Читаем Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ) онлайн бесплатно

АЛЕСЬ ГОРДЕНКО

ВЕРВОЛЬФ

Заметки на полях

«Новейшей истории»

Текст в авторской редакции.

Много лет подряд я писал научные и околонаучные работы по истории богохранимой державы нашей. А однажды решил пофантазировать – а что было бы, если бы... История не знает сослагательного наклонения, но этот текст не из истории. А что это и о чём – пускай судит мой драгоценнейший читатель.

С наилучшими пожеланиями

Алесь Горденко

ИЗВЕЩЕНИЕ

Возрастная категория произведения – 18+.

В тексте присутствует ненормативная лексика, сцены насилия и сексуального характера.

Все описанные события, персоналии, учреждения, организации и географические объекты являются вымышленными и не имеют прообразов в реальности. Любые совпадения с реальными событиями, людьми, учреждениями, организациями и географическими объектами – случайность.

Данное произведение явно затрагивает религиозные и иные чувства, поэтому уважаемого читателя настоятельно просят немедленно прекратить чтение, как только ему покажется, что его оскорбляют.

Автор, создавая данный текст, ставил перед собой какие-то цели, но только не образовательные, воспитательные и цели политической, религиозной и иной пропаганды. Проще говоря, я не собираюсь никого ничему учить, рассказывать, что такое хорошо и что такое плохо, и ни к чему не призываю.

Уважаемого читателя просят помнить: лично я лично Вам ничего не должен и ничем не обязан.

С наилучшими пожеланиями

Алесь Горденко

БЛАГОДАРНОСТЬ

За стихотворения для главного героя, окружающих его персонажей и за историческое чтение автор сердечно благодарит своих великих современников:

– Ефрема Григорьевича АМИРАМОВА;

– Ольгу Викторовну АРЕФЬЕВУ;

– Александра Борисовича ГРАДСКОГО;

– Карена Артаваздовича КАВАЛЕРЯНА;

– Константина Шотаевича МЕЛАДЗЕ;

– Владимира Станиславовича ОКСИКОВСКОГО;

– Симона Абрамовича ОСИАШВИЛИ;

– Эдварда Станиславовича РАДЗИНСКОГО;– Юрия Евгеньевича РЫБЧИНСКОГО.

Я очень старался сделать свой текст достойным ваших произведений.

В тень уйдя от света белого

И устав смешить людей,

Глядя в треснувшее зеркало,

Плакал пьяный лицедей.

Чья судьба была им прожита –

Непонятно до конца:

Отличить и сам не может он

Свою маску от лица.

К. Меладзе, «Комедиант»

Человек – сосуд зла, пороков, нечистот и скверны.

И мне, возможно, не стоило бы помогать, если бы я не был так нужен вам всем –

осиротеете вы без меня, нищие и глупые люди… Бр. Вайнеры, «Лекарство против страха»

Мир объявил меня публичной девкой? Теперь я превращу его в бордель!

Ф. Дюрренматт, «Визит старой дамы»

Когда История намеревается шутить, она никогда не довольствуется усмешками.

Тщеславие капризной дамы Клио может удовлетворить только вселенский сардонический хохот. Бр. Вайнеры, «Евангелие от палача»

ПИР ПОБЕДИТЕЛЯ

Он говорит: силою руки моей и моею мудростью я сделал это, потому что я умён; и переставляю пределы народов,

и расхищаю сокровища их, и низвергаю с престолов, как исполин. «Книга пророка Исайи»

Театральные режиссёры дорого бы дали за право оказаться сейчас в Государственной канцелярии. Современное здание, «дворец из стекла и бетона»; отделка помещений – в лучших традициях головных офисов транснациональных корпораций; люди в европейских деловых костюмах. И при этом здесь происходило нечто вроде приёма турецким султаном иностранных послов в XVI веке. Впрочем, посла принимали сирийского, привычного к падишаху в европейском костюме – у самого такой же имеется.

Подарок от сирийского диктатора лежал на Его рабочем столе и блестел в лучах солнца. Перстень белого золота с крупным чёрным бриллиантом ромбовидной формы. Придётся выплатить в казну полную стоимость драгоценности, но не жалко. В музей подарков главе государства в жизни не отдам – решил Он, как только увидел это чудо ювелирного искусства.

