Читаем Радужная Сфера онлайн бесплатно

Душераздирающее зрелище! Вот как это называется…

С этой стороны ничуть не лучше!

А. Милн.

Вот так, ногой, да еще пинком со всего маха, эту дверь не открывал еще никто. Старый слуга, почтительно ожидавший Преемника, едва успел отскочить в сторону, чудом избежав удара тяжелым дубовым полотном.

Алекс ворвался в комнату, кипя от негодования. Кто бы мог подумать, что собственная семья так его подставит! Если бы он только мог предположить, чем ему грозит столь скоропостижный вызов домой…

Обведя помещение яростным взглядом, выискивая на чем излить гнев, стремительно обернулся на звук шагов сзади.

— Предатель! — в руках материализовалась тяжелая бронзовая пепельница, просвистевшая над головой лучшего друга.

Микаэль, не раздумывая ни секунды, ласточкой нырнул под монументальное сооружение, ошибочно принимаемое многими за стол. Упершись в мягкий пуфик для ног, понял, что пути к дальнейшему отступлению отрезаны, и заныл:

— Не убивай меня злобный молодец, я тебе еще пригожусь.

Хриплое рычание, вырвавшееся в ответ, мало напоминало членораздельный ответ. Но ничего тяжелого также не полетело, хотя, возможно, этому помешал стол, сыгравший роль баррикады

— Я неделю без сна и отдыха ношусь по провинции, улаживая бесконечные свары наших подданных с ордами переселенцев, надеющихся на явление нового бога. Затем провожу трое суток в седле, не понимая, какая беда могла потребовать моего присутствия столь срочно. А когда приезжаю, человек, которого я считал лучшим другом, стоит, посвистывая в сторонке, когда меня ведут на заклание! Ты что не мог хотя бы предупредить о милой затее моей семьи? — Алекс с размаху бросился в кресло, жалобно заскрипевшее от такого издевательства.

— Не мог, — высунув голову из-под стола и убедившись, что гроза миновала, Микаэль стал выбираться наружу. — Не мог, — повторил он, заметив, как яростно покосился друг в его сторону.

Не в силах сдерживать раздражение, Алекс сдернул с головы тонкий обруч, украшенный огромным черным камнем. По всем законам природы, абсолютно гладкая поверхность должна была сверкать в радостном свете, словно в насмешку струящемся в окно. Но, нет. Камень жил по своим собственным законам. Его многочисленные грани причудливо разделяли осколки мрака, соединяющиеся в самый неимоверный артефакт этого мира.

Покрутив в руках бесценный талисман, Алекс с маху швырнул его в стену. Словно растревоженная струна, жалобно застонал на одной протяжной ноте серебряный обод венца. Камень глубоко ушел в деревянную обшивку, будто был простым наконечником копья. Слуга вздрогнул всем телом — только безумец мог поступить подобным образом. Первый порыв броситься на спасение реликвии разбился о тяжелый взгляд молодого Преемника. Он будто сковал ноги и заставил отняться язык.

— Вон, отсюда, — гортанный рык кинул в пот, но внезапно дал свободу оцепеневшему телу.

Не дожидаясь повторного приказа, лорд бросился за дверь. Но лишь оказавшись в коридоре, позволил себе вздох облегчения.

— Круто, ты с ним, — неожиданно беззаботно произнес Микаэль, умащиваясь на краешке стола. Он не стал уточнять, имел ли ввиду фамильную драгоценность или старого слугу, хотя, возможно, и то и другое разом.

Неожиданно успокоившись, Алекс подошел к стене, в которой торчало бесценное украшение. Извлечь камень из стены удалось удивительно легко — тот словно выпрыгнул в протянутую руку. Проведя пальцами по глубокой вмятине, молодой человек задумчиво хмыкнул: на гладкой деревянной облицовке рядом с новоявленным углублением имелась глубокая трещина многолетней давности.

— Объясни мне, недалекому, — он вернулся в кресло и уставился на друга внимательным взглядом, — что произошло в мое отсутствие? Я допускаю, что отец сошел с ума. Но, остальные? Я — Преемник! Да такого и в кошмарном сне не привидится! А как же Лайрон? Он первенец и законный наследник! Дорн, наконец! Или вместе с темным ветром перемен столицу накрыло повальное безумие? Судя по твоей ухмылке, эпидемия коснулась исключительно моих родственников.

— Не беспокойся, решение было абсолютно обдуманным, и твои родные в полном здравии. Пифия проснулась — вот и все, что случилось в твое отсутствие.

— И по какому поводу потревожили покой столь глубокоуважаемой особы? — несмотря на видимое спокойствие молодого колдуна, каждое его слово так и сочилось ядом.

— В том-то и дело, что никто. Она сама явилась на королевский совет, прервав обсуждение текущих дел. И пока высшие лорды разевали рты, не зная, как реагировать на вторжение, она начала вещать.

— Какие же ужасы потребовалось исторгнуть вечно юной деве, чтобы совет единодушно принял столь странное решение? — Попытка выглядеть равнодушным на сей раз не удалась. Говорят, последний раз Пифия проснулась самостоятельно, когда мир стоял на краю.

