Читаем Дар любви. Воспоминания о протоиерее Феодоре онлайн бесплатно

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви ИС Р15-516-0799

Серия «Наследие семьи Пестовых и Соколовых»

6-е издание, исправленное и дополненное

Был вечер. В московском храме Преображения Господня шла всенощная. После чтения Евангелия на амвон вышел священник и, осенив себя крестным знамением, обратился к пастве:

– Не было на свете человека, который не хотел бы быть счастливым…

Счастье! Какое точное и емкое слово. Как полно описывает оно человеческие устремления не только земной, но и грядущей жизни. Конечно, все мы, собравшиеся в тот вечер в храме, желали его себе.

Священник говорил о различии между мнимым и подлинным счастьем, о легкости первых шагов на ложном пути и о сложности возвращения на верную дорогу, о трудностях хранения путеводной нити и о единственном Источнике помощи. Он говорил так просто и убедительно, словно сам уже прошел этот путь и оттуда, из области счастья, протягивал нам руку. Не один год мы держались за нее – сильную и ласковую, мужественную и добрую руку отца Феодора. Нам тогда казалось, что жизнь с ним рядом продлится долго-долго… Но вот не стало его на земле, и теперь воспоминаниями о нем, словно кусочками смальты, выкладываем мы его портрет.

Разными путями шли мы к обретению веры. Одного – скорби, другого – поиск смысла жизни, новых общественных идеалов, третьего – будто бы простое любопытство привели в храм. Многим из нас вера открывалась через плоды духовных даров отца Феодора. Покоренные его открытостью, мы тянулись к нему, не всегда осознавая, что встреча с ним – дар Божий. Расточая на всех свое богатство, отец Феодор никого не обделял – так велико оно было. А свидетельство божественности дара как раз и заключается в его неистощимости. Только дары бесконечного Бога не иссякают, а прибывают.

Он никогда не читал нравоучений, не учил методом «от противного», на недостатках других, а раскрывал перед нами сокровища веры и давал возможность самим увидеть, какие мы счастливые, к какому богатству причастны.

Любили ли мы его? Как могли, как умели, как он научил.

Любил ли он нас? Что сказать, если в каждом из нас живет тепло первой с ним встречи?

Любовь никогда не перестает (l Кор. 13, 8) – значит, он не «был», а «есть», и об этом говорит каждый из нас. Говорит от полноты сердца (см.: Мф. 12, 34).

В первой главе о нем вспоминают лица духовного звания. Затем родные: мама, братья, сестры, жена. Потом те, кто с ним вместе участвовал в возрождении храма, кто начинал восстановление христианских идеалов в обществе, в армии и среди осужденных. Духовные чада дополняют образ воспоминаниями эпизодов его пастырского водительства. В последней главе собраны письма, оставленные на могиле батюшки, свидетельства его посмертного участия в нашей жизни. Эти письма – естественное продолжение общения с отцом Феодором. В них упование нашей веры, надежда на милость Божию и на возможную встречу с батюшкой: «чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». Его восьмилетний сын в письме своему папе за всех нас выразил это упование: «…До свидания в Царствии Небесном». Да не посрамит Господь и нашей веры. Аминь.

Рукоположение во иереи.

6 января 1989 г.

Семье Соколовых, родным, клиру и прихожанам Спасо-Преображенского храма в Тушине г. Москвы, руководству и сотрудникам Синодального отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями

Дорогая матушка Галина со чадами, родительница Наталия Николаевна, Преосвященный Владыка Сергий, родные и близкие, досточтимые клирики и прихожане Спасо-Преображенского храма! Примите мое глубокое соболезнование в связи с постигшим всех нас общим горем – безвременной кончиной известного московского священнослужителя, настоятеля Спасо-Преображенского храма в Тушине, протоиерея Феодора Соколова.