– Я особо благодарю Ваше Высокопревосходительство за то, что вы нашли возможность провести приём в день вашего юбилея… – посол отвесил очередной полупоклон.

В ответ Он благосклонно улыбнулся.

– Отношения с Сирийской Народной Республикой для нас важны настолько, что я никогда не стал бы переносить встречу с полномочным представителем президента Сирии по столь незначительному поводу, почтеннейший. И если вы не возражаете, я немедленно дам ответ Его Высокопревосходительству президенту.

Собственно, для этого всё и затевалось.

Сегодня, в день Его 50-летия, в обиход вводился Его новый официальный дипломатический титул. Едва заметный кивок головой – и вот уже из угла выходит секретарь и начинает важно и торжественно:

– Милостью Всевышнего Творца и волей ста сорока народов, населяющих восьмую часть земной тверди. Мы, Государственный Канцлер Великого Нордланда; Верховный Главнокомандующий вооружёнными силами Великого Нордланда; высший руководитель гражданской администрации Великого Нордланда; гарант Конституции и правопорядка в Великом Нордланде; Герой Северного Союза Социалистических Республик и Герой Великого Нордланда; кавалер высших наград иностранных держав и прочая, и прочая, и прочая.

– Другу и брату нашему, Его Высокопревосходительству достопочтеннейшему господину Президенту Сирийской Арабской Народной Республики, – продолжил Он, в течение следующих пяти минут надиктовав стандартную дипломатическую благодарность.

После чего снова откликнулся секретарь:

– Дано в Великом Нордланде, в городе Мошковце, в Государственной канцелярии 22 июня 2011 года от Рождества Христова и 20 раджаба 1432 года по Хиджре. Государственный Канцлер Великого Нордланда Георг Лиандер.

Проводив посла, Он долго стоял у окна, любуясь перстнем на пальце. Потом спросил у секретаря:

– Равиль, как думаешь, наша эта самая… прогрессивная об-щественность… она сильно о.уеет от моего нового дипломатического статуса?

– А какая разница, Джордж Джорджиевич? Что они могут, кроме трёпа?

– Ещё они мне заискивающе улыбаются на встречах, а потом бегают на «Эхо Мошковца» жаловаться, как я их угнетаю. Ну да Анубис с ними. Что там у нас дальше?

– Приём представителей элиты, Джордж Джорджиевич,по случаю вашего юбилея. Приглашены в полном соответствии со списком, который вы сами и составили. Все уже прибыли и ожидают в приёмной.

– Дай-ка сюда список-то.

Ну да, действительно. Сам давеча составлял. Разумеется, исходя в первую очередь из дипломатических соображений. Видеть в собственный день рождения большинство этих рож не было никакого желания, но не позовёшь – обидки пойдут, пересуды…

Его Святейшество Патриарх Мошковецкий и всего Нордланда Киприан. Когда, три года тому назад, отбыл ко Господу прежний предстоятель, Он лично лоббировал кандидатуру митрополита Киприана как самого негордого и небрезгливого холуя из имеющихся претендентов на патриарший престол. Всякая власть от Бога. Отдавайте кесарю кесарево. Именно Киприан казался ему тогда самым талантливым пропагандистом этих нехитрых идей среди паствы. Увы. Абсолютная власть развращает абсолютно, а абсолютного холуя, видимо, – два раза абсолютно. Старый хрен сам обзавёлся толпой холуёв, наслушался от них с придыханием «Ваше Святейшество!..» – и понеслась арба по кочкам. Уже около него вьются какие-то ряженые казаки и «православные граждане» с наклонностями погромщиков и мелких уголовников... А в рождественском послании к пастве и вовсе отмочил: давай вспоминать про XVII век, когда были «царь и патриарх заедино» и это называлось «симфония властей». Симфонию ему подавай. Реквием не хочет?