— Это тайна для всех, кто не входит в совет, а я, к счастью, не обременен этой обузой.

— Не говори, что совсем ничего не знаешь, — Алекс устремил на друга внимательный взгляд.

— Только туманные слухи, — Микаэль поерзал, удобнее умащиваясь на твердой столешнице. — Близится "То Самое Время". А во времена перемен, как ты понимаешь, требуются новые правители.

— Но ты так и не ответил — причем здесь я? Мои братья…

— Твои братья женаты, — спокойно объяснил Микаэль.

— С каких пор это стало препятствием?

— Пифия сказала, что преемник должен быть свободен от брачных уз. Только в таком случае есть шанс удержать равновесие. Ты — единственный в семье, кто до сих пор не обзавелся женой. При таких условиях ты должен быть счастлив, что на тебя не напялили сразу корону. К тому же…

— Что еще? — Несвойственная приятелю нерешительность наводила на мысли, что он выдал еще не все новости. И то, что он знает, ему очень не нравится.

— Как ты предполагаешь, кто именно на этот раз сделает попытку стать хозяином Ледяных Чертогов?

— Сумасшедших всегда хватало с избытком, — Алекс досадливо передернул плечами.

— Да, но у кого есть реальный шанс осуществить задуманное? Вижу, ты понял мой намек. А у тебя, как говорят, был роман с этой леди.

— Роман? — Алекс возмущенно подхватился, но тут же снова упал в кресло. — Не было никакого романа. Отец сам отправил меня на один из бесчисленных балов, устраиваемых этой дамой, чтобы приглядеться к ней поближе. Проверить слухи, так сказать. Если бы не поручение, я держался бы от нее на расстоянии арбалетного выстрела. А в нашу последнюю встречу… — угол рта болезненно дернулся. — Не думаю, что она ее забудет. Она предложила мне безраздельную власть над Темной стороной, если я помогу осуществить ее планы.

— Представляю твою реакцию…

— Не думаю, что ты действительно можешь это представить… Я проклял ее всей своей мощью, поклявшись, что лучше лишусь силы и жизни, но не допущу, чтобы на смену кровожадному богу, не имеющего власти на наших землях, пришла эта… Пока я жив никто из живущих в этом мире не сможет овладеть силой Радужной Сферы.

— Пифия еще никогда не ошибалась.

— Значит, я должен навсегда положить конец всем попыткам безумцев обрести могущество…

Человек устроен так, что когда с ним случается

нечто необъяснимое, он кладет на это

необъяснимое со словами: "Ах, какое у меня пылкое воображение".

М. Фрай.

Полосатый свитер тяжеловесного шмеля ярким пятном выделялся на сером бетоне. И как он не спарился в такой одежке по летнему времени? Мохнатик же, кажется, и сам удивлялся, как его занесло в столь негостеприимное место, как взлетная полоса аэродрома. В этом мы с ним были вполне солидарны — слишком уж неуместно выглядел здесь толстопузый одышливый толстяк, вырядившийся несмотря на жару в столь теплый наряд.

Я стояла на летном поле, пышущем не хуже раскаленной духовки, в окружении еще трех с лишним десятков потных счастливчиков, отправляющихся отдыхать на юг. Как будто здесь всем нам тепла не хватает!

Наверное, только в такой провинции, где мне посчастливилось родиться, к самолету, направляющемуся в почти родную Турцию, приходилось ножками топать до самого трапа. И все это затем, чтобы услышав за собой торжествующий хлопок двери паспортного контроля, вдыхать зловоние авиационного топлива. Видимо, считается, что только после этого мы сможем сполна оценить прелести заграничного курорта.

Похоже, насекомое, за которым я все это время пристально наблюдала, было со мной совершенно солидарно. Недоуменно поводя выпученными глазками, шмель с настойчивостью, достойной лучшего применения, полз по раскаленной бетонной плите. Наверное, искал, что же могло привлечь меня в место, где не выживают даже сорняки.

Точно такой же растерянный взгляд я видела в собственном зеркале в течении последнего года. Выпускной класс, как и зима, подкрался незаметно. А вместе с ним — тестирование, еще совсем недавно казавшееся чем-то далеким и почти таким же невозможным, как библейский Апокалипсис.

Кажется, все уже читано и не раз, но убедить меня, что я действительно знаю хоть что-то из многотонных запасов книжных премудростей, не смог никто из многочисленной очереди доброжелателей и утешителей. От солидной стопки учебников, кажется только увеличивающейся день ото дня, я отрывалась лишь для того, чтобы с головой нырнуть в Интернет в поисках новых сведений по интересующему предмету. Даты, имена и длинный список фактов и фактиков кружились в голове неудержимой каруселью, заставляя безудержно паниковать. Из всего многообразия окружающей действительности для меня существовали лишь вопросы, набатом стучавшие в висках. Пытаясь усыпить мою бдительность слишком простыми заданиями, злокозненные тесты только и ждали, когда я расслаблюсь, чтобы завалить. Но я настороже…

