Читаем Долгая дорога в небо (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Еще один фанфик на ЗЛ.

Предупреждение: если Вам нравятся Марти Сью и благородные рыцари на белых конях - этот текст Вам может не понравится.

Алексей Краснов (Alex_AFL)

Алексей Краснов (Alex_AFL)

Долгая дорога в небо

"13 марта 2008 года, 19 часов 48 минут.

« Дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу. »

О. Генри. "Дороги, которые мы выбираем"

Москва, аэропорт Шереметьево.

Приземистый, мощный даже на вид аэродромный тягач рявкнул сигналом, оповещая окружающих о начале буксировки, и неспешно принялся выталкивать здоровенную тушу 96го[имеется ввиду Ил-96] со стоянки в направлении места запуска. Я щелкнул кнопкой фонаря и направился в ту же сторону. Подуставшие на день ноги привычно гудели. Уж не знаю, провинился ли я чем-то или просто сегодня не мой день, но рейсы мне попадались такие, о которых приличных слов можно сказать не так уж много. Пекин, Ереван, Атырау… И вот на закуску, в качестве вишенки на торте – Гавана. Практически всю дрянь, что можно было собрать за смену –я собрал. Но настроение было приподнятым. А каким еще ему быть, если через 12 минут начинается мой отпуск?

Тем временем тягач заложил вираж, разворачивая самолет параллельно полосе. Внутренние движки Ила уже раскручивались, и их вибрация вполне ощущалась моим организмом. Весьма интересное и трудноописуемое ощущение. Как будто в животе что-то переворачивается. Большинство ребят к нему привыкло и не обращает внимания, ну а мне нравится. Однако что-то я задумался. Руководящий буксировкой техник уже несколько раз успел сжать и разжать кулак. Все, тягач и самолет стоят на тормозах и можно их расцеплять. И я быстрым шагом направляюсь от кромки крыла к носу самолета по широкой дуге. Зачем по дуге, спросите вы? Да затем, что я собираюсь жить долго и счастливо. А порхать над бетоном в виде хорошо прожаренного фарша в мои планы категорически не входит. Авиадвигатель – штука довольно опасная. Эта зараза при работе втягивает в себя находящийся перед ним воздух. Будет находиться там человек – втянет и его. Мелко нашинкует лопатками компрессора, обжарит в камере сгорания, повторно измельчит уже в турбине и выплюнет через сопло. Хорошо так выплюнет. Куски мяса метров на 20 улетают. Отчего к работающему двигателю никто и не суется. Из имеющих мозги, по крайней мере. Хотя случаи всякие бывают. Буквально неделю назад грузчика чуть в двигатель не засосало. Повезло балбесу – отделался стиркой штанов. И то в переносном смысле.

Пока в голове колобродили изложенные выше мысли, руки мои делали давно привычную работу. Опустить колеса водила[водило – приспособа для буксировки самолетов. Представляет собой железную трубу с замками на концах и колесами для перемещения], отцепить его от тягача, совместно с техником отцепить другой его край от самолета, снова прицепить к тягачу. Так же на автопилоте прохожу вдоль борта тягача а забираюсь в кабину. Тягачист незнакомый. Уже ночная смена, видимо. На стоянке отцепляю водило от тягача и двигаю в дежурку сдавать рабочие принадлежности. Все на сегодня. Да и на ближайшие 3 недели тоже.

В инструменталке, как обычно, толпа. Кидаю в ящик израсходованные бланки требований на топливо, распихиваю по ячейкам рацию с заземлением, кричу номера сданного барахла учетчице. Не знаю, как они умудряются так работать, но это их дело. Мне же надо шевелить конечностями и я, словно пробка, вылетаю из кучи желающих сдать или получить рабочее оборудование и быстрым шагом направляюсь к КПП. Демонстрирую охраннику пропуск и выгребаю в лоток телефон, ключи, сигареты с зажигалкой и прочие металлические предметы. «Шайтан-палка» ВОХРовца никаких звуков не издает. Вот и славненько. Я уже на ходу рассовываю свои вещи по карманам и топаю в раздевалку. Фух, проскочил. А задержись минут на 5 – застрял бы в очереди желающих покинуть служебную зону аэропорта.

Там же, полтора часа спустя.

Регистрацию на рейс я прошел довольно быстро. Место мне досталось хорошее, возле аварийного выхода. Что меня очень радует. Не то, чтоб я с трудом помещался на другие места – метр восемьдесят роста и семьдесят с копейками килограммов веса сложно отнести к разряду выдающихся габаритов. Но в восьмичасовом перелете неминуемо захочется вытянуть ноги. Места возле аварийных выходов это позволяют, в отличие от большинства прочих. Нет, в бизнес-классе, конечно, можно и тюленя на лежбище изобразить – места хватит. Но я не настолько изнежен, чтобы платить за такую возможность в несколько раз больше. Мои шаги гулко отдаются в туннеле телетрапа. Похоже, я крайний из пассажиров. Надо поторапливаться. Сам ненавижу, когда приходится ждать опаздывающих паксов[«пассажир» на авиажаргоне.]. Это ведь время, а график подготовки самолета расписан поминутно. И чтобы наверстать упущенное, приходится носиться молодым сайгаком. Ни к чему так напрягать коллег. Я ускоряю шаг и вскоре уже вижу самолетную дверь. Киваю подпирающему стену механику и протягиваю посадочный талон бортпроводнице[в авиации членов кабинного экипажа называют бортпроводниками или просто проводниками]:

- Добрый вечер. 22 Альфа. Направо, в начале второго салона, верно?

