Читаем Солнечный дождь. Розовая драма онлайн бесплатно

Роман очнулся от нестерпимой боли в голове и с ужасом осознал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Его тело было приковано цепями к холодной сырой стене так, что железные обручи больно сдавили щиколотки и запястья.

— Господи, это сон… Это сон!.. — хрипел он, беспомощно шевеля ослабевшими конечностями. — Этого не может быть!

Поняв, что произошло, Роман набрал в грудь воздуха и закричал так, как никогда в жизни. Его протяжные крики эхом отзывались от сырых темных стен, которых никогда не касался и лучик света. Он дергался, проклинал, плакал, умолял, но никто не приходил — эта непроходимая черная мгла по-прежнему обступала со всех сторон и равнодушно давила на его кости и на его душу. Ему показалось, что прошло несколько часов, прежде чем рядом кто-то осторожно сделал несколько шагов.

— Кто вы? Что вам нужно? — дрожа всем телом от страха и холода, выдавил Роман.

Кто-то в темноте чиркнул спичкой и зажег свечу. Пленник увидел прямо перед собой жуткую фигуру в черном плаще и не смог сдержать крик. Лица человека не было видно под скрывающим его капюшоном, но Роману казалось, что у этого существа и не может быть никакого лица, и в нем нет ничего человеческого.

— Кто ты?!

— Не так уж важно, кто перед тобой стоит, — неестественно ласково прошелестела фигура тихим женским голосом. — Ты когда-нибудь задумывался о том, кто ты?

— Что тебе надо?! — в исступлении кричал мужчина.

— Не надо меня бояться, — спокойно продолжала его мучительница. — Я стольких видела похожих на тебя, сходящих с ума от страха, молящих о пощаде, но отсюда не выбраться никому, и знаешь почему? Потому что ты уже давно мертв. Вы все не замечаете, как ежедневно разлагаетесь заживо. Знал ли ты когда-нибудь, что такое настоящая жизнь? У тебя вообще было что-то, кроме твоей никчемной и никому не нужной работы?

— Что?

— Сейчас ты мог бы жить, путешествовать, заниматься любовью, дышать… и быть счастливым. Если бы не пытался выследить нас. Ты сам привел себя сюда. — Подняв свечу вверх, она позволила ему разглядеть высоченные каменные своды с отходящими вниз колоннами. Это было холодное пристанище для мертвых — вечное, полное боли и раскаянья.

— Твое время истекло. Ты прожил свою жизнь, — неумолимо шептала фигура в черном. — Иногда она так быстро догорает, как эта свеча, правда? Ну-ну, не плачь. Смерть пришла к тебе без стука, без предупреждения, и ты многого не успел сделать. Каждый с этим сталкивается, не ты первый и не ты последний. Твоей красавице тоже недолго осталось, ей не следовало связываться с тобой.

— Она не знала… — обессиленно прошептал Роман.

— Естественно, она не знала! Если бы было иначе, ее смерть была бы долгой и мучительной, ведь предательство окупается только кровью. Но так как она всего лишь была слаба интеллектом, ее кончина будет быстрой. Гуманно, не правда ли? Кажется, с каждым годом я старею и добрею!

В последних словах Роману почудилась издевка. Напротив того места, где он висел, в одно мгновение загорелись тысячи свечей, озарившие каменный стол, на котором лежала голая, как и он сам, Яна. В этом последнем убежище не было и не могло быть одежды, скрывающей под маской приличия плотские грехи. Женщина, при жизни дарившая ему тепло и ласку, лежала без движения, с закрытыми глазами. Ее руки и ноги были скованы цепями, но она и не могла убежать, даже если бы ее не держало железо. Это чистилище было его последней остановкой на пути к бесконечности, теперь он не сомневался в этом.

