Читаем Почему они убивают? Антология белорусских маньяков онлайн бесплатно

От автора(не поленитесь и почитайте).

Окончательное решение написать эту книгу пришло ко мне, когда слушая очередного «полицейского эксперта» я понял, что темой, так называемых маньяков всерьез, по-прежнему, занимаются мало даже те, кто обязан это делать по роду службы.

Здесь я не стану смаковать подробности преступлений. Моя задача понять: кто и почему становится серийным убийцей или насильником, а главное, как с этими людьми жить всем нам – их действительным и потенциальным жертвам, ну и государству, куда же без него? А еще, попытаться дать ответ на вопрос, можно ли сделать так, чтобы преступники данного типа не появлялись вовсе, а если и появлялись, то не могли или не хотели бы совершать свои злодеяния.

Я хочу не просто поделиться своими мыслями, но и донести их до вас. Поэтому, попытаюсь сделать чтение этого опуса проще и интересней. Так что не удивляйтесь художественным вставкам и нарочитому упрощению текста. Это не от общей «безбашенности» или неуважения к горю жертв и их родственников, а, напротив, для пользы дела.

У читателя может сложиться впечатление, что я с сочувствием отношусь к предмету исследования – маньяку. Уверяю вас – это впечатление верное, но лишь с точки зрения христианской парадигмы любви к ближнему. Как вы убедитесь сами, большинство из тех, кого широкая общественность позже узнает, как кровожадных чудовищ, стали такими не по своей вине. Это, впрочем, не снимает с убийц и насильников ответственности, за осознанно совершенные преступления. И да, это вовсе не означает, что я не сочувствую их жертвам. Сочувствую.

Еще одна особенность: повествование будет посвящено серийным убийцам наших широт. По-возможности, я буду избегать примеров о тех, кто действовал за пределами территории СССР, в целом, и Беларуси в частности, хотя это усложнит мою задачу – подавляющая часть маньяков (что-то около 70%) зарегистрированы в США.

Часть I

Кто такие маньяки

Для начала договоримся о терминах.

Слово «маньяк» – просторечие. Официально это называется – «серийный убийца». Естественно, единого определения – нет, потому как общей для всего мира науки, навроде маньякологии – не существует. И да, я все равно буду использовать это слово. Чтобы при чтении моей книги у вас «не текла кровь из глаз», мне надо употреблять много синонимов.

Как правило, «серийником» считается человек, совершивший три и более убийства с перерывом, минимум в месяц каждое. Что преступник делает до, во время и после убийств с жертвами в расчет не берется. Три убийства с промежутком и баста. При этом мотивы могут быть самыми разными: от получения удовольствия до финансовой выгоды. ФБР считает, что достаточно и двух жертв разделенных длительным промежутком. Третьей ждать необязательно.

Причем к серийным убийцам не относят заказные и ритуальные убийства, а так же убийства во время военных действий, даже если они формально подпадают под указанные выше критерии.

      Отдельно выделяют категории «массовых» и «запойных» убийц. То есть – это не «серийники», это отдельный класс.

Массовые – это те, например, кто приходит в школу с дробовиком и открывают беспорядочный огонь по всему, что движется. Кстати, наравне с террористами именно этот тип убийц приоритетно изучается ФБР. Оно и понятно – проблема стрельбы в учебных заведениях для США стоит остро. Впрочем, для бывшего СССР массовая резня тоже не редкость. Есть собственный массовый убийца и в Беларуси…

…11 февраля 2019 года выдалось очень снежным. Ученик средней школы №2 города Столбцы Вадим Милошевский привычным маршрутом шел на уроки. Вместо учебников и тетрадей в его рюкзаке лежали нож, молоток петарды и дымовые шашки …

Как следует из протокола следствия, в 7.50 он вошел в 301 кабинет своего 10 «Б», оставил вещи за партой и вышел из класса. Обратно он вернется через 14 минут, выхватит из рюкзака нож и ударами в грудь и шею убьет учительницу. Ему попытаются помешать два одноклассника. Оба будут ранены, но убийца поймет, что легких жертв здесь больше не будет.

