Читаем Прощай, любимый Дрезден-Сити! (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Яцык Алексей
Яцык Алексей
Прощай, любимый Дрезден-Сити!
Автор - Алексей Яцык
Дорога на Витебский вокзал.
Я покинул Петербург и вообще Россию, потому что...
Да-да, вот так пожалуй по-мопассановски и начну.
Я покинул Петербург и вообще Россию потому, что мне до смерти надоело это вечно серое питерское небо. Вечно серое питерское небо с его бесконечными дождями, не раз и не два портившими мне моё летнее настроение.
Я - Александр Васильевич ВаськО - украинец, живущий в так называемой культурной столице России вот уже 15 лет - с самого малого своего возраста, то есть - привык в Питере ко всему. Привык к его метро, привык к его пробкам, ритму жизни и разнообразию способов расслабиться, зачастую оставляющих после себя пустоту. Но вот к серому, словно свинец питерскому небу и таким, же серым питерским дождям цвета свинца, я не привыкну, похоже, никогда. Потому что это небо слишком часто повергает меня в истинно питерскую депрессию, заставляя меня чувствовать себя маленьким, ничтожным и слабым.
И чем чаще я думаю о недостатках питерской погоды, тем чаще мне вспоминается моя маленькая родина. В лице города, где я был рождён, и где минуло моё золотое детство.
Я думаю о Дрезден-Сити.
О, великий Дрезден-Сити!
Маленький и милый своей типичностью промышленный городок со сталинскими домами на правом берегу Днепра и белыми, словно снег новостройками брежневской эры на левом берегу и по околицам обеих берегов - настоящие украинские хаты, пусть и с шифером на крыше вместо соломы.
Город с воздухом, загаженным не хуже, чем в каком-нибудь Череповце, но дым, от заводов которого никогда не мешал светить горячему и яркому украинскому солнышку.
Город, где трамваи ездят, как автомашины и на них можно кататься с ветерком.
Город, где есть котлован, в котором как ни странно можно купаться.
И наконец, тот самый город, которому я обязан самыми лучшими годами в моей бедовой жизни, где я познал дух детского товарищества и беззаботности и где я оставил свои самые смелые и светлые мечты и фантазии вместе с детством и друзьями детства, о которых так часто тосковал порой.
О, великий Дрезден-Сити!
Сколько я здесь не был?
8 лет - отвечаю я себе.
8 лет кануло в небытие с тех пор, как я в последний раз приехал сюда. А дальше, что было? Учёба в универе ради диплома, который оказался не нужен. Подработки летом на разного рода халтурках, чтоб хоть иногда позволить себе не клянчить деньги у родителей. И, конечно же, косьба от армии, закрывшая для меня надолго любой выезд за границу, которым вовсю пользовались для отдыха мои сверстники.
В общем, никак не мог я приехать в Дрезден-Сити.
А когда я и универ закончил и получил военный билет (не спрашивайте как) я всё равно ещё долго не мог пока никуда поехать - надо было искать работу, чтоб не висеть всю оставшуюся жизнь на шее у родителей, а это было ой, как нелегко.
В конце концов, я устроился продавать шины, диски и аккумуляторы в одну специализированную сеть магазинов и хоть платили там, как кот наплакал, да и продавец из меня всё равно был тот ещё, но я сумел накопить достаточно денег, чтоб купить билет на поезд в оба конца.
В контакте я списался с лучшим другом своего детства Вадиком Томишевским. У Вадика лишь недавно провели интернет и потому я только недавно, и сумел его отыскать.
- Вадик - пишу я - в конце июля на две недели приеду в Дрезден-Сити, проведать вас и одноклассников. Не подскажешь какую-нибудь гостиницу в городе, чтоб по деньгам всё было тип-топ?
- Саня - отвечает мне Вадик - на кой тебе гостиница? У нас впишешься.
- У вас? Я вам не буду мешать?
- А чем? У нас тут и так многие вписывались. Ты вот последний, кого мы готовы принять.
- Ладно, Вадик! В конце недели беру билеты спецом под выходные и еду к вам.
- А едешь ты до Днепра или прямо к нам?
- Прямо в Дрезден-Сити.
- Ну, хорошо, как возьмёшь билеты - сразу сообщай!
- Окей, да!
На том сеанс связи был закончен.
Билеты `туда-обратно' на поезд до Днепропетровска я купил весьма и весьма удачно. Как раз на две недели отпуска, который я взял заранее, и кроме того еду я в то самое не совсем жаркое время в Дрезден-Сити, когда у меня не случается типичных для предыдущих приездов болячек - бесконечного чиха от неведомой пыли, производимой всеми заводами и комбинатами города, не говоря уже о конъюнктивите.
Теперь осталось дождаться часа X.
Месяц дожидался я его, сколько клиентов мне за это время повыносило мозг вопросами на тему чем Bridgestone лучше Pirelli и стоит ли брать обещанный по акции какой-то аккумулятор калининградского производства - я уже и не сосчитаю.
И вот час X. Я линяю с работы, где меня дожидаются приехавшие по каким-то иным делам родители, и помогают мне упаковываться.
