Читаем Грани снов онлайн бесплатно

Гила

Сон был беспокоен. Он ощущался как нечто зыбкое, но в то же время опутывал прочной липнущей к лицу и рукам паутиной.

“Иди ко мне… Ты все равно придёшь… Зачем откладывать то, что должно случиться?”

И действительно, зачем? Мрак, струящийся в тишине спальни давно просочился в трещины расколотой души. А для таких как она, для тех, кто может, расколотая душа становится причиной многих бед, из которых черное безумие еще не самое страшное.

“Это совсем не страшно. Приходи. Я попробую убрать твою боль.”

“А цена?”

Не нужно задавать таких вопросов, если заранее знаешь ответ. Она не боялась этого голоса во мраке, тем более, что предлагал он нечто настолько соблазнительное, что ее стойкость подвергалась суровому испытанию. Мрак всегда выбирал таких, у которых всего в избытке — характера, воли, совести, темперамента. Выбирал тех, кто горел страстями чуть более высокими нежели алчность или власть или сладострастие. Искатели истины, фанатики до определенной степени, вот кто был нужен. Те, кто могут насытить его собой и привести других.

“Ты спрашиваешь о цене? Не так дорого за то, что я собираюсь дать…”

Недорого, нет. Часть души за возможность познать экстаз творения. Стать демиургом собственного маленького мира.

Она подумала о тех, кто уже поддался и стал его добычей. О том, как исследуя их творения, натыкалась на границы.

“Ну же! Не думай о них! Ты можешь больше! Я выбрал тебя, потому что ты можешь много, много больше. Если хочешь, границ не будет.”

“И ты дашь мне столько строительного материала, сколько захочу я и те, кого я приведу с собой?”

По комнате словно пробежался нетерпеливый ветерок.

“За твою энергию творения? Да. Я буду питать твой мир, а он будет питать меня…”

Нет, нет, нет! Мрак поймает ее в ловушку, высосет созидательные силы до конца, высушит подвижную и масштабную фантазию, а потом… Потом сожрет и то, что будет создано. Ведь он сам не умеет, запертый в своем заточении и насильно лишенный собственного жестокого воображения.

А какая ей разница, если здесь она более не чувствует себя цельной? Может быть, став демиургом нового мира, она сможет все забыть?

“Хорошо… Договор будет составлен по моим правилам. Я когда-нибудь и так стану твоей целиком. Я знаю, как тянут связи утраченной части души. Мне будет больно, но пока мир не воссоздан до конца, я останусь там, где есть. Ты согласен?”

“Иди ко мне…”

…

Глухой час ночи. Даже здесь, где всегда кто-то не спит, ей не встретилась ни одна живая душа.

Живая душа… Ее душа еще жива, сочится кровью, но жива. Такие раны не лечит ни одно зелье, ни одно заклинание, ни один артефакт. Сердце стукнулось о ребра и словно замерло.

Женщина посмотрела в сумрак коридора. Факелы в держателях, похожих на когтистые лапы вспыхнули мертвенным беловатым свечением. Замок все знал. Он тоже был живым, возможно даже больше, чем о том догадывались обитатели. Она привнесет это в свое творение. Мрачную темноту коридоров, свет сквозь филенчатые окна, каменные потертые полы кухни, широкие лестницы… Потом, это все потом. А сейчас нужно сделать шаг в глубину, туда, до конца тупика.

Рама большого в полный рост зеркала была украшена причудливой резьбой. И женщине мерещились любопытные мордочки сквозь густую листву, цепляющиеся за ветви лапки неизвестных зверьков. Она лишь миг видела в поверхности свое отражение и отражение коридора позади. Бледное лицо с решительными темными глазами и сведенные брови, рука, тянущаяся к стеклу…

Стекло, похожее на полированный обсидиан, стало матовым. В нем колыхалась мгла. И в этой мгле она увидела сотни тусклых глаз на безротых лицах фантомов. А его глаз видно не было. Он стоял среди своих детей, среди своих безмолвных рабов, не выше их, не крупнее, но чернее черного. Ждал.

На краткий миг женщина усомнилась. Ужас побежал по спине от того, что она собиралась сделать. Сейчас она пустит в себя весь этот мрак и вынесет его наружу, став проводником, так или иначе выпустив его часть из-за этого барьера.

