Читаем Милая моя… онлайн бесплатно

Однажды на юге материка стоял небольшой городок, сквозь который протекала река, делящая его на 2 части. В этом городке, чуть дальше от центра, проживала семья Воробьёвых. Семья — преувеличенно сказано, ведь из семьи там была только мать Любовь Воробьёва да сын Арсений той же фамилии.

Любовь Даниловне на тот момент уже было 43 года, однако фигура и лицо её всё ещё сохраняли молодость. Родителей у неё уже в живых не было, а братья и сёстры все разъехались по разным частям страны. Мужа Владимира не стало ещё в её тридцати восьми летнем возрасте. Он был единственным её «хорошим знакомым» старше неё, потому что сама Любовь любила дружить с людьми по-младше, хотя у неё была лишь 1 подруга — Света.

Арсений Владимирович же был ещё подростком пятнадцати лет. Учился он плохо, хотя и до двоек не дошёл. В тайне от матери пил спиртное, гулял с друзьями, которые его и подсадили на это. Несмотря на это, воспитание отца ещё оставалось в силе. Девочек он не трогал, никого не обижал в школе, да и учителя, особенно литературы, хвалили его за хороший ум, который он к сожалению променял на гулянки да сплетни с друзьями.

Время 14:15, звенит звонок. Да, это школа. Наш Арсений находится в кабинете русского языка и литературы. Довольно молодая учительница в очках, кофте и школьных штанах, услышав звонок, прервала чтение какого-то рассказа, встала со стула и посмотрела на весь класс.

—

Так дети, на следующий урок даю вам дочитать произведение до конца. — Сказала учительница, после чего она закрыла книгу и продолжила. — У нас уже почти на носу День Матери, так что давайте к следующему уроку после того, как мы дочитаем рассказ, напишем стихотворения в адрес своим мамам. Напишите не менее 2 четверостиший, с душой давайте, всё-таки день матери.

—

Хорошо! — Сказали одновременно несколько учеников, уже торопясь сложить учебники в портфели.

Класс опустел, одноклассники Арсения торопились в кабинет следующего урока, как и он сам.

После школы Лёша уже с утомлённым видом шёл домой по недавно выпавшему снегу. Он пришёл домой, разделся, переоделся, легко упал на кровать и достал из рюкзака дневник, где за сегодня у него стояли две тройки и одна красивая, красующаяся лучше всех двойка.

—

Вот черти. Конечно! Я ведь обязательно должен был решить все 10 примеров, им 5 мало, видите ли я ленивая задница! Сегодня снова мамка нервы вытрепает… Как же эта жизнь меня достала! — Раздражённо и резко махая руками сказал он.

Квартира их была трёхкомнатной. Комната матери, сына и зал.

Лёша всегда после школы садился на кресло, ставил радио на стол рядом, и кушая всякие вкусняхи, слушал разные программы. И про политику и про писателей и про художников и про праздники, вообще на все темы. Под это радио он частенько засыпал. Так случилось и сегодня. Всё как обычно, стол с радио, мягкое кресло, выключенный свет и мамины пирожки с мясом — его любимые.

В таком комфорте и расслаблении грех не заснуть в потоке голоса из радио или своих мыслей. Так он и поддался этой спокойной атмосфере, этой беззаботности о уроках, оценках, но это будет чуть позже.

На самом деле его цель на этот раз была не только расслабиться, но и послушать разные выступления на тему дня матери.

«Придётся что-то написать, а то так двоечником стану… Папа не обрадуется, я ведь клялся не опускаться до дна… Просто что-то послушаю, возьму да и напишу, чего тут морочить себе башку, пусть отличнички наши пыхтят над стихом, мне то всё равно» — Произнёс он эти лёгкие, беззаботные и даже немного завистливые мысли.

Слушая радио, он уже дремал, однако вдруг в радио пронеслась фраза, такая любящая и заботливая «Милая моя…», дальше он ничего не услышал, а сразу же всё решил.

—

Милая моя… Это же отличное начало стишка, надо записать… — Произносил он вполголоса, несясь в свою комнату.

