Читаем Единственная для Севера онлайн бесплатно

В городе сегодня был праздник. Дома украсили разноцветными лентами, шарами, живыми цветами и картинами. Магические фонари и стеклярусы развесили на фасадах домов и магазинчиков, и они искрили золотыми и алыми огнями, а отблески, переливаясь, отражались в городских фонтанах и речушках.

В вышине, над городом, парили стяги всех четырёх сторон Империи, и это придавало городу не только праздничный, но и очень торжественный вид.

Одетые в лучшие одежды, горожане шли на главную площадь, к Ратуше, где сегодня начнётся праздник, который шумной пестрой бурей прокатится по всему городу заглядывая в каждый дом.

— Алесия! Алесия, стой!

Но я, услышав крики, только ускорилась, хохотнув.

Ни толстушка Листа, ни мелкая Ксю, не смогли угнаться за мной.

А нашей одышливой дуэнье Марион и подавно не добраться до площади раньше сумерек.

В туфлю попал камешек, и я, ойкнув, остановилась. Туфли, как и платье, были новыми и очень дорогими. Отец ничего для нас, трех своих дочерей, не жалел.

Последний месяц до праздника мы украшали дом, покупали новые вещи, украшения, игрушки и мебель, делали запасы и составляли праздничное меню.

Сегодня помолвка у старшей дочери лорда Эриуса Ратара, владельца

и властителя наших южных земель.

Помолвка миледи прекрасная возможность найти суженного всем девушкам города и окрестностей. За каждой, кто найдёт в госте Юга истинного, лорд Ратар даст приличное приданое.

С тех пор, как вышел закон, что девушка может вступить в брак только с истинным, возникли большие сложности. Ведь истинным может оказаться как южанин, так и житель восточных земель. Или, того хуже, западных пустошей, и даже недоступного, хмурого и холодного Севера. По этой причине праздник Единства устраивался в нашей столице ежегодно.

В надежде найти истинную, приезжали тысячи гостей, праздники длились всегда по нескольку дней.

В этом году праздник был двойным, дочь Лорда Ратара, Веста, будет помолвлена с владельцем и повелителем северных земель Лордом Дарионом Тиором.

Это был договорной брак, и горожане шептались, что Веста не истинная северному чужаку, но там, где замешаны интересы империи, верноподанным следует помалкивать.

А закон об истинных придумали больше для простолюдинов, чтобы богачи получали своих истинных не вырывая их из рук мужа и детей.

Связь истинных чувствует только мужчина. Для женщины это приходит позднее, или не приходит вообще.

Я тряхнула головой. Надо бежать, а то все лучшие места займут. Не то чтобы я сильно хотела замуж, скорее было любопытно.

И вообще, а вдруг?

Я рисовала его, моего избранного, в воображении как высокого, сильного, и влюблённого просто до умопомрачения. Прям видела, как он столбенеет при виде меня, глаза загораются красным, он хватает меня на руки, и… Мы мчимся к прекрасному будущему, а мои родные машут платочком и вытирают слезы радости.

Я хмыкнула.

— Алесия! — к голосам сестёр добавился мужской, и я стремительно обернулась.

— Генри! — завизжала, бросаясь навстречу, и повисла на шее у брата не заботясь о платье и

не помня себя от радости.

— Генри! Как ты здесь оказался?! Тебе же ещё два месяца учиться! Ты что, сбежал из академии?!

— Тише ты, лисичка, — братец поморщился, — оглушила совсем.

Он отцепил мои руки, разглаживая новый, с иголочки, сюртук.

— Отпросился я у декана. Вдруг найду среди северянок свою истинную.

Я засмеялась в ответ и радостно чмокнула Генри в щеку.

— Ты был дома? Показался родителям?

— Угу. Отец при виде меня решил, что я образумился, бросил академию магии, и займусь наконец, семейным делом.

— Отец опять растроился, да?

— Ничего, он меня простит, — ухмыльнулся брат,

— хотя в его ювелирном деле магия ой как пригодилась бы, но у меня то дар слабоват, не то что

Я быстро закрыла ему рот рукой. Говорить о магическом даре у девушек, было непринято.

Маги, это мужчины. А задача женщин, передать свой дар, если он есть, сыну.