Он ступил вперед и протянул руку.

— Идём, ты уже приняла решение. Я жажду.

…

Вначале ничего не было. Лишь туман, серый холодный туман. И клочок каменистой земли под ногами. Она не будет торопиться, чем больше деталей, тем позже она растеряет себя, чтобы остаться во мраке навечно.

Хранитель

"Что это? Что?" сердце забилось чаще, а на вечно бледных щеках выступил внезапный румянец.

Хранитель подошла к зеркалу в изящной витой раме, единственному украшению ее почти пустой комнаты.

Она поднесла руки к лицу. Оно… не прозрачное! И сами кисти и шея в вырезе темно-желтого платья! Так вот что имела в виду сновидица, когда говорила, что даст больше свободы!

От переполнившего ее восторга Хранитель закружилась по холодной комнате.

"Свободна! Свободна! Не призрак! Я могу пойти куда захочу и брать, что захочу, и, о, есть и вдыхать запахи, и спать, и… они перестанут меня бояться…"

Голова кружилась. Сейчас ее абсолютно не тревожило, что ради этой свободы сновидица отдала еще часть себя. Сейчас ее переполняло счастье. Она на минуточку забыла кто она и для чего здесь…

Вприпрыжку сбежав вниз, Хранитель все же постаралась взять себя в руки. Несмотря на осеннее ненастье и вечер во внутреннем дворе могли быть слуги. Едва сдерживая шаг, она пересекла двор, нырнула в арку и вышла на площадку над морем. Оно билось штормом где-то в темноте. Но ей не нужен был свет, чтобы набрать нужную последовательность узорчатых плит…

Зал Стихий был мрачен, но едва Хранитель вошла огонь вспыхнул сильнее, отразился в темной воде, на стенах заискрили вкрапления руды. Ветер привычно ворвался и обнял ее холодными крыльями.

"И все-таки Воздух…"

Она не стала подходить к Дереву с Книгой. Вместо этого подошла и встала на краю обрыва зала-пещеры.

Сновидицы рядом не было и Хранитель с оттенком легкой ревности подумала о своем сопернике, оранжевоглазом чудовище. Хотя иногда он и выглядел как высокий светловолосый человек, она все равно звала его чудовищем. Он приходил и забирал ее сновидицу, и та, улыбаясь, шла за ним, оставляя Хранителю отголоски непонятных чувств.

Сегодня брызги и ветер были приятны. Ведь она чувствовала их сама.

"Леди… Леди… Гила…"

Она обернулась, но не увидела того, кто звал. Сновидица не слышит? А что, если…

Ветер все шептал и шептал.

Темнота перед ней рассеялась и она шагнула вперед в… чей-то беспокойный сон.

…

Она с любопытством смотрела на проекцию спящего, как на отражение в зеркале.

"Так вот какая ты! Я совсем не похожа на тебя…"

Тот кто звал, искал эту темноволосую Леди в тумане, клубившемся вокруг. В нем кружили еще не оформившиеся до конца образы, кроме одного.

Хранитель склонила голову набок, рассматривая неясные картинки.

"Какой беспокойный. Ему одиноко? Зачем он зовет ее? Вопросы? Ему нужны ответы? А он милый и немного потерянный… Помочь? Это я могу. Ведь я — почти она…"

Хранитель протянула к пустой и безжизненной проекции руку.

"Я немного побуду тобой, как ты бываешь мной."

Два женских силуэта слились в один. Опущенные веки темноволосой дрогнули. Золото глаз потемнело…

Из тумана начали выступать очертания пейзажа. Вдали загрохотал гром.

Уильям

Ветер будто погладил его щеке, оставив ощущение прикосновения тонких пальцев. Потом подхватил неизвестно откуда взявшееся белое перышко. Поиграл им над Уильямом, и направил в сторону обрыва. Оно кружилось и кружилось, не падая, в потоках воздуха, пока не исчезло из вида.

— Это легко… — шепнул ветер на ухо. — Если ты захочешь. Если ты не испугаешься. Если ты сделаешь шаг. Навстречу. Просто закрой глаза и… лети…

— Лети! — серебристый смех был так неуместен среди этого холодного тусклого пейзажа. — У тебя есть крылья, Уильям!