- Саша, ты не забыл паспорт? - спрашивает меня мама.
- Та не забыл я, мам!
- А билеты?
- А на кой мне их забывать?
`Эх, мама! - думаю я - мне уже 25, а я для тебя до сих пор как дитя малое. Впрочем, для родителей мы все одинаковы, смысл отпираться?'
В конце концов, я нагрузился, как следует всем нужным мне добром и документами, попрощался с домашними, с которыми я вышел из дома, закрыв квартиру на ключ, отправился в Связной, чтоб положить денег на мобильник и как можно больше. И вскоре голубая змейка подземного поезда с одной пересадкой довезла меня до станции Пушкинская - в сторону Витебского вокзала.
Витебский вокзал.
На Витебский вокзал я, как выяснилось, прибыл слишком уж рано. Поезд, конечно, подали к перрону, но на табло платформы ещё не было, ни времени отправления, ни пункта назначения.
Первое о чём я подумал по прибытии `Как убить время в ожидании посадки?'. И автоматически ответил себе `А пойду я в Чайную Ложку'.
Но не было больше Чайной Ложки на Витебском вокзале, а вместо него материализовалась на свет божий какая-то Емеля. Которая оказалась кафе из блюд русской кухни, в список которых мои любимые блины почему-то не входили, а зря.
- Добрый вечер, сударь! - поприветствовала меня с деланным радушием кассирша.
Такое обращение было бы смешно, но в таких местах оно смотрелось естественно, и я не засмеялся.
- Сударыня - подыграл я ей - мне, пожалуйста,... э-э-э... щи да бутербродик с колбаской.
- Бутербродика с колбаской, сударь, у нас нету - всё так же радушно выполняла свою роль кассирша - но щи найдутся.
- В таком случае - и тут я левым глазом скосился на меню сверху - вместе со щами подайте мне, пожалуйста, и картошечку с маслом.
- Хороший у вас аппетит! - усмехнулась барышня-кассирша и приняла мой заказ.
Через полчаса мой заказ был готов. За это время я даже кроссворды поразгадывал во взятой со стенда газете Метро.
По правде говоря, щи мне не понравились. Их горьковатый вкус в очередной раз убедил меня в неоспоримом превосходстве украинского борща над русскими щами. А вот картошку я проглотил с удовольствием, но предварительно посолив. Ибо без соли она была не менее горькой, чем собственно щи.
- А вы гурман! - обратился ко мне какой-то бородатый и седой мужик, который проходил мимо меня.
- Да нет - смутился я - просто перекусываю перед дорогой.
- Понимаю - ответил мужик, который тут же сел рядом со мной за столик - путь, наверное, неблизкий, раз так едите.
- Ага, два дня до Днепропетровщины.
- А мне до Минска. Жаль, в разных поездах едем.
- Да, жаль! Но, тем не менее, как вас зовут
- Игорь!
- А меня Саша.
И со словами `очень приятно' мы пожали друг другу руки.
- Как кафе вам? - спросил меня Игорь.
Я расплатился с пришедшей за счётом официанткой и, дождавшись, когда она ушла, высказал своё мнение:
- Лучше б тут и дальше Чайная Ложка стояла.
- Ага, блины тут были вкусные. Вот было время, с женой и детьми мы сюда регулярно ходили. А теперь вот еду к тёще в Минск, родные мои уже там. А вас что обратно в Хохляндию потянуло?
- Меня? Друзей старых хочу повидать. Только недавно в контакте их обнаружил, теперь вот в реале желаю увидеть.
- Ну да - старый друг, лучше новых двух - Игорь тут же взглянул в окно, а потом и на часы - Ну извините, молодой человек, мне нужно на посадку. На мой поезд уже объявили посадку.
- Счастливой вам дороги! - пожелал ему я.
Игорь взял свой чемодан, который он всё это время держал в руке и поспешил на поезд. А я вышел на перрон. Наблюдать за своим поездом, на который ещё не было посадки, и осматривать Витебский вокзал, размышляя о вечном.
На Витебском вокзале кроме ларьков ничего и никогда не менялось как всегда. Кроме турникетов на пригородной платформе и табло ничто не напоминало о том, что сюда дошла цивилизация. Пассажирские платформы по прежнему были неэлектрифицированы, и поезда, развозившие народонаселение по практически всей юго-западной части СНГ, Прибалтике, а временами и в Польшу с Германией по прежнему управлялись дизель-тепловозами в качестве локомотивов. А смысл был в электровозах, если за Оредежем всё равно электричество кончалось, и начиналась железка в самом своём первобытном состоянии, и шло это первобытное состояние аж до самой Кировоградчины, через всю восточную Беларусь и северо-восток Украины.
`Да уж - нескоро при таких темпах электрификации с Витебского вокзала пойдут Сапсаны' - подумалось мне - `Лет 30 их тут ещё не видать'.