Отец Феодор покинул этот мир в расцвете сил, когда ему исполнилось всего 40 лет. Неисповедимы пути Господни, и по всем земным меркам он должен был еще жить долго, принося духовную пользу как пастырь Церкви Христовой многим и многим людям. Однако Господь судил иначе, и мы, христиане, призваны отныне смириться с потерей преданного Святому Православию, талантливого и трудолюбивого пастыря, каким был отец Феодор Соколов.

Несмотря на свой молодой земной возраст, он сумел с исключительной самоотверженностью и истинно пастырской ревностью послужить Святой Православной Церкви, выполняя ответственные послушания в нынешнее весьма непростое время.

На территории Преображенского храма после освящения

Став настоятелем Спасо-Преображенского храма в Тушине, он в течение последних десяти лет провел огромную работу по возрождению из руин этой московской святыни, украшающей ныне въезд в столицу по Волоколамскому шоссе. К молодому, богословски образованному и открытому батюшке тянулись люди, его христианское любящее сердце и свойственная всей семье Соколовых жизненная энергия немало способствовали утверждению духовности и сплоченности верующих в этом возрожденном московском приходе.

С 1995 года протоиерей Феодор вел большую работу в Отделе внешних церковных сношений – в секторе по работе с военнослужащими. Им было много сделано в деле воспитания молодых воинов в духе верности своему долгу и любви к Отечеству.

В последнее время он неутомимо и плодотворно трудился в Синодальном отделе Московского Патриархата по связям с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями, являясь заместителем председателя Отдела по связям с Министерством внутренних дел и Министерством юстиции. Трудясь на этом поприще, он проявлял пастырскую заботу о тех, кто был лишен свободы и находился в заключении, стремился возродить их духовные силы и подвигнуть через покаяние и исправление к доброй, порядочной жизни. Выражаю Преосвященному Владыке Савве и сотрудникам отдела Наше глубокое соболезнование в связи с понесенной тяжелой утратой.

Труды отца Феодора были не раз отмечены священноначалием Русской Православной Церкви. Отец Феодор был прекрасным семьянином. Его многодетная, крепкая, дружная и верующая семья являла и являет собой яркий пример подлинно христианского отношения к браку и совместной супружеской жизни. Верю, что все его девять детей не останутся одинокими в своем горе, но найдут должную поддержку со стороны не только родных, но и всех духовно близких отцу Феодору людей. Протоиерей Феодор Соколов много потрудился во славу Божию и на пользу всем, кто окружал его при жизни. Пусть же благодарность наша за все, что успел сделать этот любвеобильный и энергичный пастырь, проявится деятельным состраданием, сочувствием и заботой в отношении его матушки и детей, чтобы помочь им разделить скорбь и постигшую их невосполнимую утрату.

Переживая боль разлуки с отцом Феодором, мы тем не менее утешаемся словами святого апостола Павла: Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (l Кор. 2, 9). Полагаю, что слова Апостола полностью приложимы и к жизни, и к светлому образу скончавшегося протоиерея Феодора Соколова.

Да упокоит тебя, дорогой наш сослужитель, Всеблагий Господь в селениях праведных, о чем – наша общая молитва.

Вечная тебе память!

Многоуважаемая матушка Галина Филипповна!

Не будучи знаком с Вами лично, но хорошо знаком с Вашим супругом – отцом протоиереем Феодором, дерзаю и я выразить Вам свои соболезнования.

Думаю, что никто Вам сейчас не скажет «не скорбите», потому что горе, постигшее Вас, слишком велико и слова «не скорбите» выше сил человеческих. Но мне хочется сказать Вам словами святителя Московского Филарета – по крайней мере, не предавайтесь скорби. Отдайте в послушании Богу то, что Он благоволил взять – Вашего мужа, но берегите то, что оставил беречь – детей своих и себя берегите для детей.