— Прости меня… прости, — плакал Роман, пока к каменному столу медленно стекались фигуры в черном. У одной из них в руках красовался огромный, начищенный до блеска кинжал. Перед тем как он пронзил сердце Яны, она открыла глаза, но не успела даже вскрикнуть. Роман судорожно вздохнул и, зажмурившись, быстро отвернулся в сторону. Он до боли стиснул зубы, а из-под его плотно сомкнутых век выступили слезы. Открыв глаза вновь, он понял, что люди в черных капюшонах со всех сторон обступили жертвенный стол и Яны он больше не увидит. Над столом возвышалась довольно крупная статуэтка обезьяны из чистого золота; в неверном свете свечей Роману показалось, что ее алчные рубиновые глазки наполнились кровью и наслаждением, когда Яну пронзило лезвие.

Вскоре он услышал, как рядом что-то заскрежетало — как будто заработал некий механизм, и его руки и ноги начали стремительно разъезжаться в стороны.

— НЕЕЕТ..! — отчаянно вскрикнул Роман. В следующую секунду его тело разлетелось на части.

Несколькими часами ранее

Саша повернула ключ в замочной скважине до щелчка и открыла дверь. Когда ее нога в изящной туфельке ступила на дорожку из свечей, она ахнула.

— Добро пожаловать домой, солнце, — услышала она.

Рядом с лестницей, ведущей на второй этаж, прямо напротив входа сидел юноша с гитарой в руках. У него были светлые, зачесанные назад волосы, его сильную гибкую фигуру подчеркивал элегантный черный костюм, а в по-мальчишески нахальных ярко-голубых глазах спрятались опасные и манящие огоньки. Сверкающая дорожка из свечей и красных лепестков роз вела к лестнице, и на губах обольстителя играла дерзкая улыбка.

— Я вижу, ты меня узнала, — констатировал он.

— Да, Тимур, но… — начало было Саша.

— Никаких «но», — покачав головой, мягко улыбнулся Тимур. — Я несколько месяцев ждал этого момента. Я написал для тебя песню и хочу, чтобы ты ее услышала.

Пальцы ударили по струнам, и его бархатный голос затянул:

— У меня есть пята Ахиллеса,

То ангел крылатой мечты,

В моих объятьях была принцесса,

Что соткана из красоты.

И ярче всех солнц была та звезда,

Что горела в глазах твоих.

Кто-то рискнул и — проиграл,

На то было много причин;

Я вечный бунтарь, я опоздал,

Целуя, лаская других.

Звуки чарующей мелодии стихли, когда пальцы Тимура замерли на струнах. Он отложил гитару и, поднявшись со стула, подошел к опешившей Саше.

— Как красиво ты поешь, — тихо произнесла она, еле сдерживая непрошеные слезы. Ей еще никто не делал таких до боли милых признаний. — Эта песня прекрасна!

— Ты намного прекраснее, — тихо пробормотал он, обнимая Сашу за плечи. — Лучше, чем что бы то ни было. Ты позволишь мне любить тебя?

— Но…— Саша подняла глаза и неуверенно улыбнулась. — Ты же впервые разговариваешь со мной.

Тимур нежно приложил палец к ее губам и, наклонившись, ласково прошептал:

— Это неважно, ты же тоже это чувствуешь. Ощущаешь меня, и это неслучайно…

Саша блаженно прикрыла глаза и в следующую секунду почувствовала, как Тимур разворачивает ее спиной к себе.

— Я сниму с тебя одежду медленно, так медленно, что ты будешь трепетать от желания… — Она чувствовала его дыхание на своей коже, чувствовала, как его пальцы скользят по ее шее, словно пытаясь нащупать заветные струны ее естества и извлечь из глубины его музыку, как он только что мастерски сделал это с гитарой. — Не нужно бояться этого. Разве твое тело не умирает от желания любить?

