Читаем Все поезда встречные. Реальная история жизни и любви счастливого человека с биполярным расстройством онлайн бесплатно

БАР (Биполярное аффективное расстройство) глазами биполярников

БАР – это вечные качели из «плюса» в «минус». Когда тебе очень хорошо или очень плохо без всяких причин извне. В депрессивной фазе ты лежишь, как овощ, и не можешь добраться даже до ванной, хотя у тебя есть любимый человек, друзья, интересная работа и все близкие здоровы и счастливы. В мании или гипомании, наоборот, без всякого допинга танцуешь в клубах ночи напролёт и по нескольку разу в день выстреливаешь позитивными стихами, хотя тебя только что бросил партнер, с которым ты провел 10 лет, а за душой у тебя ни копейки. (Алиса Бегущая)

БАР – это вечный бег наверх по эскалатору, движущемуся вниз. Иногда ты разрешаешь себе отдохнуть на ступеньке, пока не доберёшься до дна. И всё по новой. (Кира Н.)

БАР – это три состояния: унылое говно, злобное говно и прекрасный бессмертный молодой бог. (Екатерина К.)

БАР – это американские горки со сломанными рельсами. (Ники Т.)

Твой бортовой компьютер без всяких команд внезапно загорается всеми цветными лампочками, пытаясь совершить сотню операций в секунду. Ты можешь неожиданно разогнаться до скорости света или сделать мертвую петлю, растратив весь запас топлива. А потом устройство отключается и подает только один сигнал – SOS. Ты летишь в черную бездну, ожидая спасения. Причем твои сигналы расшифровываются неверно. Вместо «срочно вызовите инженера» – «надо бы мне делать зарядку». Неисправный бортовой компьютер – твой мозг. И путешествие это длиною в жизнь. (Таня Л.)

БАР – это езда на машине без руля и педалей по оживленной улице. Она мчится куда-то, поворачивает по своей воле, врезается в препятствия, иногда глохнет, и ты выходишь ее толкать. А люди думают, что ты просто дурак, ведь у их авто есть и руль, и педали. (Марья П.)

БАР похож на онкологию, только от него не умирают, и вырезать его невозможно. Он сидит внутри, разъедает тебя, заставляет пугаться даже обычных хороших эмоций и впадать в страх и отчаяние от слишком долгой грусти. Внутренняя пружина сжимается все сильнее, а тебе остаётся только искать новые пути адаптации. (Птица)

БАР – это когда сперва можешь до хрена, а потом не можешь ни хрена. (Алиса К.)

Феникс рождается, чтобы взмыть ввысь, а затем рассыпаться пеплом и снова тягостно ждать перерождения. (P. White)

БАР – когда ты то управляешь этим миром, то пытаешься сбежать от него и от самого себя. (Александра Р.)

БАР – это квест 24/7, в котором у тебя нет права снять с себя полномочия. (Лидия Н.)

БАР – кольцевая игрушечная железная дорога с кучей изгибов. Есть примерное расписание поездов, но машинист тормозит только по требованию, и он, к несчастью, глухой. (Иван И.)

Спасибо

Маме и Папе – за терпение, лояльность и за предоставленную возможность самостоятельно совершать ошибки.

Сыну – за то, что мне довелось быть матерью и другом этого отличного парня.

Бабушкам, Дедушкам и пра-пра – за мои таланты и отличную наследственность.

Арине – за любовь и веру в меня.

Гаянэ – за бесконечное терпение, мощную поддержку и безупречный вкус.

Вере – за мудрые уроки и не слишком затянувшийся эпистолярный роман.

Денису – за сына, креативные идеи и музыку.

И.Ю. – за материнские чувства и наставничество.

Врачам-психотерапевтам А.С. и А.П. – за лечение моей сложной души.

Педагогам – за то, что разглядели мои таланты, направили, научили писать, петь и играть.

