Читаем Тёмное пламя-1 онлайн бесплатно

Триста лет назад, Айра, столица Аластрима

Солнечные лучи пробивались сквозь обветшалую крышу, неровными пятнами растекаясь по пепельно-серому полу. Ветер гулял между колоннами, хранящими следы искусной резьбы, прославляющей былые сражения. Мелодично позвякивали колокольчики, подвешенные на двух полукруглых арках: одна для живых, другая — для мёртвых.

Король лежал в саркофаге в центре храма, на возвышении. Красивое лицо, не тронутое тлением, сохранило удивлённое выражение. Словно он пытался понять, почему вдруг умер. Алый плащ с меховой оторочкой скрепляла золотая фибула, почти скрывая медный медальон на кожаном шнурке. Под правой рукой лежал обнажённый меч, на левой — тускло поблёскивал рубиновый перстень.

Шёл третий, последний, день прощания с королём. Тайрен, бастард умершего, сжался на краю каменной скамьи. Светлые волосы неопрятными прядями падали ему на лицо — бледное, худое, с отросшей щетиной. Синяя туника с золотым шитьём выглядела так, словно он спал в ней. Алые шоссы и высокие сапоги припудрила красноватая пыль. На полу валялся тёмный бархатный плащ. Из-под него виднелся угол деревянной шкатулки.

Тайрен проделал долгий путь ради встречи с отцом. Но опоздал: король уже умер. Внезапно, на собственном свадебном пиру — втором и последнем. Придворные маги не нашли ни яда в его крови, ни следов тёмной магии, ни тайного недуга. Просто здоровый и не старый человек вдруг замолчал на полуслове, упал и умер.

Поговаривали, что и смерть короля, и другие бедствия, постигшие страну, — расплата. За то, что чёрные маги по его приказу обрушили страшный магический удар на эльфийскую столицу — Дариану. Грайвен мстил за смерть своей первой жены Вириэны, эльфийской принцессы. Он был почему-то уверен, что король эльфов проклял свою дочь. Потому что брак Грайвена и Вириэны был заключён вопреки его воле.

И эльфы отомстили за смерть своего короля и разрушение Дарианы. Сначала землетрясение, из-за которого часть побережья Аластрима ушла под воду вместе со множеством рыбацких поселений. Затем лютая трехдневная зима, наступившая, когда цвели сады и из-под земли пробивались ростки будущего урожая. И, в довершение бед, мороз внезапно сменился жарой.

И уже третью декаду каждый день раскалённый добела косматый солнечный шар висел на бледно-синем небе без единого облачка. Из-за жары пересохли колодцы и водоёмы. С улиц не успевали убирать трупы людей и животных. Саркофаг короля усыпали бледные лилии из храмового сада. Но их аромат не перебивал смрада, накрывшего столицу.

Обхватив голову руками, Тайрен монотонно раскачивался, с губ срывались стоны и причитания.

— Рангон, Рангон… Что мне делать, Рангон? Мой отец мёртв, на троне блудница, — сейчас Тайрен больше походил на испуганного подростка, чем на тридцатилетнего мужчину. — Мой народ сошёл с ума. Мы предали наших союзников, поклоняемся тёмным богам… Всё из-за подлой рыжей шлюхи…

— Хватит, — послышался ворчливый старческий голос. — Хорошо, что сейчас никто не видит тебя.

От колонны отделился человек в поношенных штанах и залатанной льняной тунике. Одежда болталась на нём, как на вешалке. Он выглядел даже не старым, а ветхим. Казалось, достаточно порыва ветра, чтобы он рассыпался. Но двигался он неожиданно легко, с изяществом опытного танцора или воина.

— Ты прав, я сам себе противен, Рангон, — Тайрен перестал раскачиваться, бессильно уронил руки на колени. — Но ведь если б не эта блудливая тварь Эсме, ничего бы этого не произошло. Ни землетрясения, ни засухи. Отец был бы жив… И Вириэна…

— Во-первых, Эсме — не шлюха, — сварливо возразил старик. — А бывшая жрица богини страсти Вайонери. И, между прочим, происходит из древнего и знатного рода.

— Да какая разница, — буркнул Тайрен. — Она выглядит, как шлюха, и ведёт себя, как шлюха.

