Читаем Рутхэйн. Погружение в хаос онлайн бесплатно

Задолго до того, как Рутхэйн получил свое название, на нем уже существовала жизнь. Небольшой, поражающий своей хрупкостью и в то же время непокорной силой живой мир, что затерялся среди скоплений туманностей звезд.

В нем не существовало ни одного вида разумных существ, но, поскольку он был вблизи яркой звезды, ему не были чужды иные адаптивные формы растительности и биологической жизни. Дикий, но в то же время прекрасный мир. Прекрасный в своей нетронутой и необузданной изначальности.

Светило днем раскаляло поверхность планеты до ста двадцати градусов по Цельсию, тогда как ночью температура спадала до минус восьмидесяти. Удивительно, как в таких условиях вообще что-то умудрялось выжить.

Что такое время, когда его некому замечать? Что такое жизнь, когда её некому осознать? Кто знает, сколько тысячелетий Рутхэйн пребывал на этом первозданном, диком этапе. И кто знает, сколько ещё всё это продолжалось бы. Скорее всего, Рутхэйн однажды мог просто исчезнуть во вспышке своей звезды в момент явления сверхновой. Но этому не суждено было случиться уже в тот момент, когда на этот мир обратил свое внимание Эдон[1].

Бог, имя которому Роут-Аэр-Ксэйн. Великое существо, что существует в голосе и способно управлять материальным миром.

Вероятно, это было просто случайностью, прихотью скучающего Эдона. Но он начал вносить свой порядок в приглянувшийся ему мир, и тот начал расцветать. Роут-Аэр-Ксэйн немного отдалил планету от солнца, задал ей новую орбиту, оттянул подальше основной спутник планеты, дабы приливы и отливы стали слабее, создал вспомогательный спутник для ускорения вращения планеты и многое другое.

В результате проделываемых действий ветра стали щадящими, а климат – более благоприятным для жизни. По-прежнему оставались на планете места, где снега не сходили круглый год или где светило поддерживало температуру около сорока градусов. Но этого уже было достаточно для того, чтобы планета зажила новой жизнью. Растительность и фауна Рутхэйна сильно ускорились в своем развитии, приобретая всё большее многообразие, что сильно преобразило планету, сделав её ещё прекраснее.

Долгое время Эдон работал над преображением Рутхэйна, стараясь продумать всё до мелочей. Но этому миру определенно не хватало ценителя. Того, кто, как и Эдон, смог бы оценить красоту его творения. Так и появились в этом мире Альвы[2] – богоподобные существа, задачей которых является поддержание порядка.

В результате появления разумных существ в Рутхэйне многому были приписаны свои названия. Светило в небе стало называться Флутолом. Ночной спутник, окрашивающий ночные небеса в золотое сияние, – Лостосом. Его младший брат, являющийся координатором вращения планеты, – Аскинесом. Богатое и бурное начало, наполненное открытиями и новыми впечатлениями.

«Всё в моем мире будет прекрасно», – повторял сам себе Эдон, работая над существами, которые сделают Рутхэйн ещё живее и богаче. Ещё лучше, чем прежде.

Прошло ещё три тысячелетия, прежде чем наследники Альвов заселили все пригодные для жизни участки суши и водных территорий. Вот только с каждым их поколением искра божьего совершенства теряла свою силу. Реалии создания мира начали трактоваться везде по-разному. Их переписывали раз за разом – затем, чтобы приблизить их к более приземленным, материальным понятиям. Многие отказывались добровольно от корней истины, так как слишком сильно отдалялись от своего Творца и теряли силу своих даров.

Стремления разумных существ становились всё эгоистичнее. В какой-то момент истории свет разума, в его чистом проявлении добра и справедливости, был затемнен жаждой власти, богатства и почестей. Безжалостные войны охватили Рутхэйн, и их результатом могло быть полное уничтожение мира как такового.

Прекрасный мир погибал, а Роут-Аэр-Ксэйн окончательно разочаровался в своих творениях. В тех, кто так глупо распоряжался даром, который он им преподнес.

Эдон больше не думал о том, как сделать Рутхэйн лучше, как избавить его от бед. Он всё больше погружался в мысли о том, где именно допустил ошибку. Тогда-то и появился другой бог, имя которому Рут-Хал-Вэйн.

«Очнись! Каждый из них знает, как поступать правильно, но они не хотят! Им нет дела до тебя! Они забыли тебя. Чего ты ждешь от смертных? Ты окружил их заботой, считая, что этого им будет достаточно для счастливой жизни. Посмотри на них! Посмотри, как они жаждут страданий лишь затем, чтобы в коротком просвете личного торжества ощутить себя счастливыми на одно мгновение. Твой мир был слишком совершенным. От этого и погибает. Но я помогу тебе не потерять его».