Мэр города Мошковца… для Него – просто Сержик. Поскольку сам этого Сержика в Сибири откопал, сам порядкам обучил и сам во главе этого города поставил. И вот вроде бы и претензий к Сержику нет: всё понимает, старается, ворует строго по чину. Но…

В последние лет пять Он вдруг стал жить благостно. Как-то вот взяла ненависть – и ушла из Его сердца. Может быть, это потому, что Его враги уже или числятся за Небесной Канцелярией, или каждый день трясутся от страха, или выяснилось, что это и не враги никакие, а так, мелкие подзаборные шавки. Может, поднялся ещё на одну ступеньку по буддийской лестнице Просветления, где вершина, – это любить всех и ни на кого не злиться.

Может, ещё что.

Но вот город Мошковец Он ненавидел по-прежнему. Он честно пытался его полюбить, читал его историю, ходил в его музеи, любовался его старой архитектурой. Только хуже стало. Идёшь, скажем, по улице Кузнецкой – когда-то тут жили кузнецы. Рукастые и головастые мужики, творившие молотом на наковальне шедевры. Куда они делись? Что произошло с этим городом? Почему прошло каких-то 150 лет – и в этом городе остался в основном человеческий мусор? «Совести нации» и прочие «таланты» с «гениями», придумавшие теперь погоняло «креативный класс». Их противоположность – не просто холуи, а отборнейшие тупицы, с которыми никаких врагов не надо. «Учёные» с липовыми дипломами и диссертациями. И чем дебильнее дебил, тем умнее рассуждает, как надо страной руководить.

…Недавно посетила мысль, которой Он не поделился пока даже со своей Женщиной. Прошлой осенью этим зажравшимся паразитам в очередной раз честных выборов недодали, толерантности недолили и транспарентности недовесили – они побежали на Болотную площадь голосить: «Мы здесь власть!» А если взять и исполнить их желание? В своё время царь Пётр уже наказал этот спесивый, тупой и зажравшийся город, выстроив новую столицу много северо-западнее. В итоге вошёл в Историю как Пётр Великий. Что, если построить новую столицу много северо-восточнее? Может, хоть тогда эти сказочные идиоты откроют уже карту родной страны и сами убедятся, что европейская она от силы процентов на 30, а остальное – Азия пополам с северами? Новая столица… Великий Пётр… Великий Джордж…

А пока Сержик, как умел, руководил старой. Которую Он ненавидел. Хотя Сержик, разумеется, в этом не виноват.

В молчании Он просматривал список. Какие-то банкиры. Какие-то торговцы. Какой-то очередной «выдающийся кинорежиссёр» (только на последний шедевр, разумеется, провалившийся в прокате, чуть не миллиард извёл – действительно талант надо иметь!).

– Равиль!

– Слушаю, Джордж Джорджиевич.

– У меня сегодня день рождения?

– Так точно.

– То есть праздник?– Ну, в общем, да…

На лице секретаря начала отражаться растерянность – чего хочет Шеф?

– Ну тогда гони их всех к х.ям. Только, конечно, вежливо.

– Простите, Джордж Джорджиевич, не понял?

– Ну, объяви, что приёма не будет. Поеду праздновать домой.

– Но как же?..

Он посмотрел на секретаря и улыбнулся. Равиля можно понять. Ему непонятно. Он боится разозлить Шефа и одновременно понимает, что выйдет скандал. Тихий, почти незаметный, но скандал. Какие будут дискуссии под ковром! Какие гадания на кофейной гуще от «ведущих аналитиков»! И, конечно, в жизни никто не поверит, что Он просто решил устроить себе праздник. У Него сегодня юбилей. Полвека. Можно его взять и просто провести с приятными людьми?

– Да, Равиль, ещё свяжись с премьер-министром – возлагать цветочки к Вечному огню сегодня поедет он.

– А вы как же?

– А я, Равиль, не виноват, что родился спустя ровно 20 лет после 22 июня 1941-го. И совершенно не обязан отменять из-за этого свой праздник. И вообще… ты не маячь, как памятник. Давай присядем.

Он встал из руководящего кресла, положил секретарю руку на плечо, провёл его к диванчику в углу, усадил, сам сел рядом.

– Равиль, ты никогда не замечал такого... Как бы тебе это объяснить? Вот ты был холостой, а потом женился – и понимаешь, что у тебя началась другая жизнь. Потом родился ребёнок – и она опять другая. Что-то такое было?