Нащупав замочек платья, Тимур потянул его вниз и расстегнул молнию. Единственная защита от его рук упала на пол, и Саша с шумом выдохнула воздух. Через минуту они сидели на полу полностью голые в окружении тысячи мерцающих свечей и алой россыпи из лепестков роз, сплетенные воедино, содрогающиеся от предвкушения феерии в своих телах, двигающихся в одном ритме и к одной цели. Саша откинулась спиной на лестничные ступеньки и обвила ногами его крепкий торс, позволяя юноше овладеть собой без остатка и погрузиться вместе с ней в глубокий чувственный экстаз, немыслимо мощный, опьяняющий и порабощающий разум.

Ночь выдалась короткой и прозрачной, поэтому быстро миновала, растворившись с первыми лучами летнего солнца. Город еще не спешил просыпаться, и на улицах застыл легкий розоватый туман, несущий недолговечную прохладу и свежесть. Несмотря на кажущееся спокойствие, в доме депутата Астахова дружелюбная атмосфера давно рассыпалась на тысячи мелких кусочков.

На кухне за чистым белым столом сидел молодой человек немногим старше двадцати в майке и спортивных шортах, перед ним стоял полный стакан свежевыжатого яблочного сока, но он еще не сделал и глотка, так как был увлечен просмотром новостной ленты на своем планшете. Его светло-зеленые глаза задумчиво следили за быстро мелькающими под пальцами строчками и картинками, порой он хмурился, увидев неприятное, а затем вновь улыбка трогала его чувственные губы, создавая волнующий изгиб на этом и без того притягательном лице.

      — Доброе утро, Кирилл, — зевая и потягиваясь, в столовую вошла высокая девушка с взлохмаченной головой.

— Доброе утро, — не отрываясь от планшета, отозвался молодой человек. — Как спалось?

— Отвратительно, — буркнула она,— автоматическими движениями заваривая себе чай, — слышал, что вчера мне наговорила эта гадина?

— Ты про Диану? Какая новость! — усмехнулся Кирилл, оторвавшись от экрана гаджета. — Вы без конца орете по поводу и без повода! Пора уже успокоиться, Юленька, мы же семья, — успокаивающе бормотал он, пробуя сок из своего стакана; к сожалению, напиток показался ему слишком кислым и он, поморщившись, отставил стакан в сторону. Сегодня у него действительно было хорошее настроение и никаких истерик слушать не хотелось.

— Эта нищая выскочка нам не семья! — резко бросила Юля, устраиваясь рядом с ним за столом. — Ты взгляни только, как она себя ведет! Я ненавижу ее с первого дня, как увидела, с первого взгляда!

— Ага, — Кирилл уже вновь отрешенно смотрел в планшет, прогладывая заголовки утренних видеоновостей, — не сомневайся, она нас тоже терпеть не может.

— А она не имеет права нас ненавидеть! — взорвалась Юля. — Она никто! Альберт просто пару раз переспал с той никчемной официанткой, вот и все! Если бы он не записал ее отродье своей дочерью, то эта дрянь жила бы в грязи, как и раньше, до смерти своей мамаши! Как и должно было быть! Они обе дешевки…

      Кирилл не стал напоминать сестре, что она говорит ему это почти каждый день, иначе желчь и яд заводящейся Юли могли перекинуться и на него.

— Единственное, чего я понять не могу, — чуть подостыв, продолжила Юля, — так это то, почему ты сначала относился к ней хорошо и только потом перешел на мою сторону? Почему?

Этого вопроса Юля еще не задавала. Кирилл пристально посмотрел на сестру и с улыбкой спросил:

— Разве?

— Да, и не отнекивайся! Ты играл с ней, дарил безделушки, кажется, даже не делал разницы между мной, Камиллой и ею. А потом ты резко изменил к ней свое отношение, абсолютно неожиданно! Что случилось?

— Кое-что произошло, — уклончиво ответил Кирилл. Его улыбка бесследно исчезла с лица. — Но я не хочу говорить об этом сегодня. Правда, Юля, не сегодня.

