Читаем По следам «Диагностики кармы» онлайн бесплатно

К автору

В кабинке телефонного переговорного пункта на другом конце провода мне снова отвечают, что Лазарев в офисе еще не появлялся. Это был уже третий мой звонок в Санкт-Петербург, и я опять выскакиваю в морозный туман под минус 50, окутавший зимний Якутск 1995-го года. А мне всего-то хотелось задать автору стремительно набиравшей популярность книги «Диагностика кармы» один-единственный вопрос: стоит ли мне переезжать на постоянное место жительства в Петербург? Каково мнение моего шестикрылого ангела судьбы на сей счёт? – ведь Лазарев может высчитать информацию из тонкого плана человека. Сознанием-то я готов был хоть завтра отчалить от родины, но вот что думает моя душа, а вдруг мне судьбой уготовано другое?

Нарезав очередные круги ожидания, я забегаю в «междугородку», бросаю в тарелочку деньги в окошке оператора и снова набираю питерский номер офиса «Академии парапсихологии». На предыдущие мои звонки отвечал бодрый, но безучастный голос молодого мужчины. Я догадываюсь по голосу, что это был тот самый крепко сбитый «качок», которого я заприметил вместе с седовласым мужчиной в качестве сопровождающих Сергея Николаевича на мартовском семинаре того же, 95-го, года в ДК имени Ильича в Москве. Я тогда протиснулся до самого Лазарева не без помощи этих двух персонажей, предварительно договорившись с ними о возможности встречи с автором.

Трубку на этот раз подняла девушка и на мой напористый голос вдруг ответила весьма неожиданно: «Вы думаете легко нам работать с ним? Он, поверьте, весьма тяжёлый человек, да и платит нам копейки». Я как-то сразу обмяк, не ожидал такой откровенности в лоб от незнакомки, промямлил ей в ответ, что само исследование для меня важнее личностных качеств ведущего…

С первых кадров появления Лазарева на российском телеэкране невозможно было не распознать его непростой характер. Исследователь невидимых полевых структур в ореоле мрачной таинственности сидел спиной к людям, тон его голоса выдавал еле сдерживаемую раздражительность, да и название то ли редакции, то ли конторы у него было какое-то трескуче-помпезное – «Академия парапсихологии».

Но я не унимался, и на следующий мой звонок в Питер отозвался тот самый седовласый «старик» и, сославшись на мнение руководителя в подобных ситуациях, напутственно изрёк: «Действуйте по ощущению».

В конце декабря 95-го года, наспех устроившись у новых питерских знакомых, я первым делом, конечно же, позвонил в «Академию» и записался на ближайший приём. Переехав в Санкт-Петербург, теперь я стал намного ближе к «своему» автору: поистине животрепещущая тема, доходчивый стиль подачи информации, моделирующий метод исследования – ну всё в «Диагностике кармы» было моим, мне предназначенным, ко мне обращённым, будто для меня написанным. Да, казалось, что только я мог вникнуть до мельчайших тонкостей в содержание текста. Даже мои ярые соратницы по «Диагностике» в Якутске, провожавшие меня тогда в аэропорту «на выезд из северов на материк», многие важные постулаты из книги воспринимали, на мой взгляд, несколько поверхностно. И разве вот такой фанат «Диагностики», каким я был в те годы, не мог не оказаться рядом со своим автором? Разумеется, главным для меня оставался сам предмет исследования: я чувствовал, что тема души человека в лазаревском методе «бурения» только начинает развиваться, ожидают своего освоения такие глубинные пласты миропонимания, что я просто обязан был находиться вблизи карьера разработки этих «полезных ископаемых».

***

На улице Розенштейна, в гиблом питерском квартале (сейчас он снесён и застроен вновь), в тёмной сырой квартире на втором этаже располагалась творческая мастерская, где и проходили личные приёмы автора «Диагностики кармы». Этажами выше была другая мастерская, оставленная Лазареву сбежавшим в неизвестность хозяином этих двух помещений. По мрачной квартире-«достоевщине» быстрыми шагами расхаживал распорядитель действа Иван Мовсесян, светленький, худощавый молодой мужчина, в заношенном свитере, с множеством родимых пятен на узком лице, ну и еще, пожалуй, немного чудаковатый.

Позже мне один из окружения Лазарева поведал, что это в квартире Вани Мовсесяна в центре Питера перед камином спиной сидел Сергей Николаевич в телепередаче «Бумеранг», и, оказывается, это о нём, о Ване, лектор в своих выступлениях рассказывал, как однажды некий молодой питерский художник влюбился, но будучи отвергнутым девушкой, дико расстроился. И в один недобрый час вдруг позвонили в дверь художника, он открывает и… на него с топором бросается некто. Далее, в луже крови с проломленной головой он пролежит довольно много времени, затем хирург-кавказец, приятель Лазарева, сделает молодому человеку несколько операций. Художник выживет, но не без некоторых утрат, судя по странноватому поведению Ивана. По всей видимости, именно того самого хирурга я позже видел в офисе на Шкапина: он как-то по-особенному, как врач с пациентом, разговаривал с Иваном и рассматривал его.