Так и не поняв, где был подвох, я выходила из аудитории и брела домой — начинать все заново. Еще несколько напряженных недель ожидания результатов. Подготовка к выпускному. Шумный вечер, когда даже впервые официально легализированный алкоголь не может снять накопившегося нервного напряжения. Слезы расставания с учителями и большинством одноклассников. Собеседование в университете и… когда два дня назад я, наконец, нашла свое имя в списках поступивших, вдруг с растерянностью поняла, что не знаю, чем себя занять. Что делать с внезапно свалившейся на меня свободой я до и сих пор решительно не знала. Впрочем, время придумать еще будет, ибо мне предстоит целая неделя отдыха — именно так родители решили поздравить меня с успешным поступлением в университет. Море, солнце и никаких учебников и конспектов… хотя, я почти уверена, что столбики цифр и страницы, исписанные собственным корявым почерком, еще долго будут являться мне в ночных кошмарах.

Пожалуй, сейчас я впервые за это время вновь обрела способность замечать прекрасный мир вокруг. Суетливые люди, увлеченно озабоченные ожиданием посадки, скользили равнодушным взглядом и по лицам будущих спутников, и по одинокому насекомому. По их внешности трудно даже предположить, что все они направляются на отдых — столь напряженная деловая сосредоточенность сквозила в каждом их взгляде и движении. Любопытно, изменятся ли их лица на пляже. Возможно столь же важно и озабоченно они будут загорать и купаться, ежеминутно хватаясь за мобильный и тяготясь отсутствием компьютера в песке.

Выслушав мои мысленные жалобы, шмель важно качнул головой и приготовился взлетать. Прозрачные радуги крыльев взблеснули ослепительным сиянием. Как это нежное великолепие в состоянии поднять столь грузную тушку, было для меня вечной неразрешимой загадкой. Если всерьез верить в законы аэродинамики, летать это насекомое ну никак не может. Но ломать голову над вопросом, оставшимся тайной даже для физиков, не было никакого желания — пусть это будет тем самым чудом, смутные мечты о котором робко стучат во сны. Польщенный моим вниманием, шмель задумчиво пошевелил усиками и, словно подтверждая версию о волшебстве и натужно гудя, поднялся в воздух, будто рисуясь — глянь, какой красавец! Никто не спорит. И впрямь хорош! На мгновение меня коснулся запутавшийся в шубке шмеля густой аромат летнего луга и растаял вслед за хозяином, с неожиданной легкостью взмывшим над глянцевым боком самолета.

Я же снова обратила свое внимание на трап. Вовремя, кстати: стоявший передо мной мужчина, весьма смахивающий на борца сумо, наклонившись и потеснив стюардесс, протолкнулся в салон, и я получила возможность нырнуть вслед за ним. Впервые мне предстояло лететь самостоятельно и сердце замирало в тревожном предчувствии чего-то необыкновенного. А уж месту у иллюминатора я обрадовалась и вовсе с детским восторгом.

Полюбовавшись на пантомиму стюардесс и представив, как будет выглядеть салон самолета с люками, закупоренными пассажирами в оранжевых спасательных жилетах, я откинулась в кресле, приготовившись к полету. Самолет покатился по взлетной полосе, с неторопливо-уверенной ленцой добираясь до места старта, и я устремила взгляд за стекло. Несколько секунд тряски и тошнотворной заложенности в ушах — и мы уже в бескрайнем воздушном океане. Как всегда пассажиры встретили этот знаменательный факт бурными аплодисментами. Похоже, им так понравились пережитые ощущения, что они требуют повторить их на "бис". Зачем, спрашивается, садиться в самолет, если факт успешного взлета и посадки воспринимаешь как неожиданный успех поп-певца, рискнувшего спеть вживую? Или же в людях, оказавшихся в воздухе, просыпаются древние шаманы, хлопками задабривающих духов Воздушного флота? Но не думаю, что хотя бы кто-то признается, даже если спросить напрямую.

Самолет бесшумным скальпелем прорезал молочное марево. Нередко оно сгущалось, превращаясь в сметану, и лишь временами голубые потеки ясного неба разбавляли ее густоту. Не верилось, что это безобразие с земли выглядит так величественно и даже завораживающе. Легкие пушистые облака, ежеминутно меняющие свой облик и превращающиеся в могучих драконов или легкомысленных бабочек, изнутри навевали лишь тоску. Вздохнув, я отвела взгляд. Стюардессы, скрипя тележками, начали приготовления к традиционной кормежке, призванной не столько утолить голод пассажиров, как скоротать монотонное время полета. Знакомые пластиковые коробочки плюхнулись на откидной столик, и я имела счастье услышать жадное чавканье моего соседа отнюдь не улучшающее аппетит. Поболтав ложечкой и убедившись, что синтетические сливки равномерно распределились по всей поверхности стаканчика, я отхлебнула горячую жидкость, имитирующую кофе. Впереди предстояло еще несколько часов бездумного рассматривания пейзажей за бортом, разбавляемых храпом тех счастливчиков кому хроническое недосыпание или изрядная порция спиртного позволяют чувствовать себя в самолете так же уютно, как в собственной постели.