ночей.

На часах семь пятьдесят, сейчас утро, и в дверь не ломится толпа приглашенных мной друзей. Нет, вы не правы. Своих друзей я очень люблю. Я просто счастлива, что все страшное мне только приснилось. На самом же деле я всего лишь проспала и слегка опаздываю в школу. А это уже совсем не страшно. В первый раз, что ли?

И (большое спасибо за подсказку) уж точно не в последний…

На улице кошмарный холод, а ведь только начало октября. Впрочем, удивляться московской погоде — дело совершенно неблагодарное. Летом заморозки, в Новый год идет дождь, в апреле выпадает снег.

Сейчас, однако, это совсем не утешает. Я чувствую себя одним из трех поросят, с недоумением обнаружившим, что по утрам начали замерзать лужицы. Тело меня не очень слушается, но я с максимальной поспешностью впихиваю его в машину и плохо гнущимися пальцами включаю печку. Она гонит мне в лицо ледяной воздух, и немногочисленные утренние мысли (признаюсь, по утрам их ну просто очень мало, хотя и в другое время суток их не так уж много) падают на дно черепа замороженными на лету курицами.

Надо было надеть что-нибудь потеплее, но я торопилась и не очень хорошо соображала. И потому ограничилась спортивным костюмом. В котором неплохо прогуляться на даче летним вечером, но в котором октябрьским утром очень неуютно.

Вообще-то можно было бы обойтись и без суеты. К началу первого урока мы в любом случае успеем.

Правда, в этом году в нашей школе (не гимназии, отмечу, не экспериментальном учебном заведении для особо одаренных или для детей миллионеров) нововведение. В школе нет ни собственной конюшни (что меня, признаться, радует), ни бассейна (что слегка огорчительно), ни даже примитивного компьютерного класса (что совсем плохо).

Это самая обычная школа в центре Москвы. Хотя и с приставкой «спец». В том плане, что дети с первого класса изучают французский. А с третьего — английский. Хочется верить, что к выпускным экзаменам мой сын сможет гордо зайти в свой любимый «Макдоналдс» и гордо заказать свой любимый Биг-мак на трех языках.

В общем, в школе нет ни единого компьютера. Нет даже скелета в кабинете биологии. Зато есть нововведение. Ровно в восемь двадцать двери закрываются.

Любопытно — неужели опоздавших уже не пускают? Жаль, что в моей школе не было такого правила! Сколько чудесных поводов для прогулов можно было бы придумать. Сломался троллейбус, прямо у дома разлилась огромная лужа, помогала старушке перейти через дорогу, спасала выпавшего из гнезда птенца. И в итоге опоздала всего на одну минуту я оказалась перед закрытыми дверями. И так огорчилась и растерялась, что вернулась домой.

Конечно, в этом случае получить среднее образование мне бы не удалось. А так получила и его, и вдобавок высшее. Хотя до сих пор не знаю зачем.

Мой ребенок вовсе не опасается оказаться в числе опоздавших. Его нельзя назвать примерным, и двойки по поведению он получает не реже, чем по другим предметам. Однако у него есть, свой пунктик. Он должен прийти в школу раньше своих одноклассников. А в идеале — вообще раньше всех. Думаю, дай я ему волю, он будил бы меня в семь утра (и минут пятнадцать спустя гордо здоровался бы с заспанным охранником).

Нет, вы не угадали (и, более того, допустили ужасную промашку). Он торопится в школу вовсе не за знаниями. К ним он равнодушен. Большую часть того, что говорят учителя, он просто пропускает мимо своих пухлых ушей.

Учителя же регулярно уведомляют меня о том, что мой ребенок чересчур энергичен и подвижен. Что он физически не и состоянии спокойно просидеть сорок пять минут. А на переменах бесится так, что потом пол-урока приходит в себя. А вторые пол-урока вертится и подпрыгивает.

Видимо, они рассчитывают, что я как-то могу это изменить. Любопытно, как именно? Давать ему успокоительное? Класть в рюкзак комплект веревок и пособие по завязыванию морских узлов (дабы учителя могли прикрепить его к стулу на время урока)?

Впрочем, если бы не я, проблем у них было бы куда больше. Это я учу его правильно писать (безуспешно, как мне кажется), диктую ему французские слова и проверяю уроки, которые без меня он просто забывал бы сделать. Как забыл этим летом сделать перевод громадного английского текста, заданного на каникулы.

Тот факт, что задание имело место быть, выяснился только 30 августа, а, а 2 сентября перевод надо было сдать. Два дня и две ночи я сначала переводила примитивное повествование про приключения двух собак и их хозяина, а потом сама переписывала это начисто, стилизуя свой почерк под кривоватые каракули.

Ладно, ладно, я всего лишь немного преувеличила. Конечно, свою лепту вносит и мой муж. Меня ребенок считает своим другом, а папу воспринимает как божество, которое любят и одновременно опасаются.