Быстрыми и точными движениями он достал тетрадь, пенал, так же ловко его открыл и записал: «Милая моя», дальше его уверенность в выполнении задания встала в тупик.

—

А чё дальше то писать..?

Прошла короткая пауза, нервная кастрюля воды в нём уже начала издавать пар. Он злился на самого себя, эти мысли сбивали его идеи к стиху и от этого он ещё сильнее раздражался. В конце концов вода вскипела и раздался звонкий удар. Обрушив весь гнев на свой стол, он пробил его насквозь. Тогда он пустил слезу, горькую слезу, и с полным поражением вошёл в свой тихий уголок. Наконец, спустя несколько минут он заснул под спокойную музыку из его родного радио.

Вскоре на фоне играющей музыки раздался звук замка. Любовь Даниловна вернулась домой. Она размотала свой мокрый шарф, с ним в руках сняла обувь, и даже не обращая внимания на звук радио, в первую очередь зашла на кухню, где на батарею положила шарфик, шапку и куртку.

Поставив чайник, она с уставшим видом села на стул и рукой стала придерживать голову. Время, судя по идущим часам было почти восемь вечера.

Уставшая мать поднялась и пошла в комнату сына, где включив свет, она спокойно взяла его дневник. Конечно, открыв его, она не обрадовалась. Отбросив книжку с оценками на кровать сына, да ещё и увидев насквозь пробитый стол, она с огорчённым и усталым видом пошла в свою комнату.

Пока она переодевалась, очень пронзительно закипел чайник, его свист спокойно развеял сон Лёши. Тот рефлексом резко поднялся с кресла, и вот хотел было уже побежать выключать неприятно высоко кричащий чайник, но он споткнулся о стол и упал вместе с ним и рабочим радио.

Любовь Даниловна услышала этот звук и пошла в зал. Придя на место происшествия, она включила свет и обнаружила там лишь лежащий на боку стол и сломавшееся радио, как тогда подумала женщина. В этот момент чайник затих, а Любовь, поставив стол обратно, так и не смогла включить радио. Всё таки сломалось.

Она нервно напрягла руки, даже немного надавила на радио, но поймала мгновенное облегчение. Она подавила свои эмоции, как и делает всегда. Её сын постоянно что-то творит, хоть и никому не вредит, всё равно на него жалуются, особенно когда находят алкоголь в рюкзаке… Она всегда, хоть и сквозь горесть и злобу, успешно показывала сыну, что «верит» его отговоркам и оправданиям. Та же ситуация, когда его друзья пришли в гости. Хоть она и не была в тот момент дома и всё равно знала, что от сына обязательно останется беспорядок, была в полном шоке и растерянности от увиденного. Дома очень неприятно пахло дымом от сигарет, стол был не вытерт, повсюду крошки… И даже это не было главным толчком к запрету приглашать их в гости. Убираясь в комнате Лёши, под столом и кроватью она находила невероятное. Мёртвые тараканы, какой-то разлитый лимонад, кожуры от бананов, пластиковые бутылки… И даже окурки умудрились туда засунуть!

В этот же вечер она потеряла очень ценную вещь, скорее она так думала. Радио было подарено ей мужем Владимиром, которого она безумно любила. Именно во времена его жизни у них в семье были процветающие времена, хоть и тоже тяжёлые. Сейчас же… Понемногу она теряет всё, что приобрела тогда, как и её сын.

—

Мам, ты пришла. — Прозвучал голос Арсения, даже не заходившего в зал, что бы не увидеть мать.

—

Арсений, иди сюда. — Сказала она, смотря на радио и до сих пор сдерживая накапливаемый порыв эмоций.

—

Да что такое…? — Произнёс сын, войдя в зал.

—

Ты хоть под ноги смотреть научись, или не ставь радио так близко к себе… Хотя теперь ты его уже не поставишь. — Сказала она, не осмелившись посмотреть в глаза сыну.

Она всё так же смотрела на радио, не желающее издавать хоть какой-то звук.

—

Да чё уж тебе, сложно отнести его на ремонт? — Сказал Лёша, явно не хотя оставаться стоя перед матерью.