Наконец тепловоз воткнулся и в мой поезд и вскоре в ожидании начала посадки потянулись к вагонам расцветки украинского флага пёстрые кучки пассажиров. Идиллию изрядно портил какой-то явно пьяный и оттого не совсем адекватный мужик, который, то ли хотел подраться, то ли пощупать чьи-то женские попки. Судя по говору, алкаш явно был тем, кого на моей родине называли `заробтчанами' (проще говоря - гастарбайтерами), и теперь он ехал домой, заработав в России кучу денег, часть из которых успел пропить, отмечая отъезд.
- Закурить нету? - спросил он, внезапно переведя взгляд на меня.
- Не курю! - отвечаю я не слишком резко.
- А выпить со мной не хош?
- Не пью!
- О! Уважаю! - и тут же похлопал меня панибратски по плечу, отчего моя душа ускакала в пятки, предвкушая чего-то недоброе - Вот вижу, нормальный пацан! Н то шо нкоторые.
Он ещё долго уговаривал меня разделить с ним его купе, обменяв билеты, но я вежливо отказался и после этого он от меня отстал. Зато начал приставать к дамам, чем уже реально начал меня злить.
К счастью обстановка мгновенно разрядилась, когда проводница открыла двери и началась посадка.
Тут же пассажиры выстроились в очередь в вагон. Замелькали украинские и русские паспорта, которые страждущий путешествия народ показывал этой немолодой и весьма тучной проводнице вместе с билетами.
Когда меня впустили в поезд, первое, что я сделал, это залез на свою полку, закинул дорожную сумку наверх и вытащил айпод из сумки, куда я предварительно закачал кучу панка и, что было абсолютно в тему поездки, индастриала (а то, сколько можно в поездах слушать этот самый `шансон с нечеловеческим лицом'). И так потом улетел в астрал от звуков любимой мной музыки, что не сразу заметил появление соседей по купе - немолодой пары, состоявшей из осыпанного с ног до головы бородавками мужа и жены - крашенной блондинки, заметно начавшей оплывать после вторых или третьих родов, а так же 50-летней женщины, которая, как позже выяснилось, ехала в Щорс к родственникам.
Тут поезд тронулся.
Земля города Питера медленно, а затем всё быстрее и быстрее стала уходить из-под колёс поезда. Позади остались Обводный канал и Купчино, мимо проехали Шушары, Пушкин и Павловск, впереди были Оредеж, Дно и призрачная российско-беларусская граница.
Проверка билетов вытащила меня моментально из астрала, и я тут же перезнакомился с соседями.
50-летняя тётя Валя, как я уже говорил, ехала в Щорс, бородавчатый Михаил и его жена Людмила - русская из Узбекистана, всё время жаловавшаяся на свою бывшую родину катили до самого Днепра повидаться с родственниками Михаила.
В дальнейшем соседи переключились на свои малоинтересные мне темы, и я залез обратно на полку, чтоб уйти в полный и окончательный музыкальный астрал до следующего дня.
На границе.
Проснувшись на следующий день, я увидел, что поезд стоит на залитой дневным солнечным светом и словно бы отдраенной до европейского лоска железнодорожной станции. Вскочив с постели, я стал рассматривать название железнодорожной станции, но, увы, меня ждал облом - названия станции я так и не увидел.
Одевшись, я вышел в коридор вагона, и случайно столкнувшись с проводницей, спрашиваю её:
- А что это за станция такая, на которой мы стоим?
На что проводница мне отвечает:
- Это Жлобин, молодой человек!
- Жлобин? - удивляюсь я - Как-то не очень похоже!
- Вы как-то очень давно не ездили на поездах, юноша! - усмехнулась проводница и ушла к себе пить чай.
А я остался и тщетно пытался уловить хоть что-то что напоминало мне станцию Жлобин, какой я помнил её по предыдущим поездкам из Дрезден-Сити и обратно.
А помнил я её другой - с синим зданием вокзала, асфальтовыми платформами и бесконечной вереницей торговцев игрушек, которые торговали игрушками вероятно местного производства. Теперь не было этих продавцов игрушек, асфальт на платформах сменила плитка, а вокзал был перекрашен в кремовый цвет, про крышу и говорить нечего. `Ладно, ещё такие перемены, но чем продавцы игрушек не угодили Батьке Лукашенко или кому-то из его подчинённых? А может, они просто должны были исчезнуть на пути дивного нового мира, как ларёчники пали под напором гипермаркетов?`
И вспомнил я строчку из старой песни Егора Летова, которую слушал неоднократно в юные годы: 'Пластмассовый мир победил/Макет оказался сильней'. Сейчас она как нельзя лучше отражало моё ощущение перемен за окном поезда.
А поезд двинулся дальше в сторону Гомеля. Всю дорогу я не вынимал наушников из своих ушей, так как по радио ожидаемо-предсказуемо во всю насиловали уши обитателей поезда бесконечные Стасы Михайловы, Лепсы, Аллегровы, Любы Успенские и прочий шансон с нечеловеческим лицом создаваемый для домохозяек со всего бывшего СССР. Кое-где слышались и песни на рднй мов, но они были примерно того же уровня и слушать их мне было как-то западло.
- Александр! - крикнула меня тётя Валя - Почему вы к нам не присоединитесь? Неприлично как-то избегать совсем соседей!
