Читаем Лысенко и лысенковщина: особенности развития отечественной генетики онлайн бесплатно

В истории советской биологии самые чёрные страницы связаны с деятельностью Т. Д. Лысенко и его сторонников, добившихся в 30–60 гг. монопольного положения в биологической науке нашей страны. Насильственное распространение идей Лысенко и его практических рекомендаций нанесло науке и сельскохозяйственной практике нашей страны ущерб, исчисляемый миллиардами рублей. Однако, по существу, этот ущерб значительно больше, так как лженаучные идеи Лысенко были внедрены в преподавание биологии в средней и высшей школе, и несколько поколений советских людей были лишены возможности получить правильные представления об основных законах биологии. Фактически у них целенаправленно формировалось искажённое, антиматериалистическое мировоззрение, результатом чего стала научно-методологическая неподготовленность многих тысяч специалистов, которая с огромным трудом ликвидируется сейчас. Многие трудно исчислимые потери, которые до сих пор несут сельскохозяйственная практика, селекционное и племенное дело, экология, лесное хозяйство нашей страны, обусловлены этими вторичными эффектами деятельности Лысенко.

В мае месяце 1988 г. Академия наук СССР, Академия медицинских наук СССР и Всесоюзная сельскохозяйственная академия им. В. И. Ленина приняли совместное решение о создании специальной комиссии для анализа последствий монополизации биологической науки Т. Д. Лысенко и его сторонниками, нанесшей огромный вред советской науке и особенно сельскохозяйственной практике. В состав комиссии вошли крупнейшие генетики нашей страны. (Авторы данной статьи В. А. Струнников и А. Н. Шамин являются, соответственно, председателем и заместителем председателя данной комиссии).

Работа комиссии, которая продолжается и в настоящее время, строится на анализе архивных документов, научных и исторических публикаций и личных воспоминаний участников событий. Особое внимание комиссии привлекли обстоятельства и факты, приведшие к утверждению монопольного положения Лысенко в советской биологии.

Имя Лысенко получило известность в конце 20-х гг. благодаря опубликованной в «Правде» статье о нём, тогда начинающем селекционере, экспериментирующем со сроками посева различных сельскохозяйственных культур. Никто не мог предположить, что этот человек в течение следующих десяти с небольшим лет уничтожит блестяще развивавшуюся советскую генетику.

Чтобы понять, как могла возникнуть лысенковщина, её надо рассматривать на фоне важнейших исторических процессов, происходивших в нашей стране в 20–40-х гг.

Появление лысенковщины было обусловлено не только научными дискуссиями в среде биологов, вызванными нерешёнными проблемами теории наследственности, но и серьёзными политическими, экономическими и социальными факторами. Это был период «свертывания» нэпа, хлебозаготовительного кризиса 1927–1928 гг. и серьёзной продовольственной проблемы, возникшей в результате процессов коллективизации, сопровождавшихся развязанным Сталиным террором против значительной части крестьянства. Масштабные социальные изменения охватили целые классы, происходили возникновение и дифференциация отдельных социальных групп со своими интересами. Лысенковщина была продуктом эпохи культа личности. Она не была явлением, свойственным одной биологии. В биологии и сельскохозяйственной практике она приняла лишь особо чудовищные формы и привела к тяжелейшим последствиям. Но все типичные для лысенковщины проявления — идеологизация естествознания, противопоставление советской и «буржуазной» науки, извращённое толкование критерия практики, использование принципа партийности как инструмента для репрессий в отношении научных противников — всё это затронуло, в меньшей, правда, мере, все структуры науки в нашей стране. Эти проявления были усугублены чрезвычайной централизацией управления наукой и формированием в те годы упрощенных подходов к её планированию.

Развитию лысенковщины содействовала и атмосфера репрессий в эпоху культа личности. Дело крупнейших специалистов в области сельского хозяйства А. В. Чаянова, Н. Д. Кондратьева и других, хотя и не было прямо связано с дискуссиями в биологии, но подсказывало Лысенко, что старые специалисты, а также инакомыслящие в области экономических или научно-технических вопросов могут быть оклеветаны, объявлены контрреволюционерами, «врагами народа», «кулаками в науке», а научные дискуссии истолкованы как проявления «классовой борьбы». Отдельные репрессивные акции сталинского периода затрагивали крупных биологов и создавали атмосферу страха среди противников Лысенко (примером может служить гибель академиков Г. А. Надсона и Я. О. Парнаса, профессора Московского университета А. Р. Кизеля и т. д.).