Раздался вопль, и малышка Ксю точно также как я повисла на брате.

Он, смеясь, подхватил её

на руки и закружил.

— Ксю, как ты выросла!

— Да выросла! А платье с птичками отдали Листе, а туфельки на высоком каблучке, купили Алисии! — тут же поведала свои детские горести брату мелкая егоза.

Генри опустил её на землю и серьёзно спросил:

— Сколько тебе лет, Ксю?

— Восемь, — нахохлилась малышка.

— А Листе и Алесии?

— Листе 17, а Алесии 20 скоро, сообщила Ксю.

— Ну вот. У них такие красивые платья и туфли, потому, что им замуж пора, кто же их в старом и некрасивом возьмёт, — серьёзно сказал брат.

Я захохотала.

— Генри, наряд Ксю дороже, чем наши с Листой вместе взятые!

— Неправда, — топнула ножкой обутой в алый башмачок наша вредина.

— Правда в том, вмешалась Листа, — что ты, зайка, просто самая лучшая!

Чмокнув младшую с двух сторон и повиснув на брате, мы гурьбою двинулись к площади.

На площади царила суета.

Мелкие торговцы сновали всюду, крича о своём товаре во все горло, тут и там слышались взрывы смеха, а иногда и звуки начинающейся склоки.

Но городская стража была начеку. И быстро объясняла скандалистам, что на празднике нужно веселиться, а не затевать ссору.

Я заметила, что кроме привычных стражников

по площади курсируют хмурые, вооружённые до зубов, чужаки.

Ну, конечно! Ведь прибудет сам лорд Ратар с дочерью не говоря уже о северянине.

Визит северного гостя это из ряда вон выходящее событие.

Перемирие между югом и севером было очень хрупким.

Война закончилась только десять лет назад, и многие помнят количество погребальных костров, что зажглись по всему

югу после решающей битвы при Тале.

Я тоже помнила, как ночью вдруг стало светло как днём, мы с Листой прибежали из детской к матери в комнату, я видела как дрожали мамины губы, когда она, глядя в окно, шептала молитву, обнимая нас.

В той войне погиб дядя Витор, мамин старший брат.

Не все рады чужаку северянину. Кто знает, сколько крови южан на его руках? Но император, закончил войну севера и юга, заставил обе стороны подписать мирное соглашение. Эта помолвка была, конечно, чисто политическим союзом.

— Так, Алесия, ты у нас на выданье, стой на видном месте, — сказал Генри, — я хочу чтобы все видели, какая красивая у меня сестра.

— А я?! — возмутилась Листа, — и я!

— И ты. Но даже если кто признает в тебе истинную, сидеть тебе в отчем доме ещё года два, — брат говорил серьёзно, но в уголках его светлых глаз затаились смешинки.

Листа насупилась, и я ткнула её в бок:

— Ты знаешь, замуж до девятнадцати и не мечтай!

Я вытянула шею и встала на цыпочки, высматривая местечко

поудобнее.

Большие часы на Ратуше пробили одиннадцать раз, а это значит, что с минуты на минуту покажется наш Лорд. Он с дочерью встретит здесь гостя, они обменяются подарками, приветствиями, кинут в толпу по горсти золотых монет, и отбудут в замок Лорда на холме, заключать помолвку.

И мы начнём веселиться. Устроители праздника обещали конкурсы, представления, и, наконец, самое главное. Танцы.

При мысли о танцах я топнула ножкой. Хочу танцевать!

Все это задумано, чтобы молодые, да и не очень, мужчины, могли высмотреть на празднике свою истинную.

Я видела несколько раз, как это происходит. При первом взгляде на истинную, глаза мужчины загораются алым огнём и никакой магией это не потушить. Мой отец шутил, что из-за нашей матери он ходил с красными глазами неделю, пугая младших братьев и сестёр.

Но говорят, сильный маг не может сдержать только первую вспышку огня, а потом глаза горят, как хихикая мне рассказывали замужние подружки, только в определённые м… моменты.

Я замечталась, и почувствовала вдруг сильный толчок в спину. Пошатнувшись, чуть не упала и возмущённо оглянулась. Возле меня, мерзко ухмыляясь, стоял Лусий, мой сосед и хм… неудачливый поклонник.