Прошло уже три года, но Тайрена до сих пор подташнивало при воспоминании об отвратительной сцене в дворцовом саду — девка в объятиях крепко нетрезвого короля. Хуже всего, что и Вириэна это увидела. Она не стала ничего выяснять и просто ушла. Тайрен и сам вскоре уехал из Аластрима, чтобы не видеть, как отец всё сильнее подпадает под влияние новой любовницы.

Он, хоть и не питал тёплых чувств к первой жене отца, прекрасно понимал, насколько произошедшее оскорбительно для эльфийки. Разительным, убийственным был даже внешний контраст между двумя этими женщинами. Вириэна — высокая, стройная, словно сотканная из лунного света. Рядом с ней Эсме — медноволосая, с шалыми зелёными глазами и изогнутыми в призывной полуулыбке полными яркими губами выглядела той, кем и была — портовой девкой.

— Во-вторых, я предупреждал твоего отца, что шашни с эльфами до добра не доведут, — продолжил старик, проигнорировав фразу Тайрена. — Всё так и вышло. Это ж надо было додуматься, брачный союз заключить по эльфьим обычаям. Жизнь свою магией связать с ведьмой эльфийской… Вот и помер, клятву верности нарушив.

— Правда, что ли? — Тайрен выглядел шокированным. — Он дал Вириэне такую клятву?

— Вот негоже о мёртвых плохо говорить, — покачал головой Рангон. — Но ума отец твой был, прямо скажем, невеликого. Нет, чтобы вначале хотя бы разузнать… Кто она, кто её родители… Так нет же, ринулся в омут с головою.

— Отец что, не знал, кто такая Вириэна, когда заключал с ней союз? — брови Тайрена поползли вверх, рот приоткрылся. — Он ведь Аэриону троном Аластрима обязан.

— Да он даже труда себе не дал задуматься, — хмыкнул старик. — А с чего это король эльфов вдруг стал ему помогать. Принял как должное. А вот Вириэна всё продумала. Сначала папеньку уговорила Грайвену помочь. Чтоб не голодранец безродный руки её пришёл просить. Да не учла, что гонор папашин окажется посильнее отцовской любви. Отрёкся Аэрион от дочки и проклял обоих.

— Нет, я всё-таки не понимаю, — Тайрен вздохнул. — Если отец дал клятву верности, разве он не должен был умереть прямо в момент… измены?

— Да лучше б помер, — старик в сердцах плюнул на пол. — Так он же в Дариану попёрся, отношения выяснять, развода требовать. Вот и довыяснялся…

— Я этого не знал…

— Да теперь-то уж что… Надо жить дальше… вот с этим всем. Так что соберись — и действуй. В гавани ждёт корабль. Возвращайся домой. Женись. Сыновей роди да воспитай правильно.

— Оставить страну на волю рыжей шлюхи? Почему я вообще должен отказаться от престола, принадлежащего мне по праву?

— Ты — всего лишь бастард короля, — старик поджал губы. — И отец твой успел оставить завещание, в котором признаёт наследником ещё пока не родившегося ребёнка Эсме. Оно магически заверено и имеет силу кровной клятвы, которую нельзя нарушить.

— Но во мне хотя бы есть королевская кровь! А… в отродье шлюхи Эсме чья?

— Хочешь пойти против последней воли короля? С которой согласились главы самых знатных родов Аластрима? Что ж, наверно, ты сможешь найти тех, кто тебя поддержит. И вместе вы окончательно добьёте страну.

— А если… Эсме… умрёт?

— Да? — в голосе Рангона сквозило едва скрываемое презрение. — Ты это сделаешь сам? Или, может, наймёшь кого? Признай уже очевидное, Тайрен. В Аластриме ты — никто. У тебя нет ни армии, ни богатства, ни могущественных друзей, ни преданных сторонников. А новая королева оказалась достаточно умной и ловкой, чтобы всем этим обзавестись.

Некоторое время оба молчали, затем Рангон вздохнул:

— Да и не Эсме надо мстить…

— А кому? Аэрион уже мёртв…

— Аэрион — слепой гордец, — свистящим шёпотом ответил Рангон, и Тайрен содрогнулся от ненависти, горящей в его глазах.

