Читаем Богатство идей. История экономической мысли онлайн бесплатно

Уважаемый читатель!

Перед Вами новый и, не побоюсь сказать, очередной учебник по истории экономической мысли. Допускаю, что у Вас уже есть одно, а то и несколько достойных произведений данного жанра, и Вы, естественно, задумались, стоит ли занимать дефицитное место на книжной полке новым фолиантом.

По этому поводу мне хотелось бы сказать следующее. Единый учебник – эта мечта многих деятелей отечественного образования – не встречается даже в преподавании естественных дисциплин, где мы, как правило, можем быть уверены в том, что в любом учебнике будет правильно и последовательно изложено содержание данной научной дисциплины. Автор этого предисловия помнит, как гонялся в школьные годы за фейнмановскими лекциями по физике, где привлекал именно «необщий» авторский взгляд на физические проблемы. Обществоведы по понятным причинам еще менее склонны к единообразию – их взгляд на человеческое общество представляет собой ту или иную абстракцию относительно его реальной сложности. Любая из этих абстракций, если их авторы – люди творческие и квалифицированные, представляет интерес и может пригодиться при рассмотрении той или иной проблемы. Не бывает абстракций хороших и плохих вообще – их качество определяется применительно к конкретной задаче. Поэтому даже среди учебников микроэкономики – наиболее отработанной области экономической науки, представляющей собой логику экономического мышления, мы найдем огромное разнообразие учебников разной степени ортодоксальности.

В еще большей степени это относится к учебникам по истории экономических учений. Если вынести за скобки те из них, которые полностью представляют собой компиляцию из других учебников, то каждый учебник истории экономической мысли интересен нам особенностями авторского взгляда, его, если хотите, субъективностью. Автор этих строк посвятил много лет изданию «Истории экономического анализа» Шумпетера. Этот классический труд представляет собой историю человеческого духа с точки зрения великого экономиста, который чрезвычайно субъективен, не скрывает своих симпатий и антипатий. И если ему не нравится утилитаризм как философская и этическая система, то тем хуже для экономистов, на которых он повлиял (особенно британских)!

То, что Шумпетер ставит Чезаре Беккариа выше Адама Смита, конечно, многое говорит о нем самом, но заставляет нас по-новому взглянуть и на Смита! И конечно, особый интерес в любом учебнике представляют те главы, в которые автор вложил результаты своих собственных научных изысканий. У того же Шумпетера (который, вообще-то, уникален тем, что у него было личное мнение по поводу большинства экономистов, философов, социологов и других ученых всех стран и времен) особенно интересно читать про схоластов, у Блауга – про маржиналистскую революцию и т. д.

Учебник Алессандро Ронкальи, который вы держите в руках, тоже несет на себе отпечаток личных научных интересов и симпатий автора. Я бы особо выделил раздел о Сраффе, его учителе и наследнике классической политической экономии в XX в. Вообще Сраффа оказал сильное влияние на подход Ронкальи. С одной стороны, это влияние позволило автору противопоставить два направления экономической мысли, «субъективное», которое развивалось в рамках теории полезности, и «объективное», в центре внимания которого находятся вопросы воспроизводства, материальные издержки и избыточный продукт. С другой стороны, Сраффа как издатель и комментатор собрания сочинений Рикардо задал для Ронкальи образец анализа, который он стремился реализовать, создавая свой обширный труд.

Вообще, следует отметить понятный интерес автора к родной итальянской экономической литературе (отдельные подразделы посвящены Серра, Галиани, Панталеони). Итальянская экономическая мысль часто бывала на переднем крае, но редко (за исключением все того же Шумпетера) подвергалась в учебниках подробному и квалифицированному разбору.

Могу порекомендовать любому преподавателю, читающему курс истории экономических учений, главу о предыстории политической экономии. Автор здесь не вдается в частности, но дает внятный и четкий обзор «донаучной» стадии развития экономической науки, который можно дать студентам для самостоятельного изучения. Особой глубиной отличается глава о Петти, которому была посвящена отдельная монография Ронкальи. Многогранной и комплексной представляется глава о Смите, включающая анализ его этических и методологических опусов.