Известный писатель Иван Никитин искал утешение в чтении святого Евангелия:

Простите, матушка, за многословие. Храни Вас Господь Бог. Отцу Феодору вечная память здесь, на земле, и Царство Небесное на небе.

Знакомство с отцом Феодором у меня началось очень давно, с начала 60-х годов, когда меня познакомили с Николаем Евграфовичем Пестовым и Зоей Вениаминовной, дедушкой и бабушкой отца Феодора. В то время я был уже в сане игумена и преподавал в Московской духовной академии. Я очень дорожил этим знакомством и, приезжая в Москву в свободные дни, конечно, первым долгом приходил к ним. Мы уходили с Николаем Евграфовичем в его комнату и долго-долго беседовали. Иногда беседы эти длились не один день. Мне случалось останавливаться в их доме и жить там по нескольку дней. Эта семья стала для меня духовно очень близкой.

Николай Евграфович и Зоя Вениаминовна. 1973 г.

Я вспоминаю старый дом на улице Карла Маркса, куда я приходил, комнатку Николая Евграфовича, иконный уголок и маленький престол, на котором когда-то тайно совершал литургию отец Сергий Мечёв, сын Алексия Мечёва – святого угодника Божия. Почему-то очень хорошо запомнился этот маленький дубовый столик рядом с иконами, служивший престолом.

Бывая у них, я обычно всегда служил панихиду по Коле Пестове, старшем сыне Николая Евграфовича и Зои Вениаминовны. Мы часто беседовали о Коле и на другие темы. Николай Евграфович очень много мне рассказывал о своей жизни, потом со временем даже исповедовался у меня. Помню его последнюю, генеральную исповедь. В течение жизни он, безусловно, много раз исповедовался, но вот как-то однажды говорит: «Лет мне уже много, наверное, скоро предстоит уходить в мир иной, поэтому я бы хотел пройти генеральную исповедь за всю жизнь». Был он человеком духовным, очень скромным, чистым и светлым – земным праведником, не побоюсь этого слова. Мне это известно лично, и поэтому я его глубоко почитаю.

Очень теплыми были у меня взаимоотношения со всеми членами его семьи: и с Зоей Вениаминовной, и с их дочерью Наталией Николаевной Соколовой. С дедушкой и бабушкой постоянно жили их внуки Коля и Катя, поэтому они и оказались первыми Соколовыми, с которыми я познакомился. А однажды, когда я гостил у Николая Евграфовича и Зои Вениаминовны, к ним приехала их дочь Наталия Николаевна со своим маленьким сынишкой Федей. Черноголовый, кудрявый мальчик, такой симпатичный, скромно улыбающийся. Я к нему относился как к маленькому мальчику. Это естественно, ведь было ему тогда всего лет шесть.

Не все время я был гостем Николая Евграфовича и Зои Вениаминовны, выпала и мне возможность оказать им гостеприимство. Как-то однажды Зоя Вениаминовна приехала в лавру с внуками Симой и Федей. Я водил их по лавре, показал академический музей.

Однажды Зоя Вениаминовна выкопала мне куст белого жасмина, росший у них под окном на Карла Маркса. Она выкопала часть его и передала мне с Симой, чтобы я посадил его в Сергиевом Посаде. В лавре я посадить его не мог, и поэтому он рос перед домом, где жила моя сестра и останавливалась мама, когда приезжала в Загорск (так назывался в то время Сергиев Посад). Сначала это был частный дом на улице Северной, потом на Полевой. За сестрой «переезжал» и куст жасмина. Каждый раз, когда я бывал у нее, меня всегда встречал этот куст, как привет от Пестовых.

Помню поздравление Николая Евграфовича, Зои Вениаминовны, всей семьи с возведением меня в сан архимандрита. Так мне странно это было! «Боже мой, какой же я архимандрит?!» – думал я. А когда меня поставили в епископы и направили в Вильнюс (это был уже 1972 год), бывать у Пестовых случалось значительно реже.

Молодой чтец