Выскочив из кабинета, преступник пробежит по этажу и ворвется в дверь 11 «А». Его никто не преследует. Одноклассники звонят в милицию и скорую помощь. Первый наряд прибывает на место уже через 2 минуты. Но Милошевский за это время успевает убить старшеклассника – Александра Романова. Разница в возрасте и комплекции никак не помогла жертве. Удар в шею и конец.

Начинается паника, учителя и ученики баррикадируются в классах. Милошевский пытается вломиться в несколько кабинетов третьего этажа, но безрезультатно. Тогда он спускается на первый этаж и, понимая, что на парадном крыльце его уже могут ждать, пытается покинуть школу через черный ход. Неудачно. Вадим открывает окно и бежит в город…

      План по поимке подозреваемого дает результаты уже через 2 часа. Убийца был задержан на улице Свердлова, минутах в 10 ходьбы от места совершения преступления. Выясняется, что прежде, чем зарезать учительницу он с молотком напал на другого ученика, но серьезных травм ему, к счастью, не нанес.

Начинается следствие. Помимо прочих деталей, естественно пытаются определить мотив нападений. Говорят, что первая погибшая, преподавательница истории, и обществоведения Марина Пархимович могла нанести некую обиду своему убийце в ходе учебного процесса. В частности, на недавней олимпиаде Милошевский получил низкий бал. Ничего подобного – Пархимович в этот день вышла на замену, вместо заболевшего коллеги и ее появление в классе для преступника полный сюрприз.

Второй убитый – Александр Романов, отличник из хорошей семьи. Дескать, Милошевский, сын водителя и технички, завидовал достатку и успехам жертвы. Но нет. Выясняется, что они вряд ли даже были знакомы.

В суде, отец Романова попытается развить мотив зависти:

«Мой сын умер у меня на руках, я успел приехать до того, как остановилось его сердце. И все вышли и остались мы вдвоём: я и мой ребёнок. Здесь, в зале суда, я пережил это ещё двадцать раз.

Здесь же сидел тот, кто это сделал. Он живо разглядывал своих бывших одноклассников, которых, по его же словам, тоже хотел убить. Иногда зевал, иногда даже улыбался. В ответ ему улыбалась его мать, всем своим видом стараясь показать, как она любит своего отпрыска. Такова природа. Слепая материнская любовь, которая иногда калечит.

А должна быть и женская мудрость, но ведь нет. Мы по карманам не лазим и портфели не проверяем, у нас так не принято, не зная людей, оценивать их по «походке, по черному шарфику, натянутому на лицо, по высоко задранному носу».

Цинизм? Вот и её отпрыска, говорят, бесила походка моего сына. Как говорят яблоко от яблони. Тут ещё много можно говорить и о том, что если к 30% оценки своей жизни добавить ещё 40% из бутылки, то жизнь играет другими красками. Да и учителя с родителями не замечают, и можно и дальше так продолжать. А если и это перестаёт приносить удовольствие, то можно и ножик купить. Тем более, что в Столбцах его могут продать любому малолетке.

В одном портфеле: нож, петарды, молоток, сигареты, а иногда и водка… В другом: книга, яблоко и две бутылки с водой. В чем причина такого различия? Бедная и богатая семья, как пишут журналисты? Что за бред? Миллионы бедных семей воспитывают прекрасных детей.

Причина в одном! Причина в низкой морали семей, бесконтрольности детей и безразличии в школе. Даже сейчас многих волнует, почему я не потребовал компенсации. Что-то здесь нечисто, мол. Я не могу оценить жизнь своего ребенка никакими деньгами. А людей только деньги интересуют…

…Я ловлю себя на мысли, что в конце процесса у меня ещё больше вопросов. И ещё меньше ответов.

Почему? Почему мой сын никогда не закончит школу, не поступит в университет, не устроится на работу, не встретит девушку, не создаст семью? Никогда не увидит своих детей, а я не увижу своих внуков?

За что ты убил моего сына? Чем он тебя раздражал? Тем, что отличался от других и ходил с высоко поднятой головой? Ты не отвечаешь, потому что ты трусишка и тебе стало себя жалко. Меня не устроят ответы «я не помню», «я не хотел» и «я не знаю, почему так получилось».

Желание убитого горем отца получить ответ на вопрос: «за что?» совершенно понятно. Но ответ этот дать не так просто. Мне кажется, что обычная зависть здесь непричем.