Мне показалась очень оригинальной и интересной глава о рикардианцах и упадке рикардианства – этих сведений я не встречал ни в одном учебнике по истории экономических учений.

Достойно представлена в книге маржиналистская революция: отдельные главы посвящены джевонианской, вальрасианской, австрийской и маршаллианской (выделение этой последней, по-моему, очень важно!) традициям, включая предшественников и последователей главных протагонистов.

Нечасто встречается в нынешних учебниках и столь основательный разбор сочинений Йозефа Шумпетера.

Нельзя не похвалить автора и за смелость, с которой он обращается к современной экономической науке после Второй мировой войны, с которой не любят иметь дело авторы учебников этого жанра. Конечно, «эпоха фрагментации» может быть описана только обзорно, но, на мой взгляд, этот обзор включает почти все значительные явления данного периода (хорошее чтение для аспирантов, которым надо быстро повторить материал по курсу современной экономической науки). И наконец, финальную главу, в которой содержатся размышления автора про два основных пути развития экономической теории и ее будущее, я лично читал с захватывающим интересом.

Завершив обзор наиболее интересных глав книги, чувствую, что был несправедлив к другим. Закончу тем, что учебник Алессандро Ронкальи используется во многих странах мира и, на мой взгляд, может быть с успехом применен в России.

В.С. Автономов

В основе этой книги лежит идея о том, что история экономической мысли имеет большое значение для понимания механизмов функционирования экономики, которая составляет основу человеческого общества. В прошлом в результате столкновения со сложной, находящейся в процессе постоянного изменения реальностью появлялись и развивались различные подходы к изучению экономики – и они предоставляют богатый материал для интерпретации экономических феноменов, даже тех из них, которые непосредственно связаны с современной ситуацией. Именно в последнем случае история экономической мысли не только предлагает гипотезы для интерпретации доступной нам сегодня информации, но и предостерегает от поспешного и механического применения моделей, заимствованных из доминирующей (на сегодняшний день) экономической теории. Равным образом, при столкновении с различными подходами к рассмотрению экономических вопросов четкое представление о культурных корнях как собственной линии рассуждений, так и отличных от нее, конкурирующих с ней линий дает чрезвычайно ценную возможность уйти от возможной ситуации диалога глухих.

Важно учесть то, что успокоительный подход, разделяемый в большинстве учебников экономической теории, согласно которому в отношении «экономических истин» давно достигнут консенсус, является ложным – по крайней мере в отношении самих теоретических основ экономического знания. Для понимания множества позиций, существующих при обсуждении экономических вопросов, важно провести реконструкцию различных взглядов на функционирование экономики, которые предлагались, развивались и подвергались критике в прошлом. Это непростая задача. Экономические дебаты не следуют прямым линиям, они представляют собой, скорее, запутанный клубок.

В попытке распутать его мы сосредоточим внимание на концептуальных основаниях различных теорий. И одним из аспектов, отличающих данную книгу от других работ по истории экономической мысли, является признание того, что само значение того или иного понятия (или концепции) может изменяться, даже если это понятие при переходе от одной теории к другой сохраняет свое название. Изменения в аналитических системах связаны с изменениями в концептуальных основаниях, хотя этот факт и игнорируется очень часто.

В этом отношении предложенное Йозефом Шумпетером разделение между историей анализа и историей мысли (где первая относится к области аналитических систем, а вторая – к области «мировоззрений») является не столько ошибочным, сколько бесполезным. Так же бесполезно и жесткое разделение в истории экономической мысли между «рациональными» и «историческими реконструкциями». Ведь совсем неочевидно, почему реконструкция логической структуры подхода того или иного экономиста будет с необходимостью вступать в противоречие с анализом его мировоззрения. Можно утверждать, что в области истории экономической мысли, как и в аналогичных областях, важнейшим элементом, позволяющим отделить научное от ненаучного, выступает критерий филологической правильности.