Он смотрел на скалы внизу. "Если ты не умрёшь там сразу, будешь долго страдать, Вилли. Нет, это твой мир, твой сон, если ты захочешь, ты сможешь падать вверх."

Он шагнул с обрыва спиной вперёд, прочь от одиночества, но всё ещё боясь смотреть в будущее. Крыльев Уильям представить себе не смог, он падал. Ветер свистел в ушах по нарастающей, но по далёким облакам нельзя было понять, скоро ли удар о камни.

"Я лечу слишком долго. Таких пропастей не бывает. Я должен быть уже там, внизу."

Спустя ещё несколько бесконечных мгновений любопытство победило страх и он обернулся…

Она сидела на холме в окружении золотистой травы и смотрела на бесконечное море такого же золота. Лямка небесно-голубого сарафана сползла с плеча, но она не поправляла, очевидно разморенная долгим теплым летним днем. Последний уже катился к закату оранжевым шаром солнца, подсвечивающего розовые облака на горизонте. В воздухе разливался запах цветущих трав. Жужжали черно-белые шмели и тихо насвистывала одинокая певчая птичка.

— Что ты хочешь там увидеть? Призраков? — спросила Гила. — Поднимайся ко мне.

Вячеслав

Он ждал этого сна. Подсознательно ждал. Ведь наутро он ничего не вспомнит кроме ощущения легкости и покоя. Вячеслав Юрьевич не знал, как и когда это приходит. Каждый раз он пытался удержать хоть что-то, но память рассыпалась золотыми искрами, словно кто-то нарочно стирал ее. И лишь крошечные обрывки сна, приходя внезапно, тревожили душу. Сна, где он то ли был кем-то другим, то ли смотрел со стороны… И там он мог больше, много больше. У него был целый мир, где существовали невозможные твари, где среди нигде зиждилась высокая башня с тысячей комнат. Где законы физики были игрушкой в руках ее обитателей. Где он был одним из… Кем? Из тех, к которым принадлежала и она. Тающий неуловимый силуэт, безуспешно вылавливаемый в толпе.

Где же ты? Приснись…

Уильям

Уильям почти поймал закономерность, вернее полное ее отсутствие. Сделал шаг и… сразу оказался на вершине холма. Гила только что протащила его через несколько опасных приключений. Парень поежился, вспомнив пропасть.

Она всегда это умела — проникать в голову и устраивать там бардак, не отличимый от реальности. А потом, как ни в чем ни бывало, выталкивать обратно.

— Где мы? Я умер? Теперь это мой мир? Или это твой?

Он потянулся к девушке.

— Дай руку. Я хочу знать, что ты живая. Что тебя не сожжёт моя жажда силы.

Она прищурившись посмотрела на него и улыбнулась, смешно сморщив нос неожиданно с россыпью веснушек.

— Пока не твой. Пока… Гроза, и огонь, и холодный ветер — это все я. Или ты. Можем быть такими или скрываем ото всех, даже от себя. Это, — махнула рукой вдаль, — тоже я. И ты можешь этим стать. Ты и только ты волен выбирать.

Она вложила свою руку в его, еще холодную.

— Конечно, живая! Здесь нельзя умереть, здесь слишком красиво.

Подвинулась ближе и облокотилась на его плечо. Нагретая солнцем макушка уткнулась ему в шею. Гила прикрыла глаза и замолчала, вдыхая пряный аромат травы, так похожий на ее собственный.

"Ты можешь выбирать, Уилл. Между непогодой и безмятежность, между холодным одиночеством и яркостью дня, где тебя кто-то ждет."

Он обнял ее свободной рукой. "Ну вот, Малыш Вилли, ты сделал это. Сама Леди у тебя в руках. Пусть это и наваждение."

— Выбирать и потом изменять выбор, — откликнулся он вслух на ее мысль. — Но… Но почему же ты всё чаще выбираешь холодность?

Гила звонко рассмеялась и повернула свое неуловимо изменившееся лицо к нему.

— Разве я — это ледяная Она? А ты — малыш Вилли? Не стоит думать об этом. Здесь у нас почти нет имен, хотя ты зовешь меня Леди, а я тебя Уилл. И “мы” здесь так же возможны как эта трава и небо. И когда ты найдешь сюда путь, я буду здесь и буду ждать тебя.