— Ты мне не расскажешь? — все любопытствовала сестра.

— В другой раз, — дружелюбно пожал ей руку Кирилл. — Я не хочу лишний раз вспоминать неприятные моменты, о которых хочется забыть раз и навсегда.

Юля кивнула, хотя этими словами Кирилл только разжег ее любопытство. Она решила во что бы то ни стало докопаться до правды и узнать, что же случилось на самом деле.

***

— В чем дело, милая? Почему ты уносишь мой завтрак?

Саша оглянулась и ласково улыбнулась сонному юноше, лежащему на ее шелковых простынях и жмурящемуся от падающих на лицо солнечных лучей.

— Ты так крепко спал, что я расхотела тебя будить, — пожала плечами она, ставя поднос на прикроватную тумбочку. Саша взяла пульт и включила утренние новости, не замечая игривых искорок в его глазах.

— Неправда, — рассмеялся Тимур, резко обхватив ее талию и увлекая за собой в постель. — Ты хотела все съесть сама, хитрая обжорка!

Саша хотела было обидеться и вырваться, но Тимур накрыл ее рот поцелуем, не давая сказать ни единого слова. Он стянул с нее легкий халат и отшвырнул на пол, как ненужную тряпку. Саша и опомниться не успела, как Тимур оказался сверху. Ее руки заскользили по его разгоряченной спине, и она уже не думала уворачиваться от его ласк. Тимур ненасытно ловил ртом ее влажное дыхание, так, что она не могла вздохнуть, но воистину умирала от наслаждения. Его обнаженное тело приникло к ее, самозабвенно погружая вместе с собой в пучину упоительного блаженства.

«Я готова лгать, чтобы снова чувствовать себя живой» — проносилось в голове у Саши, когда ее пальцы ласкали крепкие мускулистые плечи и его губы оставляли сладостную дорожку из поцелуев на ее животе. Она чувствовала, как из сердца — огорченного и разочаровавшегося — струится любовь. Кто знает, настоящая ли она и сколько суждено ей прожить, но в эту самую секунду не имело никакого значения, сколько продлится это счастье — вечность или всего лишь мгновение. Она вспомнила, что когда-то уже много лет назад была счастлива, но с другим мужчиной, глаза которого обещали ей жизнь, полную сбывшихся грез. Прошли годы, но тело и душа так и остались скованными одинокой болью, страшным мучительным холодом и смертельной обидой. Разрушенные мечты невозможно склеить, и эту жизнь уже не исправить.

Предаваясь любви, Тимур и Саша едва обратили внимание на экстренные новости.

— …сотрудник полиции, сообщавший следствию о своем успешном внедрении в секту, насчитывающую, по предварительным данным, свыше тысячи человек, подвергся нападению и был жестоко убит. Этой ночью мать жертвы нашла под дверью пакет с его трупом, расчлененным на части. Известно лишь, что минувшей ночью должно было произойти так называемое знакомство с членами секты, однако, по понятным причинам, посвящение не состоялось. Следователь Лебедев вместе со своими подчиненными уже не в первый раз успешно раскрывает подобного рода группировки, пропагандирующие жертвоприношения, и вчерашнее событие стало для него настоящей неожиданностью. Он прокомментировал эту ситуацию следующим образом: «Роман познакомился с девушкой в Интернете, перед этим детально изучив ее страничку на сайте знакомств. Мы решили действовать по старой схеме; все указывало на то, что девушка…»

— Да выключи ты уже эту ерунду! — раздраженно сказала Юля брату, не переставая уминать бутерброд.

Кирилл сделал останавливающий жест рукой, заставляя Юлю замолчать.

— …к сожалению, следствию так и не удалось выяснить, то ли это незаконное объединение, о котором по городу ходят слухи уже несколько лет, или какая-то другая секта, но одно ясно точно — эта история еще долго не увидит своего окончания.