Этот закон, запрещающий девушкам выходить замуж за не истинных, был просто спасением для меня. Лусий проходу мне не давал лет с четырнадцати, так и норовил зажать в укромном уголке и попытаться обслюнявить.

Его отец, мясник нашего квартала, был довольно зажиточным, и этот брак вполне мог состояться.

Но, Слава Богам, Люсий не мой истинный!

— Ну, что, лиса, — мерзко улыбаясь процедил он почти мне на ухо, — подождём пару лет? Если ты до двадцати двух не найдёшь истинного, я заявлю, что хочу тебя как лерту себе.

Как лерту?! Ах ты, урод! Жениться не получилось, в любовницы хочет взять?!

И я, незаметно наступая острым каблучком ему на ногу и мстительно надавливая, прошипела:

— Денег не хватит, чтобы выкупить порядочную девушку, уродец. А я вот сейчас у Генри спрошу, отдаст он меня тебе в игрушки, или нет?

Люсий увидеть моего

брата явно не ожидал, и юркнул быстро за спину своего отца.

Я удивилась. Мясник Гийом сдесь? Ни один лавочник нашего квартала не смог сегодня выбраться на праздник, у каждого полно заказов в связи с праздниками. Мой отец, ювелирных дел мастер,

не вылезает из своей мастерской уже неделю.

Непонятный холодок прошёл по спине. Гийом потерял в битве при Тале старшего сына, и всегда громогласно высказывал свое отношение к северянам.

Что он тут забыл?

Раздался шум, крики приветствия, и, со стороны южных ворот города, показались всадники.

Впереди на вороном жеребце ехал сам Лорд Ратар. Он был окружён лучниками, а по обе стороны от него ехали боевые охранные маги. Они не носили никакого оружия, кроме коротких мечей у пояса.

Следом за Лордом, тоже верхом, ехала Веста. Прекрасный цветок Юга, как пели о ней бродячие музыканты и восторженные юноши, не получившие ещё свой первый меч.

Я, глядя на Миледи, поняла, она не зря носит титул первой красавицы южных земель.

Веста сидела гордо, в неудобном дамском седле держа спину так, как будто сидела на троне. Золотистые волосы спускались ниже спины, охваченные серебристым обручем, а белое с золотом платье невероятно шло к её прекрасным голубым глазам.

Засмотревшись на дочь Лорда, я испуганно подпрыгнула, когда раздались оглушающие звуки и, со стороны северных ворот, показались гости.

Толпа ахнула, и в ужасе отхлынула, разделив нас. Я с сёстрами оказалась по одну сторону, а Генри с соседями мясниками по другую.

Прижав к себе Ксю, я с ужасом глядела на прибывших. Впереди отряда ехал на чёрном вире, такой же устрашающий, как и его зверь, всадник. Рядом с ним, также на вирах, ехали ещё с два десятка войнов.

— Нет, ты посмотри, — зашептал кому-то долговязый парень рядом со мной, — как они приучили виров? Это хрень сожрала на охоте моего брата Юстаса, остальные еле ноги унесли…

Я была с ним согласна. Виры, животные размером чуть больше лошади, были очень на неё похожи, но обладали свирепым нравом, выносливостью, крайней прожорливостью и внушительными клыками, выступающими из пасти.

Кстати, сено и трава в их гастрономический интерес не входила.

Лорды спешились. Они подошли друг другу чуть на возвышении, и мне было прекрасно видно. Лорд Ратар подал руку первым, северный гость протянул в приветствии свою, и между лордами полыхнуло вдруг синее с золотом, пламя. Загомонившая было

снова толпа испуганно примолкла.

Магия сказала свое слово. Этот союз состоится.

Веста склонилась перед своим будущим мужем, а он смотрел холодно, как будто его не трогала её сияющая красота. Чужак был высоким и мощным, чёрные, короткие не по моде южных земель волосы, точеный овал лица, жёсткие, насмешливые губы. Я не могла различить цвет его глаз, но всматривалась до боли, так хотелось увидеть алые всполохи, первый признак приближения истинной.