И вот, на третий день после переезда из Якутска в Петербург, я вхожу на личный приём к автору «Диагностики кармы». В комнате Лазарев сидит на застеленной тахте за небольшим столиком. На листе бумаги Сергей Николаевич рисует мне круги: вот материальное, вот духовное, а вот и божественное, как есть Бог-сын, Бог-дух и Бог-отец. «У тебя нет зацепки за материальное, но есть за духовное» – замечает мне автор вышедшей в начале 95-го года второй книги «Диагностики кармы», где, на мой взгляд, произошёл просто-таки революционный прорыв во всей эзотерической литературе: за Святой дух, то есть за духовность, оказывается, тоже можно зацепиться, и последствия подобной привязки, из-за масштабности уровня, могут быть просто-таки ужасающими. А ведь об этом никто не говорил и не писал, наоборот – все люди рады уцепиться за духовность, как за последнюю соломинку спасения! Помню своё эмоциональное впечатление от первой диагностики: фу, хорошо, что нет зацепки за материальное, ну а за духовность зацепиться – вроде как и не грех большой, чуть ли даже не горд этим был. Вот вам и непрошибаемая зацепка за духовность! Даже не осознаю смысл прозвучавшего только что диагноза от Лазарева о зацепке за духовность, хотя читал и принял вроде бы содержание второй книги «Диагностики» на сто процентов!

А всего-то несколько месяцев назад, будучи еще в Якутске, перевернув последнюю страницу второй книги, мне буквально на собственной шкуре пришлось испытать последствия пресловутой зацепки за духовный уровень. Я тогда организовал встречу почитателей книги «Диагностика кармы» в центральной библиотеке Якутска – для координации получения информации из Петербурга: в самом начале 90-х годов отношения между регионами в стране рушились вплоть до плохой работы телефонной связи и почтовых отправлений. К моему удивлению, в читальном зале библиотеки собралась совершенно неподготовленная аудитория, даже не видевшая в глаза обложку первой книги «Диагностики». Мне пришлось пересказывать содержание исследования, в конце победоносно призвав не обманываться дешёвой мистикой, а читать «реальное исследование о душе человека», то есть книги Сергея Николаевича Лазарева. Вечером того дня раздутая «зацепка за духовность», задобренная на воспетой мною рекламе исследований Лазарева, устроила в моей квартире бандитский шабаш: неожиданно заявившиеся в мою квартиру хулиганы исколошматили моё лицо (это произошло в первый день моего отпуска, а последние разводы от синяков исчезли в последний день летнего отпуска 95-го года).

Год этот запомнился мне еще и первым крупным провалом исследователя Лазарева: на том самом московском семинаре в ДК Ильича 9-го марта Сергею Николаевичу в записке задали вопрос о внутреннем состоянии руководителя секты «Аум Синрикё» (запрещена в РФ), и он, начеркав на бумаге контуры внутреннего состояния исследуемого объекта, вынес вердикт: «Зацепок я не вижу, у него поле чистое». И вот это вот он заявляет после выхода собственноручно написанной второй книги, где описан уровень зацепки за духовность?!! А ведь даже далёкий от всякой эзотерики народ в те дни вовсю шумел, что все эти медитации японского сектанта на Красной площади и его братание с чиновниками из окружения президента страны вконец добьют растерзанную доморощенными и чужими проходимцами страну. И вскоре гром грянул: десять дней спустя после диагностики Лазаревым Сёко Асахара, то есть 20-го марта, секта «Аум синрикё» (запрещена в РФ) под руководством человека «с чистым полем» совершила газовую атаку в токийском метро. После случившегося теракта Сергей Николаевич на последующих своих выступлениях пытался разрулить очевидное фиаско своей диагностики. То, что «диагностика тонких полей» от Лазарева – вещь весьма относительная, дошло тогда до многих читателей и протрезвило их. Ну, а в наши дни тот эпизод из мартовского выступления, очевидно невыгодный для имиджа автора, давно подчищен – записи в его интернет-магазине не найти. Впрочем, как и многие «неудачные» моменты из творческих выступлений Сергея Николаевича Лазарева.

Покидая в конце декабря 1995 года мастерскую на Розенштейна после приёма, я подарил Сергею Николаевичу два бриллиантовых камушка, которые можно было бы вставить, например, в серьги. Он, кстати, тоже уходил из мастерской, закончив приём. У входной двери я спросил его о вариантах квартир, присмотренных мною накануне для покупки в Петербурге. Лазарев, натягивая рукав тяжёлой зимней куртки, как-то изловчился пальцами просмотреть ситуацию, и порекомендовал вариант квартиры в высотном доме на площади Победы. Честно говоря, я на 99% уже был настроен на него.

