Читаем Сокровища моей души онлайн бесплатно

Поспорили как-то три каратэка,

Как лучше ударить ногой человека.

И способов множество разных нашли,

Но всё же к единству они не пришли.

Друг к другу глухи,

Каратэги сухи.

Увидели парня чудного, что в сквере

Часами подряд бил ногой маэ гэри,

Нога, рассекавшая воздух со свистом,

Явилась интригой лихим каратистам.

Героям обидно -

Удара не видно.

И первый из спорщиков громко спросил:

"Да, скорость видна, но достаточно ль силы?"

Нога, словно молния, в небо взлетела,

И рухнуло на земь бездвижное тело.

Получен урок,

Но будет ли прок?

Но, вот отозвался второй каратэка:

"Смотри, как коряво убил человека,

Ужасно в ударе работает голень…", -

И тут же упал, кривляясь от боли.

Что ж третий герой?

Он такой же дурной?

Но тот очень быстро усвоил урок,

Пристроился рядом, и рот на замок.

И вот, уже двое в полуночном сквере

Часами подряд бьют ногой маэ гэри.

мораль:

от практики будет нога крепче стали,

А то теоретики просто достали.

Однажды, уверовав в силу недюжинную,

Одел каратист кимоно отутюженное.

Пустился в дорогу, чтоб, встретив врага,

Тому обломать в поединке рога.

Крошит черепицу ладони ребро,

Ему все подвластно – и зло, и добро.

Он множество лет проведя в медитации,

Прошел сквозь турниры, бои, аттестации.

"Где встретить противника силой подстать,

Где равного мне на Земле отыскать?"

И в дальних краях, на чужих берегах

Увидел Быка о двух дивных рогах.

"Вот силой мне равный зверь удивительный,

Вступлю в поединок с ним незамедлительно.

«Эй, Бык, ты мой враг, я иду на врага,

Тебе в поединке сломаю рога"

Но Бык, продолжая спокойно жевать,

Не стал в этом случае переживать:

"Какой ты мне враг? Мы ж с тобою родня.

Смотри же какие рога у меня.

А ты, как покинул родную страну,

То дома оставил красотку жену.

Скитания ратные годы продлились,

Рога у тебя самого появились”.

Однажды, в круг собрав учеников,

Учитель молвил непривычно строго:

"Избавьтесь от сомнения оков,

И к мастерству откроется дорога.

Я много раз ее преодолел,

Путь труден – нет числа преградам.

Он покориться лишь тому, кто смел,

Но ваш учитель будет с вами рядом.”

Все поднялись, но тут один сказал:

"Я думал никуда ходить не надо.

Я вам признаюсь честно, ожидал,

Что мастерство само придёт к нам на дом".

В ответ учитель дал ему свой зонт,

Чтобы комфортней было ожиданье,

И остальных увел за горизонт,

Не проронив ни слова в назиданье.

Но вот, пред ними выросла скала

Отвесной, страшной, каменной стеною.

Как будто сотни лет она ждала,

Чтоб испугать подъемов крутизною.

"Я знаю путь!” – учитель восклицал -

“Я проведу вас тайною тропой".

Но вот ещё один из них отстал,

Из гордости своей покинув строй.

"Пожалуй сам я отыщу пути,

Ведь я идти могу быстрее многих!"

Но как же мастерство ему найти,

Не ведая таинственной дороги?

А те, кто шёл учителю во след,

Пришли к повисшему над пропастью мосту.

Учитель рёк: "Другой дороги нет!

Но я и здесь вас без опаски проведу”.

“Ну, нет!“ – ещё один сказал -

“Я не готов над пропастью идти.

Я путь другой открою среди скал,

Он безопасней этого пути".

А учитель оставшихся смело ведёт,

Он уже на мосту, он прошёл половину.

Но под чьей-то ногой громко скрипнул пролёт,

И остался недвижим здоровый детина.

Обернулся учитель: "Иди, не робей.

Мост прочней, чем тебе показался.

Я провёл по нему уже сотни людей”.

Но верзила на месте остался.

Им осталось пройти до конца лишь чуть-чуть -

Мастерство на другой стороне,

Но туман вдруг густой преградил группе путь,

Скрыв дорогу от них в пелене.

“Я не вижу пути! – ученик закричал. -

Я в тумане идти не смогу.

– Так всегда здесь бывает, – коснувшись плеча,

Молвил тихо наставник ему.

– Дай мне руку, и я проведу сквозь туман.

Уж не раз этот путь мной проверен.

– Я не верю,а может все это обман?

Я вслепую идти не намерен!

– Оставайся, – и дальше учитель побрел,

Уводя за собой остальных.

Тех кто духом окреп, тех, кто веру обрел,

Силу мышц, крепость нервов стальных.

мораль:

К мастерству не добраться окольным путем,

И его не пройти одному -

Лишь с учителем вместе его мы пройдем,

Без сомнений поверив ему.

Был среди них ещё один,

Он вечно вопрошал.

– А точно мы туда идем,

Куда ты обещал?