—

Опять мне на тебя деньги тратить, ты хоть попробуй заработать сам, а то совсем не уважаешь мой труд… — Сказала она сдавленным голосом, после чего подняла глаза на сына.

—

Опять тратить деньги, опять тратить чёртовы деньги! Ну конечно, это же ты на меня потратишь деньги, не для нас обоих! — Сказал возмущённый Лёша.

—

Ты же понимаешь, что это ты его сейчас сломал, а пользуешься им как раз-таки только ты. — Сказала Любовь, смотря сыну уже прямо в глаза.

—

Я ещё и виноват! Я вообще поставил его близко, потому что хотел сделать уроки, на день матери стих написать как раз-таки, это ты меня не уважаешь! — Сказал он возмущённо, постоянно смотря в разные стороны.

—

Может лучше хотя бы извинишься, а не будешь возмущаться. — Сказала женщина, пытаясь мирно решить конфликт.

—

За что извиняться!? Это я ещё и унижаться должен, а может ты лучше перестанешь ко мне придираться, и просто сдашь на ремонт? Задолбала меня во всём винить… Правильно мои друзья говорят, мать у меня сумасшедшая, даже нормально к гостям отнестись не может, сразу же запретила гостить, высокомерная! — Сказал он возмущённо, нервно и иронично по отношению к матери.

—

Эти же друзья заставили меня час убирать дом после 12 часовой смены. Может сами бы хоть поработали где? Даже уроки ведь не делают…

—

Они прибирались, сами мне сказали, что всё убрали! — Сказал Арсений.

—

Что ты мне врёшь!? — Уже начиная срываться от такой наглости, начала ругаться Любовь Даниловна.

—

Не ори на меня!! Иди пей свой чай, а то я с голоду умру сейчас. — Сказал Арсений, уходя в свою комнату.

—

Стоять! Я тебя не отпускала. Хватит терпеть это! Отца не стало и ты совсем распоясался, я даже не помню последние твои тёплые слова или хотя бы грубую помощь, ты вообще ничего не делаешь!

—

Заткнись! Иди к чертям, не трогай меня, я ещё стих хотел ей написать, неблагодарная! — Услышала добивающие слова мать…

Ссоры у них были почти каждый день, однако так нагло сын никогда не высказывался, потому что стычки были на узкие темы, а тут стоило матери хоть что-то высказать по отношению к сыну, пошла серьёзная ответочка.

—

Ты как вообще позволяешь себе такое говорить!? Я же знаю, что это тебе твои дружки собутыльники всё это навязали, в тебе почти ничего отцовского не осталось! — Сказала, вдруг возобновив сдерживание эмоций, Любовь Даниловна.

После своего высказывания, она простояла в коридоре несколько секунд в тишине, которую нарушил грубо распахнувшаяся дверь комнаты сына. Тот вышел с бутылкой пива и ещё одним радио… Радио, которое подарил ему отец на день рождения, когда он в тот же год скончался… Тогда Лёша поклялся не трогать это радио, а оставить как памятник. Тогда он умел красиво говорить, а сейчас…

Любовь Воробьёва ахнула от изумления, когда Арсений буквально протаранил её своим шагом, будто она была для него заклятым врагом и обидчиком.

Арсений подошёл к креслу в зале, спихнул оттуда на пол крошки от пирожков с мясом, поднёс стол и уселся на это кресло. Поставив на стол радио, он включил на полную громкость канал со страшными рассказами о преступниках, убийцах и похитителях, которых либо поймали и казнили, либо которые до сих пор на свободе проводят свои коварные и бездушные деяния. Он с наглым и гордым лицом сидел на кресле и пил пиво, положив одну ногу на другую.

Любовь Даниловна начала что-то жалобно говорить, но сын её не слушал. В конце концов она не выдержала и заплакала. Арсений увидел это и немного повернул колёсико громкости, сбавив силу звука. Его мать уже одевалась и громко ругалась. Арсений ничего не разобрал, однако всё-таки одна фраза дошла до его ушей.