– Конечно, было, Джордж Джорджиевич.

– Ну вот. А теперь попробуй представить, что такое может случиться и в 50 лет тоже. Я вот сегодня в очередной раз начинаю новую жизнь. И у меня по этому поводу большой праздник. И этот праздник стоит всех формальных церемоний типа возложения цветочков к Вечному огню и речей о вечной признательности павшим 70 лет назад. И уж тем более я могу себе позволить сегодня не видеть все эти хари, которые собрались в приёмной.

Ты понял меня?

– Так точно, понял. Но… Вы завтра об этом не пожалеете?

– С чего вдруг?

Он улыбнулся и обнял секретаря.

– Равиль, ты забыл одну вещь.

– Какую, Джордж Джорджиевич?

– С сегодняшнего дня я – милостью Всевышнего Творца и волей ста сорока народов, населяющих восьмую часть земной тверди. А теперь почитай ещё раз этот список. Неужели какой-то обнаглевший монах, пара чиновников, десяток жирных котов и отдельно взятый паразит от кинематографа – это больше, чем воля ста сорока народов, населяющих восьмую часть земной тверди? Иди, Равиль, гони их всех к х.ям… в смысле, сообщи с извинениями, что приёма не будет.

1993, 27 апреля

Чёрная иномарка с тонированными стёклами остановилась на краю пустыря – дальше было не проехать. Бурьян, кучи мусора. Глухая окраина городишки под столицей, позабытая и людьми, и Богом. Несколько деревянных развалюх, расселённых по ветхости. Ни одной целой рамы в окнах, следы выдранных труб и голые крыши – металл отсюда унесли весь. Да и вообще всё, что может пригодиться в хозяйстве.

– Шеф, нам точно сюда?

Шеф ничего не ответил. Вышел, хлопнул дверцей и направился прямиком к крайней халупе.

В таком настроении водитель наблюдал его всего несколько раз, в основном – на кладбище на окраине Мошковца. Там была похоронена любимая женщина Шефа. Совсем небольшой, но густо засаженный плакучими ивами участочек. Посредине – памятник: свеча из белого мрамора, а в пламени – голова молодой красавицы с длинными локонами. Одно слово: «Мария». Ни фамилии, ни дат жизни. Шефу было достаточно. Он разговаривал с ней, как с живой. О чём – этого водитель не знал, ибо к Шефу в этот момент было лучше не подходить. А водитель и так его боялся до ужаса.

В правительственном гараже он работал уже более четверти века. Довелось возить самых разных людей: умнее, глупее, наглее, хитрее. А такой попался впервые. Водитель, конечно, слышал эту байку: когда-то давно Шеф попал в руки гэбистов и те испытали на нём какой-то психотропный препарат, давший неожиданный эффект. Но мало ли чего понапишут в перестроечной прессе про чекистов!

Не смешно стало, когда он заглянул Шефу в глаза. Вернее, Шеф заглянул в глаза водителя. При первом личном знакомстве и рукопожатии. В светло-серых очах Шефа не прочитывалось ничего. А вот его взгляд... Какой там рентген! Что может эта медицинская игрушка?

– У вас нехорошо на душе, – произнёс Шеф вместо приветствия. – Вы боитесь. Чего вы боитесь?

Водитель пробормотал что-то такое про нового пассажира. Шеф не возражал. Улыбнулся.

– Меня можете не бояться. Я хоть и знаю всё, в том числе и про вас, но к человеческим слабостям отношусь с пониманием.

И ведь, похоже, он не шутил. Знал ли Шеф всё – неизвестно, но к его рентгену абсолютно точно прилагались звериное чутьё на любые опасности и полная беспощадность. И очень специфическое везение: с людьми, которых угораздило стать врагами Шефа, как-то очень быстро случались неприятности. Вот жил человек, а потом раз! – и прибрал Господь. Причём по абсолютно естественным для любого судмедэксперта причинам. Так что водитель не сомневался: если однажды Шеф обнаружит за ним слабость, к которой нельзя отнестись с пониманием... Задохнулся угарным газом в гараже, мало ли.