Сознание сместилось. “Это же сон?” — спросил кто-то в его голове. Девушка наклонила голову к плечу, словно читая его. Впрочем, почему словно?

— Ты поэтому меня искал вот здесь? — она тихонько ткнула пальцем ему в лоб. Потом задержала руку на щеке. — Чего ты хочешь?

Уилл улыбнулся в ответ, позабыв неприятное ощущение раздвоения.

— Чего я хочу прямо сейчас? Чтобы лето не кончалось. И, пожалуй, не просыпаться!

Девушка погладила по щеке и вздохнула.

— Ах, Уилл… Это не в моих силах. Ты должен сам найти способ, чтобы эти желания сбылись.

Солнце уже наполовину село за горизонт. В воздухе разлилась прохлада. В совершенно чистом небе прогремели раскаты грома. Гила, или уже не она, зябко передернула плечами и высвободилась из объятий.

— Кажется, нам обоим пора…

Она встала и стряхнула травинки с сарафана. Последние лучи, проникнув сквозь тонкую ткань, обрисовали ее силуэт.

— Ну что ж, хоть я и отчаянно рискую проснуться…

Уилл встал и обнял девушку за талию. Она была так близко в этом наваждении…

— Всего один поцелуй… И станет ясно, что будет дальше, лето или зима.

Поцелуй вышел коротким и скорее, нерешительным.

"Ты сделал это, Вилли. Остаётся верить, что это не было шагом в никуда. Но ведь… Это прекрасно!" И он снова не понял, чье одобрение прозвучало так отчетливо, как голос.

Гила чуть отстранилась, уперевшись ладонями ему в грудь, ее глаза больше не были темными, они стали такими же теплыми и золотыми как верно мед, собираемый шмелями с этих трав. Она понимающе улыбнулась, и, приподнявшись слегка на носочки, притянула его голову к себе. Тихо, едва слышно сказала на ухо:

— Спасибо… Там, где ты сейчас, Вяч, все это невозможно. Это возможно только здесь. Спи… Я буду ждать.

Она нежно поцеловала парня в щеку и рассыпалась тысячью мерцающих искр в его руках.

По траве пробежал быстрый ветерок, дунул Уиллу в затылок. Застрекотали цикады, в небе начали загораться огоньки незнакомых звезд…

Вяч? Кто это? Что это?

Он ещё долго сидел в ночи, не зная, как проснуться и вернуться из этого лета. Наваждение затягивало и не отпускало. Заснуть во сне? Уилл повалился на спину в траву.

"Интересно, как называются местные созвездия? Интересно, что будет, если тут уснуть? Интересно, кто же она такая? Ведь она не… А куда она ушла? А ушла ли она вообще? А была ли она?

Звезды моргнули. Их узор стал похож, болезненно похож на контуры лица.

“Интересно, я всё это сам придумал?” — и этот вопрос Уильям точно себе не задавал. Он вгляделся в звездное небо и уловил на огромном лице удивленное и озадаченное выражение.

“Погоди, я хочу понять, — сказали беззвучно губы. — И помнить. Можно мне помнить?”

— Наверное, можно, — не менее озадаченно пробормотал Уилл. — Ты… кто?

Но звезды остались равнодушны к его вопросам, рассыпавшись в беспорядке. Парень посмотрел на них еще немного и… заснул.

Хранитель

"Он придет. Он найдет дорогу. Надеюсь, я все сделала правильно."

Хранитель скользила по пустым залам замка в задумчивости, наполняя его деталями. Там завитушка на резьбе, здесь кисть бахромы на подвязке гардины…

"Он придет. Может быть не скоро, но он будет искать…"

Но кто из них придет, она сказать не могла. Ну… или один, или другой. Ее слышали оба. Хотя двухуровневый сон было распутать не так легко, отделить мысли и желания одного от неумелых попыток управлять всем у другого.

Она вздохнула. Вздохнула! Она дышит! Совсем забыла… Спасибо, Леди… Надо обрадовать повариху, что теперь госпожа будет есть каждый день, а не раз в две их дюжины.

И на Хранителя теперь свалился весь мир, созданный Гилой. Ей теперь и решать. Сначала, пожалуй, она спустится в городок на берегу…

Вячеслав