Знание всего этого необходимо, так как за рубежом высказывается ряд домыслов, которые сводятся в основном к утверждениям, что марксистско-ленинская идеология, социалистическая система, советский строй неизбежно ведут к идеологизации естествознания и, в конце концов, к монополизации в науке со всеми вытекающими отрицательными последствиями. Знание конкретных фактов истории позволяет опровергнуть эти утверждения, вскрывая истинные корни лысенковщины, её связь с извращениями эпохи культа личности.

Отмечая политические, экономические и социальные факторы, влиявшие на развитие биологии в нашей стране, нельзя сбрасывать со счёта субъективную роль Т. Д. Лысенко, которая была очень зловещей. Именно вокруг него сплотились силы, уничтожившие многие разделы советской биологии, отбросившие назад страну в очень трудный период её истории, подорвавшие авторитет советских учёных, уничтожившие границы, отделяющие науку от шарлатанства. С Лысенко делят ответственность за всё это многие его сторонники, среди которых И. И. Презент, Н. И. Нуждин, И. Е. Глущенко и другие.

Генетика как самостоятельная научная дисциплина стала развиваться в нашей стране фактически после Великой Октябрьской социалистической революции. В то время генетика находилась в периоде своего становления: законы наследственности были «переоткрыты» только в 1900 г. (сделанное Г. Менделем в 1865 г. открытие этих законов оказалось непонятым и надолго забытым). Советские учёные внесли важный вклад в разработку хромосомной теории наследственности, включившись в мировой поток наиболее важных генетических исследований. Вклад советских биологов в развитие генетики был столь существенен, что биология занимала самые передовые позиции в науке молодого советского государства.

К числу наиболее крупных достижений следует отнести работы Н. И. Вавилова, прежде всего открытие им закона гомологических рядов в наследственной изменчивости, который не только сыграл огромную роль в изучении эволюции и систематики культурных растений, но и открыл новые пути для селекции возделываемых культур. Н. И. Вавилов разработал также теорию происхождения культурных растений и собрал уникальную коллекцию растений, создав основу для дальнейшей селекционной работы. Надо подчеркнуть, что многочисленные экспедиции Н. И. Вавилова для сбора коллекций вовсе не были чисто ботаническим мероприятием. Это была работа, без которой не могли дальше развиваться полноценно ни фундаментальная биология, ни прикладная ботаника и селекция.

Вслед за Н. И. Вавиловым надо упомянуть С. С. Четверикова. Его трудами было положено начало современной эволюционной и популяционной генетики.

В 1925 г. Г. А. Надсон и Г. С. Филиппов показали возможность искусственного получения мутаций (что в дальнейшем было блестяще подтверждено американским генетиком Г. Меллером, получившим за свои работы Нобелевскую премию). Значительный вклад в изучение мутационных процессов внесли С. С. Четвериков, Н. В. Тимофеев-Ресовский и другие. Г. Д. Карпеченко — молодой талантливый ученик Н. И. Вавилова — начал успешные исследования по отдалённой гибридизации и получению полиплоидных форм растений. Получение им межродового полиплоидного капустно-редечного гибрида было открытием выдающегося теоретического и практического значения. Важные исследования по цитогенетике партеногенеза (Н. К. Кольцов) и радиационному мутагенезу (Б. Л. Астауров) получили в дальнейшем развитие в работах по искусственному партеногенезу, в частности по регулированию пола у тутового шелкопряда, что обеспечивало резкое повышение производства шёлка.

Фундаментальное значение имели исследования, связанные с изучением структуры и функций генов. Они открывали путь к формированию молекулярной биологии и молекулярной генетики. Уже в 20-х гг. были предприняты попытки определить размеры гена (А. С. Серебровский), что привело в дальнейшем к экспериментам Н. В. Тимофеева-Ресовского и фундаментальным заключениям о природе гена, его «молекулярным» размерам и спиральной структуре, сделанным участниками Клампенборгской школы по биологии, которую собирал в 30-х гг. Н. Бор и активное участие в которой принимал Н. В. Тимофеев-Ресовский.

Ещё одна далеко опережающая науку гипотеза была высказана в 1928 г. Н. К. Кольцовым. Он предсказал матричный механизм репродуцирования генов и биосинтеза белков. Лишь в 1953 г. эта идея получила окончательное подтверждение в работах Д. Уотсона и Ф. Крика, создавших знаменитую «двойную спираль» — модель молекулы ДНК и разработавших принципы процессов репликации.