А нам сейчас туда идти?

А за горой свернуть?

Он к мастерству пришел, как все,

Но не запомнил путь.

Медведь, едва растаял снег,

Нос высунул прочь из берлоги,

И видит – в белом человек

Бежит к опушке по дороге.

Был грамотным зверюгой Мишка,

Был в курсе новостей и дел -

Раскинув быстренько умишком,

В нем каратиста разглядел.

Едва медведя увидав,

Опешил было, но испуга

Не показал, и в стойку встав,

Сэнсэй стал двигаться по кругу.

Медведь вдруг начал хохотать:

– Расслабься, я своих не трону.

– А чем я свой, позволь узнать? -

Спросил уже спокойным тоном.

– Известно всем давно в лесу,

И ты, сэнсэй, меня поймешь,

Что лапу я зимой сосу,

А летом ты ее сосешь!…

Моль, вылетев из шкафа, как-то

На каратиста нарвалась.

И тот поставил перед фактом:

– Всё, жизнь твоя оборвалась.

Я в миг расправлюсь с паразитом,

Я мастер спорта, чемпион!"

И перед боем нарочито

Глубокий выполнил поклон.

Летели в воздух гяку дзуки,

Маваси гэри, матюки,

Но эта тварь, зевнув от скуки,

Жива угрозам вопреки.

Процесс продлился два часа

И начал раздражать.

– Попробуй,– моль произнесла -

Ты кулаки разжать.

Скажи, где глупости людской

Находится предел?

Ты чтоб поймать меня ещё

Накладки бы одел.

А коль хватательный рефлекс

Ты потерял совсем,

Я в шкаф пойду и кимоно

Твоё, и пояс съем…

Однажды, на сборах в сосновом лесу,

Учил каратэка основы Унсу.

Вокруг живота завязав чёрный пояс,

Он ката учил не на жизнь, а на совесть.

Движенье, вращение, стойка, удар,

И, вдруг, он улитку в траве увидал.

Подумал: “Ну что тут такого? Улитка…”

И выполнить ката предпринял попытку.

На завтрашний день тренировка опять,

И тренер гоняет детей, как котят.

Движения сложные делают прытко,

И ползает в травке все та же улитка.

В пылу тренировки, во время Хэйана

Открылась в ноге у инструктора рана -

Не видел улитку, сэнсэй наступая,

И молвил ей вслед, раздраженье скрывая:

– Смотри, как мы бегаем быстро по кругу,

Ударами резкими метим друг в друга.

Ты б ползать быстрей научилась сначала -

Улитка же мастеру так отвечала:

– Сжимаясь, растягиваясь понемногу,

Я верно свою ощущаю дорогу.

А ты, чёрной лентой сверкая в листве,

Насколько в своем преуспел мастерстве?

Нас разделили берегами лжи,

Заставив на секунду усомниться.

И вот уже не сон кошмарный снится,

А наяву размеренная жизнь

Разбита на мельчайшие крупицы.

Крупицы боли, ненависти, зла,

Что обрекают семьи на разлуку.

Отца к ребёнку,братьев, деда к внуку,

Как быстро эта злоба разрослась,

Вложив ружьё в мозолистую руку.

Рука шахтёра, токаря, врача,

Привыкшая к кирке, станку, пинцету,

Берет взаймы кровавую монету.

И вот, по наущенью палача

Ведут безумцы к пропасти планету.

Мой мир жесток, жестокость в каждом сердце.

Добро не в моде и порой в бегах.

И каждый раз, приоткрывая дверцу

В душе, я вижу ненависть и страх.

Какому преклоняетесь пророку

Иль славите из золота тельца?

И не благим делам, а лишь пороку

Спешите предаваться без конца.

Богатство, власть, другие искушенья,

Кто в мир принес, зачем они в чести?

Одним игра, другим судеб крушенье.

Как души ваши Господу спасти?

Как мог так пасть тот полный мир чудес?

Как род людской стал в одночасье жалок?

Как быстро, отказавшись от Небес,

Мы греемся от адского пожара?

Опомнитесь, избавьте мир от слез,

Сейчас, не ждите окончанья века.

Или Земля, словно промокший пес,

Стряхнет с себя однажды Человека....

Машина времени мне вовсе не нужна.

Я без неё минувшее с грядущим

Не различу, и гласом вопиющим

Хочу орать, но лишь кажусь орущим.

Мой голос слаб, надеюсь, боль слышна.

Кричал бы я, что мир скатился вновь

В эпоху темню крестового похода,

Где человеческого не жадея рода

Два разделившихся религией народа

На зелень трав рекой пролили кровь.

О том, что словно в средние века,

Отгородившись от простого люда

Стенами замков, предаваясь блуду,

Вкушая пищу с золотого блюда

Князья сжимают крепко власть в руках.

Каретами в три сотни лошадей,

Стирая чернь с дороги и из жизни,

На должности служителя Отчизне

Ликуют после на кровавой тризне

От безнаказанности пред лицом властей.

Инакомыслящих преследуют, как прежде,

С экранов ложь, в газетах, на устах.