Моим братьям и сестрам по разуму: Лиле, Чулпан, Наташе, Светлане Г., Светлане Ч., Ване, Анжелике, Софе, Ксюше и второй Ксюше, Александре Александровне, Роме, Алине – за то, что вы мне встретились.

Всем нашим хвостикам, ныне здравствующим и ушедшим на Радугу – за «мр-мяу», шершавый язык, слизывающий слёзы, и за тепло в области сердца.

И, конечно, моим любимым Авторам, чьи буквы, краски и ноты помогают мне вновь и вновь восставать из пепла. Иосифу Бродскому, Сальвадору Дали, Владимиру Высоцкому, Марине Цветаевой, Харуки Мураками, Пауло Коэльо, Кире Муратовой, Ренате Литвиновой, Вере Полозковой, Саре Уотерс, Земфире, Вене Д’ркину, Диане Арбениной. Вы со мной очень давно, и вам я точно не изменю, ибо творчество ваше не дань моде, но вечность.

Глава 1.

А знаешь, абсолютно все поезда – встречные,

потому что их кто-нибудь да  встречает…

…и провожает. Я провожаю свою девушку в Питер. Тёплым майским вечером 2011 года на ярославский ж/д вокзал Ярославль Главный мы приезжаем по отдельности, хотя обычно это нам не свойственно (мы шесть лет парой ходим в магазин, вместе курим на балконе и вдвоем ездим на автомойку). Сегодня не так: я только бегу с маршрутки к поезду, а Гаянэ (по-домашнему – Гайка или Гая) уже меряет уверенными шагами перрон. На лице моём ни слезинки – нарочито громко смеясь, вталкиваю её в вагон, счастливую, чуть напряжённую, с растрёпанным букетищем сирени в родных смуглых руках. Эта сирень не для меня? – ну и что?! В тот момент я даже не провожу аналогии с другой сиренью – старшей сестрой этого букета. Ту, первую, Гайка нарвала для меня в парке в далёком 2005 году, в пору наших экспериментальных и столь редких совместных ночей. Помнится, Она вынужденно уехала на ночёвку к себе домой, и резковатый аромат сирени заполнял пустоту моей квартиры в отсутствие Ее запаха. А сейчас, в 2018-м, запах Гаянэ я даже в памяти воспроизвести не смогу (странно, аромат цветов помню, а девушки – нет). Интересно, а вы сможете вспомнить запах своего любимого человека или того, кого по крайней мере называете любимым?

В этой книге мало диалогов. Но вы-то, милые читатели, любите бла-бла героев и частенько пропускаете «простыни» текста (сама грешу этим, если оказываюсь по ту сторону баррикад). Не переживайте, большой блеклой простыней вас не накроет точно, а вот пестрым пэчворк-одеялом ручной работы – вполне возможно. Не зря же я целых шесть лет отбирала для него самые сочные и вкусные лоскутки: из памяти, из переписок, с моей стены в ВК и со страничек stihi.ru…

…Ах да, простите, я часто перескакиваю с одной мысли на другую и перетекаю из времени во время (это нестрашно, скоро привыкнете). Вернёмся на вокзал. Почему же меня не задевает тот факт, что ПАРАвоз1 увозит Гайку от меня? Почему я возвращаюсь домой радостно-восторженная и пою на караоке-сайте, спрятавшись за густой чёрной чёлкой, «Мы из Ленинграда» группы Танцы-Минус? Потому что я вот уже три месяца живу одна. Потому что Гаянэ теперь чужая (не моя) девушка. Потому что «МЫ» больше нет. Потому что я ушла. Потому что Гая – нашла. Потому что в моей голове другая, и в её – тоже. Потому что распалась пара семилетней выдержки. Даже не распалась (распадаются молекулы, молниеносно и красиво), а разложилась, медленно-медленно сгнила…