- Здравствуйте, добро пожаловать на борт. Да, все правильно.

Прохожу к своему месту и ставлю сумку на пол. Снятую куртку отправляю наверх, на багажную полку и наблюдаю за тем, как путешествующий на следующем ряду кресел мужик укладывает на эту же полку чемодан. Не понимаю таких людей. Многократно же говориться же русским (а так же английским) языком – размещайте ваш багаж под сидением кресла, полки предназначены для верхней одежды. Но нет, все равно пихают туда чемоданы, не задумываясь о возможных последствиях. Может быть, я и не прав, но лично мне в аварийной ситуации получить по голове собственным баулом было бы обидно.

Тем временем из динамиков аудиосистемы уже слышалось приветствие командира, сообщавшего, что он со своим коллегой ужасно рад приветствовать нас на борту самолета, выполняющего рейс Москва – Владивосток. Всякая лабуда о том, как авиакомпания беспокоится о наших безопасности и комфорте мне была сто лет не интересна. Из важного я отметил, что полет должен занять 8 часов 15 минут. Дисциплинированно просмотрев демонстрацию аварийно-спасательного оборудования (и попутно оценив фигуру проводницы), я прикрыл глаза и принялся развлекать себя предположениями о составе ужина.

Ужин меня ничем не удивил. Я предпочел гречку с говядиной. Вообще люблю я эту кашу. Не в последнюю очередь – за крайнюю «технологичность» готовки. За ней практически не надо следить, что меня очень радует. Не люблю я стоять над плитой. Лучше в это время чем-то нужным или приятным заняться. А тот же рис такого подхода не прощал и постоянно «убегал» из кастрюли, вынуждая потом мыть плиту. Ну а перловую, пшенную и другие крупы я с трудом переносил после армии. Наелся этих «болтов», как мы их называли, на всю оставшуюся жизнь. Конечно, если альтернатива будет между перловкой и голоданием – я и перловку схомячу. Но при наличии выбора – нафиг-нафиг.

Завершив процесс приема пищи, я недобрым словом помянул наших «экономистов», за 4 года моей работы в компании успевших сократить порции чуть ли не в полтора раза. Что, на мой взгляд, является форменным крохоборством. Или они логикой Раскольникова пользуются – «десять старушек – рубль»? Ну и черт с ними. За 8 часов с голода я не помру точно, а во Владике нормально пообедаю.

Что я забыл в столице Приморья? Да ничего, в общем-то. Просто люблю путешествовать и стараюсь в каждый отпуск выбраться куда-нибудь в новое место. Нравится мне это ощущение полной свободы, накрывающее по прибытию. Ты никому ничего не должен, никому до тебя нет дела, тебе никуда не надо спешить. Такой расслабон накрывает… Так что мне путешествия – как оттдушина. Одна из нескольких, но самая эффективная. Впечатлений на хватало надолго. Именно такие «вылазки» на 3-4 дня дают мне заряд бодрости и позитива, которого хватает до следующего отпуска. Но нафиг все эти «размышлизмы» - надо спать. Как говорят в армии – хороший солдат спит всегда, когда он не ест. Посему я привычно отключился от окружающих шумов и почти сразу уснул.

15 марта 2008 года, 14 часов 28 минут. Приморский край, аэропорт Кневичи.

Встретило меня Приморье хорошим таким ветерком, швыряющим в лицо редкие хлопья снега. Но мне не привыкать. При моей работе быстро учишься спокойно воспринимать и переносить любую погоду. Хоть солнцепек и плюс тридцать в тени, хоть тридцатник минуса с метелью. Позиция руководства – «Aircraft must fly»[«Самолет должен летать» - англ.], а ощущения обслуживающего персонала – это «проблемы индейцев». Которые, как известно, шерифа не беспокоят. В общем, какого-то негатива местная погода у меня не вызвала. Быстрыми, жадными затяжками выкурив сигарету, я утрамбовал свой организм в автобус, направляющийся в собственно Владивосток.