Повсюду сеют ненависть и страх,

И правда в инквизиторских кострах -

Лишь пепел исчезающей надежды.

Мне прошлого безумные грехи

Видны, как на ладони в настоящем,

И сердцем своим, искренне скорбящим

Пред будущим, грехами вновь грозящим

Пишу потомкам эти вот стихи.

Чтобы они учились дорожить

Свободой, правдой, равенством и братством.

Чтоб чтили их единственным богатсвом.

В подобном мире им желаю жить.

Неужто мне хвитило полувека,

Чтоб разум с чувствами договориться смог,

Чтоб тысячи исхоженных дорог

Явили мне родного человека.

Неужто мне хватило этих лет,

Чтоб различить врага под маской друга,

И вырваться из замкнутого круга,

Не потеряв внутри горящий свет.

Неужто мне хватило этих дней,

Чтоб в жизн разобраться хоть немного,

Чтоб знать, куда ведет меня дорога,

И двигаться уверенно по ней.

Неужто мне достанет сил еще?

Хотел бы я удвоить этот счёт.

Будни своими лапищами когтистыми

Вцепились в горло – давай работай.

А как тут работать, когда листами златистыми

Осень осыпалась к моим ботам?

Я за порог – делов не переделать,

А она мне в глаз лучом отточенным.

И главное, метко так, словно прицелом

Оптическим, точно в очи мне.

И ослеплённый, по городу рыщущий,

Жду выходных как небесной манны,

А там уж предамся любимым игрищам

Телевизионно-диванным.

Листья падают кроваво-красные,

Душу и тело мои леденя.

Предпринимаю попытки напрасные

Спрятаться, скрыться от октября.

Стылые руки – горячим чаем,

Грустные мысли – вином холодным.

Время застыло немом отчаянии.

Осень заставит кого-угодно

Пледом твидовым ноги укутать.

А мне лишь объятья помогут согреться.

Не чьи угодно, прошу не путать,

А только лишь той , в чьих руках мое сердце.

Дыхание осени в лужах остывших,

Дыхание осени в листьях опавших,

Дыхание осени в том, что простывший,

Дыхание осени в том, что уставший.

Птицы на юг в когтистых лапах,

В клювах, крыльях и перепонках

Уносят лета цветочный запах,

Уносят тепло сердец влюбленных.

Низкое небо тучами пасмурными

Нависло, над крышами ноги свесило.

Дыхание осени в моем насморке,

Дыхание осени в моей депрессии.

Деревья еще листы не сбросили,

Стоят разноцветные, ждут поэта.

Смотри, рифмоплет, как в разгаре осени

Буйству красок завидует лето.

Смотри, как в небе стрелою птицы

Тебе, словно компас, на юг укажут.

И в тёплой постели так сладко спится,

Но утро будильником выставит стражу.

Кофе горячий, чтоб пробудиться,

Блокнот и ручка для вдохновенья.

А я смотрю, тебе не смириться,

Что осенью лето сменилось в мгновенье.

Еще вчера загорелый, в плавках

Ты грелся у моря Адриатического,

А нынче в пальто на холодной лавке

Платком утираешь насморк хронический.

Осень – транжира, мот ужасный.

Красок, каких в магазине не купишь,

Сколько ежедневно тратишь напрасно,

Покуда место зиме не уступишь.

Земля в миллионов оттенков одежде

И дождь прохладный октябрьский даже

Немного грустью, немного надеждой,

Немного осенней простудой окрашен.

Что салютом красочным праздновать?

К чему листопад фейерверком ярким?

Нынче даже поэта обрадовать

Можно лишь морем и солнцем жарким.

В мой город, работой загруженный,

Дождем, как непрошеным гостем.

В окно сквозняком, в ботинки лужами

Лезет и лезет осень:

– Что ж потерпеть тебе мочи нет

Народу морозить гланды?

Видишь? Бегут от тебя рабочие

В Египты и Таиланды.

Зачем укутала в куртки кожаные

Прохожих, о лете мечтающих,

Из рук отняла у ребенка мороженое,

В руках у него не тающее?…

Еще неделю или месяц мы бы

При бабьем лете пожили,

Но в этот раз, видимо, бабы

Лето не заслужили…

Одиноко, холодно, грустно

В этом городе из дождя,

И октябрь весьма искусно

В безысходность поверг меня.

Одиноко в своей постели

Просыпаться в осенний рассвет,

Одиноко в конце недели

Понимать, что тебя рядом нет.

Холодно дышит вечерний ветер,

Утром корни деревьев в инее.

Холодно, будто на белом свете

Все остыло, уснуло, вымерло.

Грустно видеть природы усталость,

Засыпающие города.

Грустно даже самую малость

Душ смятение наблюдать.

Ворох листьев опавших кружит,

Забивая рты водостоков,

И в преддверии зимней стужи

Грустно, холодно, одиноко.

На пороге гость нежданный.

Знал же, что придёт, но всё же,

Грея ноги в теплой ванной,

Думал – опоздает может.