Но нет… Жалко. Не будет счастья в этом союзе для красавицы Весты. Мужчины в нашем мире хоть и могут жить и заводить детей с любой женщиной, любят они только своих истинных.

Я вздохнула. Жаль. И с осуждением глянула на нашего Лорда. Отдать дочь тому, кто любить не будет?

Как так то?

Что то просвистело вдруг совсем рядом, и стоящий ближе всех к северянину лучник, рухнул на землю с раскроеной головой. Кровь брызула на стоящих рядом, и бело-золотистое платье Весты покрылось красными уродливыми пятнами.

Я обернулась в шоке, и успела увидеть,

как мясник Гийом с перекошеным от ненависти безумным лицом достаёт из-за

пояса второй топор.

В тот же миг с руки Северного Лорда сорвалось чёрное слепящее пламя. Оно ударило мясника в грудь и откинуло на стены домов всех стоящих рядом. Мясник завизжал, превратившись в живой факел, но я видела только Генри. Брат отлетел к парапету и я с ужасом смотрела, как он с силой ударился головой. Толпа взревела и все бросились бежать, давя друг друга. Я прижала к себе Ксю, и, волоча за собой Листу, добралась каким-то чудом до маленького киоска со сладостями. Втолкнула сестёр внутрь и стремительно обернулась.

Паника набирала обороты.

Я должна добраться до Генри, стучало в голове, и я бросилась обратно.

Толпа редела, рассеиваясь по окрестностям. На площади остались убитые и раненые обезумевшей толпой. Я металась, вглядываясь в лица лежащих, и вдруг увидела знакомый сюртук.

Брат лежал, нелепо раскинув руки, а голова была повернута под каким-то страшным, неестественным углом. Вокруг кричали и плакали, лучники пытались оказать помощь раненым, а для меня вдруг пропали все звуки.

Я шла к брату, и мне казалось, что каждая нога стала весить пуд, с таким трудом я их переставляла.

Я дошла и рухнула на колени.

Мой брат, так мною любимый, больше никогда не назовёт лисичкой, не подарит сладостей, не закружит Ксю…

Как сквозь вату я слышала отрывистые приказы, видела суету вокруг, но сидела, раскачиваясь, с абсолютно пустой головой и застывшим сердцем…

Не знаю, сколько прошло времени.

На плечо вдруг легла тяжёлая рука и, аккуратно приподняла, прижимая.

Я почувствовала терпкий запах костра и каленого железа, подняла глаза, усиленно моргая, чтобы не потерять сознание.

Он смотрел на меня и в его чёрных глазах в которых отражалось изумление и неверие, полыхнуло вдруг, разгораясь, алое, нестерпимо яркое, пламя.

Я закрыла глаза в ужасе. Н-е-ет, я брежу. Это же Дарион Тиор. Лорд Севера. Зачем он меня так прижимает?

Зачем вообще он меня трогает? Я вдруг как проснулась, и пришла в себя. Отшатнулась вырываясь из почти объятий, и, с трудом сдерживая ярость, тихо прошипела:

— Вы ко мне решили проявить милосердие после того, как убили моего брата, милорд?

Он отшатнулся.

— Твоего брата?

Его голос звучал глухо, в нем как будто перекатывались камни, и слышался лёгкий северный акцент.

— Моего Генри! — я почти кричала, — вам ведь все равно, что это чей-то брат, да? На вас напал другой, но убили вы, — я повела рукой по площади, — столько невинных. А мы просто пришли повеселиться…

Я, вдруг обессилев, пошатнулась, и он дернулся ко мне, но я увернулась от его руки.

— Ненавижу… Как же я вас ненавижу!

Его глаза, в которых мне только недавно почудились алые всполохи, вдруг сверкнули холодом, и мне показалось, что даже воздух ощутимо сгустился и заледенел.

Он наклонился ко мне, и холод стал почти нестерпимым.

— Не это я хотел бы услышать от своей истинной, — шепнул он мне, легко касаясь моих волос.

Губы изогнулись в жёсткой улыбке, но глаза оставались ледяными.

— Я дам тебе время на скорбь.

Он развернулся, и, отдавая отрывистые приказы своим людям, вскочил на вира и выехал с площади поднимая тучи пыли.