Минут через сорок наш «Икарус» довез своих пассажиров до местного транспортного узла. Иначе назвать это место у меня не получается. Конечная целой кучи автобусных маршрутов, тут же ж\д-станция и морвокзал. Я огляделся вокруг и вдохнул свежий морской воздух, после чего закинул сумку на плечо и быстрым шагом направился вверх, в сторону городского центра уверенным шагом человека, который знает куда идет. Прошагав в бодром темпе метров семьсот и миновав два перекрестка, на третьем я свернул направо. Еще через 10 минут перед моими глазами предстали ворота с размешенными на них буквами, выгнутыми из железного прута. Буквы сообщали, что за забором находится стадион «Динамо». Значит, я иду правильно. Теперь вдоль стадионной ограды и еще метров сто в том же направлении, после чего свернуть во двор, в коем и должна находиться выбранная мной ночлежка. Это я ее так для себя обозначил. В рекламе она претензиозно именуется «Мини-отель». Хотя, пусть называются как хотят, лишь бы ценник конский не ломили. Я человек неприхотливый, предоставляемый уровень комфорта (примерно на уровне студенческой общаги) меня вполне устраивает. Тем более что я планирую здесь только ночевать – программа пребывания у меня весьма насыщенная.

Неизвестно где и когда.

Голова трещала как радиоэфир, вусмерть забитый помехами, а попытка ее повернуть привела к «увеличению громкости» этих помех. Так хреново мне не было с девятого класса, когда на дне рождения одного из друганов я высосал сразу пять банок химического пойла под названием «Ягуар». Ощущения непередаваемые и крайне неприятные. Меня потом лет пять тошнило от одного запаха этого, с позволения сказать, напитка. Ну и с чего я так нажрался, позвольте спросить? А главное – где и с кем? Мозгов для того, чтобы не упиться как швайн в чужом городе с совершенно незнакомыми людьми, мне хватить должно было.

«Подымите мне веки!» - кажется так говорил один известный литературный персонаж. Как я его сейчас понимаю! Однако мне удается справиться с данной задачей без посторонней помощи. С трудом, но удается. И что же мы наблюдаем? А наблюдаем мы больничную палату с койкой, в которой и располагается мое тело. С правой стороны на уровне моих плечей находится стойка с капельницей, игла которой воткнута в мою вену. Рядом с ней – какой-то прибор неизвестного мне назначения с экраном. От прибора к моей руке, а точнее – к браслету на запястье – тянется провод. Видимо, прибор мой пульс контролирует и на мониторе отображает. Нда, невесело. Это же сколько (и чего) нужно было выпить, чтобы загреметь в больницу с алкогольным отравлением? Задав себе этот не самый актуальный в данной ситуации вопрос, я продолжил осмотр палаты.

От правой (для меня) стены до левой было метра три с половиной. От моих ног до двери – еще пара метров примерно. Помимо уже названных прибора и стойки с капельницей, в правом дальнем от меня углу, возле белой пластиковой двери, имелся довольно солидный шкаф с застекленной верхней частью. Слева от меня стояла тумбочка, собранная из пластиковых панелей на металлическом каркасе, за ней было пластиковое окно, за которым, в углу, висел кондиционер. А вот батареи под подоконником не наблюдалось. Интересно, как они зимой отапливаются? На боковине тумбочки я, скосив глаза, увидел небольшую черную кнопку с надписью «Вызов персонала», причем на английском. Странновато как-то и не похоже на наши больницы. Я в них не лежал, правда, но представлялись мне они сильно попроще. А уж кнопка вызова персонала – это явно буржуйское извращение. Если, конечно, ее не отключили при установке. С наших станется. Может, поэтому и надпись на русский не перевели?

Ну ладно. Состояние мое можно назвать общехреновым, но помирать «вот прямо щас» я не собираюсь. Так что буду спать. Ведь сон – лучшее лекарство от всех болезней, включая отравления. С этой мыслью я закрыл глаза и провалился в царство Морфея.

Не знаю, сколько я проспал, но за окном было уже темно. Чувствовал я себя значительно лучше. Синее дежурное освещение позволяло разглядеть не так много. В полумраке было хорошо заметно отражение монитора в стекле шкафа. Во всяких медицинских графиках и диаграммах я ничего не понимаю, но вон те циферки в правом нижнем углу сильно смахивают на время. Как раз крайняя поменялась. Ну и сколько у нас тут времени? Я всмотрелся в отражение и… Сказать, что я был сильно удивлен – ничего не сказать. Часы показывали 25:34. Что за фигня? Может, показалось? Я прикрыл ненадолго глаза, а затем присмотрелся снова. Результат не изменился. Я решительно нажал на кнопку вызова персонала. Лежать подключенным к заглючившему прибору – ну его нафиг. Так можно несколько раз успеть коньки отбросить, прежде чем здешние эскулапы поймут, что с пациентом что-то не так.

Буквально через минуту в палату вошла молодая женщина, лет тридцати на вид, в медицинском халате, накинутом поверх военной формы.

- Добрый вечер – улыбнулась она. - Проснулись? Как Вы себя чувствуете?

- Добрый. Терпимо. Не подскажете, что со мной случилось?