—

Отец будет недоволен твоим поведением!! — Сказала она громко, хотя на этот раз сдержалась и ничего провокационного по отношению к сыну не сказала.

Дверь захлопнулась, а Алёша всё продолжал пить. Вскоре он взбесился и выключил радио, выбросив пустую алкогольную ёмкость на пол, от чего она разбилась…

—

Дура, такая дура! Куда она пойдёт? Да она в одиночку сама погибнет морально. У тебя ведь даже нормальных друзей нет, мать! — Сказал грубо и злобно пьяный Арсений, уже плетясь ногами, идя в комнату. Там он достал листок с начатым стихом и ручку…

Вот так он продолжил своё творение:

«Милая моя…

Отправляйся на кладбища,

Хоть в мир пеплища,

Только не беси меня

Дура»

Перечитав строки, он жирно зачеркнул последнее слово и оставил это четверостишие красоваться на своём столе. Бросив ручку на стол, он свалился на кровать и заснул… Храпом своим глушил он все звуки в доме.

Свет солнца уже бился во все возможные окна, но до Лёши они не доходили. Люди ходили на улице, словно уже давным давно проснулись… Так и есть.

Арсений открыл глаза, картинка перед ним была мыльная, потом стала чётче. У него был вид, будто он всю ночь где-то работал. Голова раскалывалась, из-за чего ему пришлось встать и пойти за таблеткой. Когда он уже шёл по коридору, чуть не упал. Абсолютно только-только проснувшийся разум, который не успел что-либо понять. Проходя мимо зала, он увидел куски стекла, но это его сильно не смутило.

Придя на кухню, он налил себе стакан воды, взял обычную беленькую таблетку. Пока он запивал лекарство водой, его глаза, наконец получившие волю смотреть куда угодно, посмотрели на часы. Время было уже за полдень.

—

Проспал… — Сказал он устало, поставив кружку на стол и дальше пойдя в ванную.

Приведя себя немного в порядок, он зашёл в зал, потому что вспомнил осколки стекла, которые он вроде как видел, а вроде как те ему померещились или вообще приснились. Всё-таки усталые глаза его не обманули.

—

Что вчера было… Мамка на работе… Хотя она бы прибралась, сама разбила что ли? — Начал раздумывать парень, как вдруг ему пришёл в голову не очень приятный сценарий.

—

Нет-нет-нет! — Сказал он, с испуганным лицом идя в свою комнату.

Его опасения подтвердились, бутылки не было в спрятанном месте, однако мыслил он всё ещё не в том направлении.

—

Может у друзей переночевать… Хотя что мне будет, она просто чуть поругается и всё, тоже мне проблема. Узнала и узнала, что я пью, вообще по барабану. — Успокоил себя он сладкими самоуверенными мыслями.

—

Сегодня отдыхаем, никаких уроков. Скажу, что голова утром болела…. А…А почему мать меня не разбудила? Она же всегда меня поднимает… — Недолго думал он над этим…

—

А, так она же бутылку увидела, наверное разозлилась и просто ушла, ха-ха, мне же лучше! — Последнее слово он произнёс громко и весело.

Он снова зашёл в свою зону умиротворения и наслаждения, даже не заметив, что радио то совсем не домашнее. Подаренное отцом радио и домашнее сильно отличались, как минимум названием фирмы снизу.

Так он провёл ещё несколько часов, впитывая максимум хорошего для себя из радио. Оно ему по-настоящему заменило давние мамины сказки, когда он был маленький и рассказывать что-то ему без красивой обёртки было невозможно. Всегда с душой относятся люди к маленьким детям.

Полностью расслабленное тело вдруг встрепенулось от демонического и варварского звука стука в дверь. Как можно в такие моменты пугать, да ещё и так грубо стучать?

Лёша, даже не выключив радио, подошёл к двери и посмотрел в глазок. Перед ним предстал какой-то мужчина в пальто, очень тёплом пальто. Незнакомец прямо на глазах у Арсения ещё раз аккуратно постукал кулаком по двери.

—

Кто это? — Спросил Арсений.

—