Пределы настоящей работы заданы, таким образом, не априорной приверженностью ее автора некой конкретной линии интерпретации, а неизбежной ограниченностью автора в способностях и времени, его принадлежностью к определенной культуре. Так, я не рассматривал вклад культурных традиций Востока и уделил незначительное место (лишь одну главу) 20 векам предыстории современной экономической науки. Разумеется, западная экономическая теория укоренена в наследии классической Античности – как греческой, так и римской – и обогащена воздействием средневековой культуры, которая являлась более сложной и разнообразной, чем это обычно представляется. Поэтому решение уделить этому этапу всего несколько страниц является, безусловно, весьма спорным. Но в столь широкой области исследования ограничения подобного рода, увы, неизбежны. И естественно, что представленные далее результаты, несмотря на все стремление к их систематическому изложению, не претендуют на то, чтобы считаться истиной в последней инстанции. Я могу лишь приветствовать любую критику и комментарии, которые могут оказаться полезными в дальнейших исследованиях.

Наше путешествие начинается главой о методологических вопросах. Она не замысливалась как обзор или даже как введение в обсуждение проблематики эпистемологии. Мы лишь постараемся увидеть ограниченность «кумулятивного взгляда» и понять важность анализа концептуальных оснований различных теоретических подходов.

Следующие три главы посвящены рассмотрению досмитовской экономической мысли. В главе 2 рассматривается предыстория экономической науки, от Античности и вплоть до меркантилизма. В главе 3 внимание сосредоточено на Уильяме Петти и его политической арифметике – ключевом эпизоде в формировании экономической науки как в отношении ее метода, так и системы понятий, выражающих экономическую реальность. Фокусировка внимания на отдельной фигуре или группе фигур в этой, как и в последующих главах, позволит более четко понять особенности той или иной стадии эволюции экономической мысли или направления исследований.

В период между концом XVII и серединой XVIII в., как мы увидим в главе 4, различные направления исследований сталкивались между собой. И хотя этот период не был богат на значительные прорывы в сугубо аналитической области, мы обратим внимание на значимость того взаимодействия между экономикой и другими областями социальных исследований, которое характеризовало его. Именно в это время вопросы о том, как устроено человеческое общество, какие мотивы управляют человеческим поведением (вопрос о роли страстей и интересов и особенно преследования собственных интересов), к каким желаемым или же непредвиденным последствиям приводят человеческие действия, стали предметом бурных дебатов на пересечении между экономикой, политикой и наукой о морали.

Уже на этой стадии четко обособились два подхода, дихотомия которых (со всеми присущими им ограничениями) станет очевидной в дальнейшем изложении. С одной стороны, функционирование экономики рассматривалось как результат столкновения сил спроса и предложения на рынке: мы можем обозначить его как «дуговой» подход – по аналогии с электрической дугой (дуговым разрядом). Здесь взаимодействие двух полюсов – спроса и предложения – приводит к разряду в виде акта обмена и, следовательно, к установлению равновесия. В этом подходе понятие равновесия приобретает центральную роль. С другой стороны, мы видим идею о том, что функционирование экономической системы проявляется через последовательные циклы производства, обмена, потребления. Этот подход можно обозначить как «спиральный», поскольку в нем эти циклы не являются неизменными, но составляют стадии единого процесса роста и развития.

Пересмотр и оригинальное переосмысление столкновений между этими подходами было предложено в работах Адама Смита, что будет рассмотрено в главе 5: неустойчивое равновесие между стремлением к собственной выгоде и «этикой симпатии» выступает другой стороной процесса разделения труда и его результатов. Дискуссии о типичных для Смита вопросах экономического и социального прогресса представлены в главе 6. Великая Французская революция и эпоха террора обозначили предпосылки к фронтальной конфронтации между сторонниками идеи о необходимости улучшения человеческих обществ и теми, кто считал всякое вмешательство в регулирующий экономику и общество механизм бесполезным, если не опасным.