Что ещё пообещал Роут-Аэр-Ксэйну второй Эдон, можно лишь догадываться. Но Творец позволил тому вмешаться.

Всего одно движение руки Рут-Хал-Вэйна пробило ткань материальной оболочки Рутхэйна, впуская в него чуждое жизни зло из других, совсем не удачных миров. Называлось это пришествие разломом. Такое название оно получило лишь потому, что в мире начали появляться гигантские трещины, сочащиеся мраком изнанки сущего. Разломы появлялись и исчезали в разных местах по всему миру. Их появление невозможно было предугадать. Очень скоро стало заметно одно: в Рутхэйне появились твари, прежде неизвестные этому миру. И они успешно уничтожали живущих на нем.

Но не все были готовы принять свою новую судьбу. Многие решили бороться с возникшей проблемой, начав возрождать забытое когда-то искусство даров. В мире начали появляться маги, рожденные смертными, герои. Они научились бороться с тварями из разломов и обучали этому других.

Только одно вмешательство в жизнь всех живущих Роут-Аэр-Ксэйн решил осуществить после своего глубокого разочарования. Он наложил запрет на появление порохового стрелкового оружия. О нем все забыли навсегда, даже в виде принципа действия. Уж очень много бед этот вид оружия принес людям в темные времена.

Прошла ещё тысяча лет в борьбе с потусторонними тварями, но ничего не изменилось. Люди не изменились. Да, они объединились, осознав своего общего врага, но всё равно продолжали бороться за власть, уничтожая себе подобных. Тогда-то и второму Эдону стало скучно. Даже несмотря на его хаотическое вмешательство, он не сумел сделать то, о чём сказал. Вот только сдаваться он не умел, а что такое пощада, не знал и знать не желал. Он привык наказывать за непослушание бесцеремонно, без лишней осторожности. Рут-Хал-Вэйн решил вбрасывать в Рутхэйн новые расы, представители которых либо питались людьми, либо пожирали их коды сознания и ядра, либо просто уничтожали ввиду своего превосходства.

Творец мира в этот раз остаться в стороне не мог. Слишком неравные условия для его когда-то любимых творений. Данный расклад больше напоминал зачистку, нежели урок, преподнесенный глупцам. В ответ на действия второго Эдона Роут-Аэр-Ксэйн, следуя его примеру, начал добавлять в Рутхэйн более миролюбивые расы, которые не были настроены к людям агрессивно и были способны в случае необходимости встать на их защиту.

В результате подобных игр богов не известно, кому именно стало тяжелее: тем, кто вынужден был адаптироваться к новому миру из-за прихоти богов, или тем, кто жил в своем мире, как в чужом.

Кто знает, почему Роут-Аэр-Ксэйн не перечил другому Эдону, позволяя тому творить что вздумается. Быть может, в глубине души он уже отвернулся от своего мира? Быть может, он больше не ждал от живущих в нем ничего светлого и хорошего? Ведь даже спустя тысячу лет ничего не изменилось. Численность разновидностей рас только росла. Войны за территории и земли продолжались. Какие-то расы объединялись между собой, дабы дать отпор другим. Какие-то открыто воевали, уничтожая врагов. Рутхэйн поделился на четыре королевства, основой создания которых стали схожие взгляды, цели и личные принципы…

«В каждом мире можно найти красоту. Оригинальную, не сравнимую ни с чем особенность, которая поразит своим незыблемым очарованием. Вот только Рутхэйн уже сам по себе является этим самым очарованием…» – рассуждала про себя белокурая девушка, наблюдая за танцующей в воздухе снежинкой. Она терпеливо ожидала, когда та мягко опустится на её дружелюбно раскрытую ладонь. Мысли Эрионоры были настолько тихими и свободными, словно попали под влияние той самой снежинки, желая уподобиться ей. Даже сама девушка не сразу заметила за собой, как неспешно замедлилась, сводя свое движение фактически на нет. Её глаза, цветом напоминающие хрусталь, плавно поднимались всё выше, и взор непроизвольно пробегал по опадающим снежинкам, взбираясь по ним, словно по ступеням.