Но я всё же пришла проводить Гайку на вокзал, тепло подержать за руку. Если верить зачитанному многими до дыр психологу Эрику Бёрну, в каждом из нас живёт Я-Ребенок, Я-Взрослый и Я-Родитель. Так вот… у меня получается быть только в первых двух ролях: идти за руку или вести за руку. Идти рядом БЕЗ руки (то есть быть ВЗРОСЛОЙ) я пока не умею. Гаянэ ведь так долго вела меня за эту самую руку, целых шесть лет, а до неё – бабушки-дедушки, родители, муж. Когда обстоятельства впервые разлучили нас с Гаей на «долгий» срок (она уезжала на родину по делам), я едва выжила. Один календарный месяц показался мне годом или более. Еле дождалась даты её прилёта, прыгнула в поезд и помчалась встречать любимую из аэропорта:

Я донашиваю последнюю из ночей – и за ней…

Без неё что я делала в этой холодной стране?

Выполняла данное ею мне

задание – месяц одной прожить

в эту осень: не пить,

не мудрить, не скулить…

хлеб с собой пополам делить

и решать (как могу)

вопросы.

Утром она еще Там,

вечером – припасенным моим словам,

скрытым от всех слезам

будет куда стремиться.

Радугой протянулся

её путь Ереван – Москва

в небе, а мой по земле:

Ярославль – Столица.

Аэропорт. Народ. Разноголосье звонков, цветов, незнакомых слов –

дикость! А твой самолет («вот чёрт!») нагло отсрочил встречу…

И… Ты! наконец-то. Ты!… я – выстрелом из толпы…

вперед – продолжать любовь!..

И жизнь завертелась вновь – лишь обняла твои плечи.

Алиса Бегущая. Октябрь 2007

Так же и Гая потом не раз встречала меня из командировок (на вокзале или в аэропорту) и провожала в отпуск на море, если я ехала без неё, вдвоём с моим маленьким сыном. Как же я была удивлена, узнав, что эта железная с виду леди вдруг плачет в пустой квартире. Гайкины слезы я вычислила через динамик телефона, когда звонила ей с моря. Так что в первые месяцы моего добровольного одиночества (2011 год) мне было странно и страшно ощущать, что меня никто нигде не встречает и никуда не провожает. Однако со временем я привыкла. Ведь если тебя не ожидает кто-то конкретный, легко вообразить, что твою персону ждёт ВЕСЬ МИР. Я впервые ощутила тогда, что мир – одна большая клубная вечеринка, что приходить на эту вечеринку со своим самоваром (партнёром) очень грустно и предсказуемо. Кричала направо и налево, что отношения лишают нас тысячи возможностей и что обязанностей у «несвободного» человека куда больше, чем прав…

Я долго не верила в свою способность уйти от Гаи: просто не представляла, как это делается, и совсем не умела жить без неё. Я вынашивала своё решение, как плод патологической беременности. Часто простаивала минут по сорок в ванне, держа ноги под струей горячей-прегорячей воды, а потом возвращалась к Гайке в комнату с этими предательски красными ногами. К счастью, Гаянэ не обращала внимания на цвет моих ног (мы в то время уже мало смотрели друг на друга), но иногда мне мучительно хотелось, чтобы всё быстрее раскрылось (чтобы Гая обо всём узнала, и мы красиво разошлись). Но легко и красиво не бывает, после стольких-то совместных лет. Гайка как-то сказала, что в день моего ухода рухнул её мир, она лишилась «семьи», которая просуществовала шесть лет. А мне кажется, мы всегда только тем и занимались, что создавали, а потом безжалостно рушили свои и чужие миры. Разрушители миров, Гаянэ и Алиса…

Я придумывала для Гайки новые имена: порой звучные и красивые, порой забавные. Моя Navernaya! Теперь она живет с другой под именем, данным ей мною. Оно скребёт мой взгляд в соцсетях, в почте, везде… Гаянэ ссылается на то, что у неё нет технической возможности его поменять, а у меня вот пока нет технической возможности поменять свою жизнь, ибо она слишком срослась с её жизнью.