Милошевский Вадим Витальевич 26 июня 2003 года рождения, проживающий уже как год в городе Столбцы, вовсе не был алкоголиком и хулиганом. Он не состоял на учете в милиции, очень неплохо учился (абы кого на олимпиады не выдвигают) и хоть был из семьи небогатой, но вполне благополучной. В его характеристике записано: «тихий и неконфликтный». Кстати, крайне распространенное словосочетание при описании подобных персонажей.

А еще, неспроста отец жертвы заметил в суде, что если бы у преступника была такая возможность – жертв было бы гораздо больше. Не просто так он пытался вломиться в двери забаррикадированных классов третьего этажа, где прятались напуганные учителя и ученики…

Нападавшему дали 13 лет за убийство с особой жестокостью двух лиц и покушение на убийство с особой жестокостью так же двух лиц. По мнению суда, нападения были совершены из хулиганских побуждений. Это максимальный срок – для пятнадцатилетнего парня. Как сообщают, подсудимый выслушал приговор спокойно…

И вот еще один предполагаемый мотив – хулиганские побуждения, то есть «стремление виновного лица проявить явное неуважение к обществу и продемонстрировать пренебрежение к общепринятым правилам общежития».

Так действительно, бывает. Но только если массовый убийца психопат или социопат, то есть человек с антисоциальным расстройством личности. И даже, так называемая, вменяемость в момент совершения преступления, а преступник, был признан вменяемым, тут мало что значит.

Вот только вряд ли окружающие характеризовали бы социопата или психопата, как «тихого и неконфликтного». Как раз наоборот, подсудимый должен был быть эгоцентристом, презирающим чувства и желания окружающих. Более того, иметь проблемы с законом, скорее всего, отставать в учебе и не иметь друзей. В общем, быть близким к амплуа школьного хулигана. Так что и этот мотив мне кажется ошибочным.

Так что вопросы «зачем?» и «почему?» остаются. Книга не о массовых убийцах, а о серийных, но ответы мы, чуть позже все-таки постараемся найти…

***

А пока перейдем к еще одному типу убийц не считающихся серийными, но близко к ним прилегающими. Это так называемые запойные убийцы. Этот термин я уже упоминал. Главное отличие – убийства совершаются одно за другим. Без длительных пауз. Как бы «запоем».

…7 марта 1990 года. Лесной массив в микрорайоне Минска. Нападение на женщину. Сначала она даже не поняла, что ее хотят убить. Грабеж, кулак в рот, чтоб не кричала, побои… Только когда нападавший убежал стало понятно, что рядом лежит оставленный неудавшимся убийцей нож, а потерпевшая получила несколько ударов.

Как позже станет известно, это было начало короткого, но кровавого пути Владимира Казаченка. Его невеста любила хризантемы, а денег не было. На носу 8 марта, вот он и решил подзаработать. Приз – 40 рублей. Он думал, что свидетелей не оставил, но ошибся. Чуть больше чем через год, 1 июля 1991 года жертва №1 опознает его во время следственного эксперимента…

А пока, подготовка к назначенной на 30 июня свадьбе. Нужно много денег. И поэтому – 8 нападений за 3 месяца. Причем 4 из них за июнь. Первые трупы и огромное везение для преступника: за одно из нападений задержан тезка убийцы – Владимир Дашкевич.

Уж как там с арестованным работали органы дознания, я не знаю, позже он будет утверждать, что его били и заставляли учить сценарий каждого предстоящего следственного действия, но вину за чужие преступления он взял на себя. Вдобавок, во время одной из очных ставок, старушка, которую Казаченко пытался зарезать, но не добил, опознала в Дашкевиче нападавшего. Смутили ее только цвет кожи:

– Тогда он загоревший был, – вглядывалась она.

И прическа:

– Волосы вот так были, – бабушка поправила в ходе очной ставки шевелюру предполагаемого разбойника и… тут же кинулась на него с кулаками. С трудом следователь оттащил.

Дашкевич прокомментировал:

– Помню ее…

Надо сказать, что Дашкевич и Казакевич были не только тезками, но и действительно, относились к одному типажу: высокие, атлетически сложенные шатены с усами. На кадрах черно-белой хроники я, со своей твердой единицей остроты зрения вряд ли отличил бы одного от второго, если бы не логика повествования. Что уж говорить о пожилой женщине, которую пытались убить?