«В этом мире так много загадок, так много неизведанного. Я обязательно должна найти ответ на волнующий меня вопрос: что такое коды сознания? И я найду ответ, чего бы мне это ни стоило!» – решительно сжимая руки в широких карманах своей куртки, пообещала сама себе Эрионора. Она любила небо. Даже несмотря на то, что оно было в Рудрестане практически всегда серым. Она очень любила высвобождать свои крылья и взмывать ввысь. Парить над острыми крышами вытянутых домов, над широкими столичными дорогами. Привыкшим к холодам и снегам обитателям этого королевства, казалось, было уже нечему радоваться. Всюду были одни лишь монохромные улицы. Даже столица Рудрестана, Мория, не отличалась, на первый взгляд, ничем особенным. Но это было заблуждением погрязших в рутине жителей. Каждый рассвет и закат обращали ничем не примечательный город в прекраснейшее творение рук человеческих. Переливы самых разнообразных цветов заставляли всё вокруг сверкать и искриться жизнью! Зрелище, ради которого стоило проснуться пораньше и выйти на улицу подышать воздухом. Однако в этот раз серафим вышла на улицу отнюдь не полюбоваться рассветом. У неё на сегодня была запланирована встреча. Важная встреча!

Рассеянный от раздумий взгляд девушки всего в одно мгновение обрел некоторую ясность. Неконтролируемая тревога отразилась в глазах прежде, чем она непроизвольно встрепенулась, бегло осматриваясь вокруг.

– Я совсем рядом… – выдохнула было с облегчением серафим, обратив свой взор на часы. – Практически половина седьмого! Так поздно!..

Коснувшись вытянутого поверх бесформенной куртки кристалла, Эрионора взглянула на появившуюся перед ней панель. Прозрачную голографическую панель, на которой отображались два кандидата – два юноши, имеющие лучшие результаты в научной деятельности. С ними-то и должно было состояться собеседование в шесть часов утра. Собеседование, на которое она умудрилась опоздать так сильно. Не очень красивый жест со стороны будущей начальницы, тем более в первый же день.

«И как ты могла позволить себе подобное?» – сокрушалась девушка, выбегая на главную площадь. Хорошо, что бежать приходилось в основном с горы. Да и обувь была подходящей для пробежек по льду и снегу – шипованные сапоги темного цвета, достигающие колен. Мешал только черный широченный шарф, длины которого было достаточно, чтобы обернуться вокруг шеи серафим несколько раз, тем самым спрятав её лицо до самого носа. Он время от времени развязывался, заставляя девушку ловить его на ходу. И если поначалу она пыталась его поймать, завязав так, как было, то очень скоро оставила эти попытки, решив только придерживать его правой рукой.

Наконец-то Эрионора увидела тех, кого искала. Тех, кто до сих пор отображался на её панели. Коснувшись лазурного кристалла, покрытого вычурным узором из серебра, второй раз, девушка скрыла уже неактуальную для неё информацию.

Первым серафим заметила рыжеволосого парня, одетого в белоснежную шубу. На его лице отражалось явное недовольство. Похоже, даже в этой своей шубе он успел замерзнуть за последние полчаса. Второй же юноша, хоть и замерз явно больше первого, будучи одетым в более простую и менее вызывающую одежду, выказывал куда меньше агрессивных эмоций. На его лице читались смирение и явные признаки того, что ему хотелось бы в тепло.

Девушка остановилась всего в метре от них и хотела было что-то сказать, как вдруг послышался звон. Огромные часы на здании, которое находилось прямо рядом с ними, строго провозглашали настоящее время, заявляя тем самым, что опоздание Эрионоры затянулось на полноценных полчаса.

Один удар, второй, третий… Каждый из них гремел так громко и долго, что в какой-то момент девушке показалось, будто время совсем замедлилось. Она отчасти даже радовалась тому, что её речь перебил звон часов. Кто знает, какую нелепицу она могла сказать, не будь у неё времени подумать. Теперь же дела обстояли совершенно по-другому. Ну как сказать по-другому… Сути проблемы это не меняло. Но время, чтобы подумать над приветствием и припомнить имена стоящих перед ней, у серафим таки было. Пускай и всего несколько мгновений.

– Приветствую вас, Сай Беллаториум и Гектор Эвандер, – выждав ещё пару мгновений после последнего удара часов, заговорила максимально приветливым тоном девушка, осознавая всю тяжесть своей вины. – Мое имя Эрионора Беллаториум. Я научный сотрудник – глава отдела по исследованию кодов сознания. Мне очень неловко за свое опоздание.

Рыжеволосый юноша пристально осмотрел девушку. Не похоже на то, что она действительно была коренной обитательницей Рудрестана. Разве может серафим бояться холода настолько, чтобы так сильно укутываться в зимние вещи? Да и, похоже, она вообще не особенно задавалась вопросом касательно того, что надевала. Если бы не её миловидное личико, выглядывающее из шарфа, то и вовсе можно было подумать, что это какой-то мальчишка.