Рангон подавил вспышку гнева и уже спокойнее продолжил:

— Все эти эльфийские князья… интриганы. Из-за них вот это всё… Метили на трон, доченьку Аэриона окучивали. А она возьми да сбеги со смертным. Как же ж такой удар по гордыне снести? Поди они-то Вириэну и притопили в озерце-то. Она ж в Арденский Лес поехала, после… ссоры с твоим отцом. Совета у Мориона искала, чтоб с Аэрионом помириться помог.

— Да уж… — Тайрен поёжился.

— Вот им мстить и надо. За отца твоего. Помнишь, что делать?

— Помню… — Тайрен вздохнул в ответ, бросив опасливый взгляд на шкатулку, почти скрытую небрежно брошенным на пол плащом. — Я должен вот эту шкатулку передать старшему сыну, а тот — своему. И продолжать так вплоть до седьмого поколения…

— Всё верно, — кивнул Рангон. — Не ты начал эту историю, не тебе и завершать.

— Что хотя бы в этой шкатулке, ты можешь мне сказать? — обречённо поинтересовался Тайрен.

— Я не расскажу тебе более того, что ты должен знать, — покачал головой Рангон. — И, поверь, незнание — благо для тебя. Не тебе, да и не мне тягаться с бессмертными магами.

— Но я не понимаю, зачем всё так сложно и… долго.

— Князья эльфийские слишком сильны. Но если ты всё сделаешь правильно, то наступит день, и наши враги сами себя уничтожат.

Тайрен искоса глянул на Рангона, затем, выдохнув, словно перед прыжком в воду, поднялся со скамьи:

— Я готов. Дай мне несколько минут, попрощаться с отцом.

— Хорошо, — кивнул Рангон. — Встретимся в порту.

Когда старик вышел и уже не мог видеть Тайрена, с лица принца исчезло выражение растерянности. Оно стало холодным, жёстким и собранным. Он подошёл к саркофагу.

— Старый паук считает меня безвольным слепым глупцом, отец, — в голосе Тайрена звучала горькая ирония. — Что ж, пусть думает так и дальше.

С этими словами он сорвал с шеи мертвеца медальон. Его когда-то давно, на заре их любви, Вириэна подарила Грайвену вместе с прядью своих волос. Позже король поместил внутрь медальона два маленьких, искусно сделанных придворными ювелирами портрета — свой и Вириэны.

— В одном лишь ты была права, Вириэна, — тихо сказал Тайрен, прочитав полустёртую гравировку. — Любящий не выбирает, ибо выбор уже сделан в его сердце…

-

От автора: Дорогой мой читатель! Если ты уж дочитал пролог и тебе понравилось, поставь, пожалуйста лайк вот здесь: https://author.today/work/437224 (сердечко жмякни), тебе не сложно, а мне приятно.

300 лет спустя, Арденский Лес, 45 дней до Дня Летнего Солнцестояния

Окружённое холмами и березовыми рощами, мягко подсвеченными вечерним солнцем, озеро Таир напоминало гладкий сапфир в золотой оправе. Над тёмной, с мерцающими искорками в глубине, водой медленно растекалось призрачное покрывало тумана.

Озеро было местом силы для для всех Старших Арденского Леса [1]. Но в этот час оно безраздельно принадлежало Рэйвен: право на уединение — одна из немногих привилегий дочери князя. Компанию ей составляла лишь четвёрка обнажённых мраморных нимф с заострёнными ушками и мечтательными улыбками на совершенных лицах. Они сидели на каменных постаментах в шагах десяти от воды, обхватив тонкими руками округлые колени, поджатые к груди.

Когда туман добрался до прибрежных сиреневых водных лилий и ветвей низко склонённых ив, Рэйвен со вздохом поднялась с серого камня, вросшего в берег у самой воды. Отряхнула и расправила длинное тёмное платье с листьями, вышитыми по вороту и подолу золотой нитью.