После того приёма, ночью у меня началась «агония». Температура подскочила под 42, на прикроватной стене в моём затуманенном сознании вдруг нарисовались очертания лиц двух монголоидных мальчиков. Вызывали «скорую», медбрат уколол жаропонижающее. А тем временем, в соседней комнате квартиры приятеля, у которого я остановился в Санкт-Петербурге после переезда из Якутска, вовсю гремела шумная вечеринка встречи нового 1996-го года. Страдать и болеть мне не впервой, потому наутро, будто вчера и не умирал, я перебрался во вновь приобретённое собственное жильё. Оттуда, разумеется, первым делом позвонил в «Академию».

Как ни странно, 1-го января в офисе на мой звонок отозвался «старик», и, известив сидевшего рядом Лазарева, что «пациент после твоего приёма чуть не умер», передал трубку ему. Тот без церемоний с ходу начал кричать: «Что вы хотите, это полевая диагностика, вся ваша грязь выплывает на поверхность!» И тут из телефонной трубки мне в нос шибануло запахом спиртного, да так ощутимо, что я резко отвернул голову в сторону. Усмехнувшись столь яркой материализации послезастольного состояния своего телефонного собеседника, я, как обычно успокаиваю своих подвыпивших приятелей, начал ласково утихомиривать Лазарева. Встречный шаг к разрядке напряжённости сделал своё дело, и я спокойно принялся излагать ему свои проблемы:

– Странно: я хоть и писал дипломную работу в университете по древним мифам о звёздном небе, тем не менее, не могу вживую смотреть на Млечный путь…

– Да, я вижу: галактика к тебе относится неважно, – диагностирует по телефону моё поле Сергей Николаевич.

Про себя же я рассуждал так: дело здесь, наверное, в антагонизме мировоззрений: наша галактика – женщина, то есть запад, а к нему у меня из прошлой жизни идут претензии. С детства интуитивно знаю: я уже несколько жизней подряд воплощаюсь на востоке. То есть, размышляю я далее, если в Млечном пути сменится «власть», как и на Земле отравляющий всё человечество западный, евроатлантический менталитет уйдёт со сцены, и люди наконец-то почувствуют гармонию, тогда и мои отношения с Млечным путем придут, наверное, в норму.

В ходе той новогодней телефонной беседы с автором «Диагностики» я прощупывал свой тайный замысел просочиться в команду «Академии» – хотелось стать, если не участником, то хотя бы близким наблюдателем этого уникального процесса проникновения в глубинные слои человеческого «я».

На Шкапина, 2

Очередным телефонным звонком я попал-таки в офис «Академии парапсихологии» на улице Шкапина, 2, адрес которого лазаревские сотрудники пытались скрыть от докучавших почитателей системы. В выходных данных первого издания «Диагностики» значился адрес на Сапёрном переулке (формальный юридический адрес) – люди шли туда и понимали, что получили заведомо ложный ориентир. В отличие от пахнущей гнилой сыростью мастерской на Розенштейна, здесь – в добротной «сталинке» на Шкапина – было светло и просторно: в трёхкомнатной квартире на четвёртом этаже была рабочая комната с компьютерами, кухня, зал с диваном и картинами Сергея Николаевича на стенах. Разве что комнатка справа при входе была взаперти. «Бардачная, хлам всякий лежит» – быстро отмахивались на мой вопрос.

Я представился присутствующей компании: «Алексей, по отчеству, извините, Петрович». Морячок Андрюха сдавленно захихикал – от комического несоответствия простого русского имени с азиатской внешностью гостя. Сергей Николаевич что-то чертил на бумаге, затем выдал:

– Имя на тебя работает как унижение.

– Да уж, всем якутам такое унижение дарено… Спасительное, надо полагать. А вот интересно, цыгане почему не могут ассимилироваться с другими народами, и таким образом хоть как-то попытаться преодолеть свои внутренние проблемы?

– Давай посмотрим, так, – быстро водя ручкой по бумаге, Сергей Николаевич погружается в историческую хронологию, – примерно 900 лет назад в северной Индии эта группа людей получила уникальные способности, соответственно подскочила гордыня, и спустя двести лет они рассеялись по миру. Ну, они, понимаешь, как евреи, для них смешаться с кем-то – потерять всё.

Я вспомнил мультфильм «Прежде мы были птицами» Гарри Бардина по мотивам цыганской притчи о получении ими дара с небес, утрате и расселении в чужих краях. В диагностике Лазарева мне понравилась хронологическая датировка истории кочевого народа: у научных версий становления данного этноса есть сильный разброс во времени, а по легендам самих цыган, они на своей древней родине чудесами промышляли и вовсе 2 тысячи лет назад.