Ряд фундаментальных понятий современной генетики («кариотип», «генофонд», «микро-» и «макроэволюция») были введены советскими учёными. Описанные Н. П. Дубининым «генетико-автоматические процессы» впоследствии вошли в науку под названием «дрейф генов», предложенным С. Райтом.

Советская генетика получила мировое признание.

Уже в те годы наметилось одно важное отличие советской генетики от генетики мировой. Новая наука генетика находилась тогда в фазе становления, и от неё трудно было ожидать быстрых практических результатов. Но советская генетика оказалась значительно продвинутой вперёд именно в получении практических результатов. Это было связано как с традициями русской биологии — связь с общим прогрессом ботаники, зоологии, эволюционная направленность теоретического осмысления результатов, так и с новыми веяниями — ориентированностью на практику, глубокой заинтересованностью в укреплении научной базы сельского хозяйства. Важнейшее практическое значение имели работы по частной генетике растений и животных Н. И. Вавилова, Ю. С. Филипченко, А. С. Серебровского, Г. Д. Карпеченко, по цитогенетике Г. А. Левитского и др. Всё это открывало путь к созданию десятков новых сортов сельскохозяйственных культур. И всё это было подхвачено и развито за рубежом, стало основой так называемой зелёной революции, которая не только решила для многих стран продовольственную проблему, но и превратила их из импортёров продовольствия в крупных экспортёров. Можно привести лишь один пример. В США гибридное семеноводство кукурузы, основанное на явлении цитоплазматической мужской стерильности (ЦМС), привело к удвоению урожайности. А это явление было открыто в 1930 г. М. И. Хаджиновым в СССР во Всесоюзном институте растениеводства, затем, в 1933 г., исследовано М. Родсом в США.

Ближе других советские учёные подошли к получению практических достижений в генетике человека и медицинской генетике (работы Ю. А. Филипченко, Н. К. Кольцова, С. Г. Левита, С. Н. Давиденкова и других). Работы С. Н. Давиденкова нашли практическое воплощение в генетике нервных болезней, генетических основах психиатрии, феногенетике болезней. Комплексная программа исследований по проблеме человека с активным участием генетики развивалась в 20-х гг. в Академии наук, где объединились силы генетиков (Ю. А. Филипченко), психиатров (В. М. Бехтерев), этнографов, историков и других специалистов.

Очень важно отметить, что внимание многих биологов, врачей, психологов и педагогов в конце 20-х — начале 30-х гг. было направлено также на комплексное психобиологическое исследование детей и использование полученных данных в организации дошкольного и школьного образования и воспитания. В основу этих работ была положена генетическая в своей основе идея об индивидуальности наследуемых задатков. Главным центром этих исследований был Медико-генетический институт, возглавляемый С. Г. Левитом. Равного этому институту не было среди центров мировой генетики. Другим центром, использовавшим идеи генетики для решения практических задач педагогики, был Ленинградский пединститут. Третьим центром был Ленинградский государственный институт усовершенствования врачей, где с 1932 г. разворачивались работы С. Н. Давиденкова, имевшие практическую направленность.

Однако наиболее важными были стратегические позиции советских генетиков, которые обеспечивали прогресс в области фундаментальной науки. В мировой биологии именно эти направления исследований, наравне с биохимией, привели к появлению новых фундаментальных обобщений и практических достижений невиданной ранее эффективности. Современная биотехнология, генетическая инженерия, иммунология, прогресс медицины — всё это закладывалось исследованиями тех лет. Работы С. С. Четверикова, Н. П. Дубинина, Д. Д. Ромашова и других составили основу синтетической теории эволюции и привели к ряду важных обобщений в современной биологии (теория нейтральной эволюции, теория молекулярных часов и т. д.). Не меньшее значение имели начавшиеся в нашей стране разработки представлений о природе гена, его действии, о механизмах модификационной изменчивости, теории экспериментального мутагенеза. Генетические методы борьбы с вредными насекомыми, разрабатывавшиеся А. С. Серебряковым, представляли собой зачатки экологически чистого сельского хозяйства.

Лысенковщина проявлялась в различных исторических условиях, пройдя три этапа своего существования. Первый этап — 20-е — 40-е годы. Второй — от сессии ВАСХНИЛ 1948 г. до начала 50-х гг. Третий — после смерти Сталина до 1964 г.