В наш предпоследний с Гаей вечер мы смотрели фильм «4-й этаж» («Planta 4»), неслезливый фильм на слезливую тему – про испанских мальчишек-колясочников. Я сидела по-турецки на диване перед ноутом, а Гайка устроилась у меня за спиной и смотрела на экран через мое плечо. Получается, мы расположились «пара-возиком». Тем самым пара-возиком, который совсем скоро отправит нас прямо в противоположные стороны: меня – в Москву, Гайку – в Питер. Пока шёл фильм, я временами оборачивалась к ней, чтобы поцеловать. Целовала из чувства долга, жалости; в память о нежности, утекающей теперь сквозь пальцы. Причем о том, что эти поцелуи последние, знала только я. Для Гаи это должно было стать сюрпризом, одним из самых неприятных в её жизни. Завтра день её рождения, а сразу за ним – день нашего расставания, срежиссированный мною.

Перед ДР Гаянэ я поехала покупать ей подарок – внешний жесткий диск (жесткий – как она сама, с объемом памяти – почти как у меня), а в голове моей вовсе не Гая – другая. Потом отправилась в зоомагазин за… сверчками. Сверчки предназначались для офисных конкурсов на корпоратив (да простят меня граждане, верящие в переселение душ, но сверчков нужно было передавать из рук в руки на скорость). Везла их в автобусе в 30-градусный мороз, а по приезду оказалось, что они валяются мёртвыми в своей коробочке. Я чуть не заплакала (оказывается, мне жалко даже таких неприятных с виду существ), но через 20 минут в субтропическом климате нашего офиса сверчки ожили, от участия в конкурсе отказались и разбежались по углам. Гаю же, в отличие от сверчков, мне почему-то жалко не было.

Я не стала смотреть, как Гаянэ собирает вещи, не смогла. Устроила скандал на её тихом дне рождения, тем самым спровоцировав Гаю на отъезд, и сбежала на пару дней к моей подружке Чулпан. С позором бежала от девушки, которую когда-то писала с большой буквы О – Она.

Вернувшись домой, я не обнаружила там ни Гайки, ни ее вещей. Вздохнула, вроде бы, с облегчением (план сработал) и тут… Оказалось, я абсолютно не знаю, чем занимаются люди, когда живут одни. До этого я ни дня не провела одна, всегда кто-то был рядом (родители, муж, сын, Гая). От тоски я скачала себе новые звуковые драйвера взамен полетевших полгода назад; сбегала в магазин за батарейками для молчавшего больше года микрофона. Всячески маялась дурью, записывала песни для Веры (моей новой знакомой по переписке), которой, как никому, было известно, чем занимаются одинокие люди. Она была сторонницей одиночного проживания или, в крайнем случае, гостевого брака. Впоследствии оказалось, что люди, существующие вне пары (в свободном полёте), просто ЖИВУТ: занимаются (занимают себя?) делами или бездельничают. Ходят в одиночку в кино, в театр, в бар. Иногда грустят оттого, что рядом никого нет, но чаще получают удовольствие от своего добровольного одиночества.

Возможно, вы скажете, что это жестоко – бросить человека в его же день рождения? А мне кажется, вообще неважно, в какой день тебя бросают – больно-то, пардон, абсолютно одинаково (позже я в этом убедилась). Итак, мы расстались. Я, вроде бы, стала свободной, но до закрытия моего главного на тот момент гештальта было еще далеко.

***

Забавно, но первый наш с Гаей поцелуй, сродни последнему, тоже случился на домашнем диване, правда, на другом и в другой квартире. Наши губы впервые соединились в пятый день тополиного мая 2004 года. И вот спустя шесть лет:

я сама-то не помню прежних

ни себя, ни ее:

все пережито,

все казенное, все униформенное,

до седьмой тошноты заштампованное…

разодрать, раздвоить бы ту пережитость,

раз в конечность уже поверилось!

Алиса Бегущая. Декабрь 2010