Ступая в кожаных сапожках мягко и бесшумно, она подошла к статуям, остановилась, разглядывая. В удлинённых сапфировых глазах, чуть приподнятых к вискам и затенённых густыми ресницами, мерцал слегка отстранённый интерес исследователя. Уголки четко очерченных губ приподнялись в едва заметной усмешке. Длинные каштановые волосы, скреплённые золотым ободком, в лучах вечернего солнца приобрели заметный оттенок рыжины.

— Да что ж вы все такие одинаковые? — в мелодичном с хрустальными обертонами голосе княжны слышались едва уловимые нотки раздражения.

Она заправила выбившуюся прядь за изящное заострённое ушко и положила руку на голову ближайшей статуи. Вниз потекло золотистое сияние, и когда оно полностью обволокло нимфу, мраморная поверхность вдруг пошла волнами. Очертания поплыли, камень словно стал текучим, как взвесь воды с белой глиной. Воздух на шагов пять от Рэйвен и статуй струился и слоился, словно вокруг пламени, и пах пылью, прибитой летним дождём.

Спустя час Рэйвен обессиленно опустилась на серый камень, сжала кулаки, унимая дрожь. Оглядела плоды своих трудов. Одна статуя превратилась в лягушку с головой нимфы. Вторая теперь походила на танцующую каракатицу, третья на растрёпанную ворону. Четвёртая и вовсе стала чём-то крылатым и многолапым, поскольку княжна в процессе несколько раз меняла решение, так и не определившись, паука она ваяет или летучую мышь.

Тем временем из-за деревьев бесшумно вышел высокий эльф и остановился рядом. Одет он был просто — свободные штаны, заправленные в высокие ботинки на шнуровке, тёмная туника, стянутая на поясе широким ремнём, к которому крепились подсумок и ножны для охотничьего ножа. Его высокий статус выдавали только чеканное золотое очелье с рубинами и матово мерцающие руны на витых браслетах поверх рукавов. Это был Морион, князь Арденского Леса.

Некоторое время он молча стоял рядом, наблюдая за ней, и с грустью думая о том, что дочь стала взрослой. И всего через два дня она впервые покинет Лес накануне праздника Летнего Солнцестояния. Чтобы встретить его в Логрейне, который последние лет триста был чем-то вроде временной столицы для Старших.

Она, наконец, заметила присутствие Мориона и улыбнулась ему, отчего на щеках заиграли милые ямочки, а в глазах вспыхнули тёплые золотистые искорки.

— Я знал, что найду тебя здесь, Рэйвен, — улыбнулся тот в ответ, присаживаясь рядом с ней на камень.

Они были похожи: пронзительной синевой глаз и улыбчивыми лицами. И выглядели почти ровесниками. То, что Морион намного старше, выдавали лишь его льдисто мерцающие глаза, взирающие на мир спокойно и без особого интереса. И единственная седая прядь в таких же густых и каштановых, как у дочери, волосах. Память о том, как в юности Морион не успел увернуться от смазанного ядом мантикоры ножа.

— Здесь хорошо размышлять о Предопределенности, отец, — ответила Рэйвен серьёзным тоном. А глаза смеялись.

— Рад, что у тебя хорошее настроение, — усмехнулся Морион, отводя ей с лица выбившуюся прядь. — Вчера мне показалось, ты была расстроена.

— Тебе показалось, отец, — пожала она плечами.

— Тогда скажи мне, чем тебе не угодили эти статуи? — покачал Морион головой. — Скульптор десять лет их ваял…

— Он подарил мне их на совершеннолетие, — Рэйвен мило улыбнулась. — И сказал, что я вольна украсить их, как пожелаю.

— Вряд ли он имел в виду именно это, — Морион обвёл взглядом то, что прежде было изваяниями прелестных нимф с ликом королевны Вириэны.

— Украшать цветами — это к Риану, — возразила Рэйвен. — А я — маг камней и металлов.

Морион усмехнулся, вспомнив, как в детстве Рэйвен превратила четыре мраморные статуи Вириэны на центральной аллее замкового парка из утонченных эльфиек в мощных клыкастых орчанок. Ухитрившись сохранить изящные позы и мечтательные выражения лиц. А её друг Риан, княжич Синегорья, который обладал даром вырастить что угодно хоть на голой скале, помог украсить статуи… цветочками, источающими резкий, стойкий и неприятный запах.