Папа в воспитательных целях может порвать тетрадь, если домашнее задание из десяти предложений написано всего-то с тридцатью ошибками. Папа может изредка повысить голос и пригрозить отключением видеомагнитофона (или лишением доступа к компьютеру). До крайних мер никогда не доходит, и хитрый приспособленец девяти лет прекрасно знает, что и не дойдет. Но все же на всякий случай опасается.

— Мам…

Это напоминание о том, что мы опаздываем. При том, что мы никуда не опаздываем. Прямо-таки болезненная пунктуальность. Мой муж, кстати, тоже весьма пунктуален, хотя и не настолько. Когда мы познакомились, эта его черта меня приятно поразила. Как и многие другие черты, признаюсь.

На встречи с другими я всегда являлась намного позже. И гордо заявляла, что настоящая женщина никогда не приходит в назначенное время. Мэрилин Монро, к примеру, постоянно опаздывала и даже на день рождения президента притащилась через два часа после начала торжества (может, это и неправда, но мне этот факт очень нравился).

В общем, я искренне полагала, что чем больше срок опоздания, тем больше эту женщину (меня, меня, конечно!) надо ценить. Как вам такая мысль? Перестаньте, это простительно. Я ведь была так молода… Но с ним я о таком даже не думала. Я боялась, что он не будет ждать и пяти минут и уйдет.

Представьте, каково мне было, когда недели через две после нашего знакомства я поняла, что он опаздывает, и уже на целых три минуты. Верно, мне стало плохо. Я, легкомысленная и абсолютно не мнительная (чересчур избалованная мужским вниманием и никогда не ценившая мужчин), начала паниковать. И думать о том, что он никогда не придет. Что он меня бросил. Что он сейчас лежит в постели с другой женщиной.

О, как я ненавидела в тот момент ту, которая отняла у меня первого настоящего мужчину моей жизни! Я ненавидела ее потрясающе красивое лицо. Ее шелковистые темные волосы. Ее невероятно сексуальное тело. Ее низкий кокетливый смех.

Он появился еще через семь минут. Оказалось, что в метре от места встречи его, торопящегося на встречу со мной, остановили за превышение скорости. Но поскольку я при своем плохом зрении всегда считала, что очки мне не идут, я просто не могла этого заметить. И прокручивала в голове порнофильм с участием потрясающей красотки, соблазняющей и ублажающей моего мужчину всеми существующими (и несуществующими) способами. Не сомневаюсь, что если бы этот фильм был снят в действительности, он бы занял первое место на каннском фестивале «Горячее золото». И принес бы мне миллионы.

Кстати, вину за свое первое и последнее опоздание мой муж тогда искупил весьма достойно. Он пригласил меня в маленький уютный бар, а потом отвез к себе. А там извинялся, извинялся и извинялся. Очень горячо и искренне и страстно. И столько раз. И сверху, и сзади, и… Это уже детали.

Кажется, именно в тот день мои родители заподозрили, что с дочерью происходит что-то серьезное. Восемнадцатилетняя дочь всего четыре месяца назад вышла замуж и решила пожить у родителей на время зимней сессии. Разумеется, исключительно для того, чтобы позаниматься в спокойной обстановке. Сессия оказалась невероятно сложной, каждый день то экзамен, то консультация, причем до позднего вечера. Однако странным нм показалось даже не это. А то, что я возвращалась невероятно счастливой и несла с блаженным видом какую-то ахинею.

В тот вечер, наконец, прозревшая мама вошла вслед за мной в комнату, где я как раз собиралась переодеться. И к изумлению своему, обнаружила, что лучшая студентка всех времен и нарсудов вернулась домой без одной, но очень пикантной части туалета. Вдобавок ко всему на шее у лучшей студентки красовалась странная отметина, чем-то напоминавшая укус вампира. Мама холодно поинтересовалась, какой именно экзамен я сдавала и кто его принимал. А в ответ на мою бессвязную околесицу мрачно и понимающе закивала головой.

С экзаменатором она познакомилась две недели спустя, когда я сообщила, что ухожу от мужа к другому мужчине. О том, что в ту сессию я в институте так и не появилась, она, к счастью, не узнала. Все несданные экзамены я сдала весной. Знаний у меня к тому моменту стало даже меньше, чем было, но я преуспела в другом и уже была в положении.

Живота еще толком не было видно, но я поделилась своей радостью со всеми преподавателями. Ни у одного не поднялась рука поставить двойку или хотя бы тройку такой цветущей и такой юной будущей матери.

— Мам…

Да, а вот и плод нашей любви, выражаясь высокопарно. Его помятое и заспанное лицо совершенно бесстрастно (а это свидетельствует о том, что он пребывает в сонном состоянии). Как правило, по дороге к школе мы с ребенком храним молчание. Сегодня же молчать ему не хочется. Судя по тому, что к моменту моего пробуждения он был полностью одет, проснулся он минут на двадцать раньше меня. И, к ужасу учителей, уже начинает разгуливаться.

— А вы где вчера были? У Воробья?

— И горюша, это же твой тренер! — Я изображаю возмущение. — И его зовут Сергей Олегович…

— Он же Воробьев, а значит, Воробей…