Читаем Записки бывшего атеиста онлайн бесплатно

Когда я был атеистом, все было просто: жизнь — бесконечна, пространство — беспредельно, время — без начала и конца, а миром правила борьба классов и пролетарии всех стран хотели соединиться, чтобы построить коммунизм, то есть рай земной без насилия, без войн и эксплуатации человека человеком, как в романе Ивана Ефремова «Туманность Андромеды».

Хорошее было время! «Фонтаны били голубые, и розы алые цвели» пели Татьяна и Сергей Никитины.

Однако были и некоторые недоумения, которые не укладывались в простую схему, нарисованную выше. Например, вот одно из моих самых первых связных детских воспоминаний.

Весна, теплый радостный день, ярко светит солнце. Я иду с мамой за ручку по Киеву 1955 года. И вдруг замечаю, как что-то неуловимо изменилось. Все люди вокруг улыбаются друг другу и несут в руках веточки, усеянные пушистыми почками. Это меня так поразило, что я почти закричал: «Мама, мама! Что это?». И мама мне ответила, тоже улыбаясь: «Это — Вербное Воскресенье!» Эти необычные слова так поразили меня, что я запомнил их на всю жизнь, хотя их смысл мне открылся лет так через тридцать…

Или другой эпизод. По воскресеньям в наш дом, к бабушке приходила тётя Пая, как мы её с братом называли. А на самом деле Прасковья Харьковская, урожденная Ушакова, правнучка легендарного адмирала Ушакова и вдова бабушкиного брата, умершего вскоре после революции. Она всегда приносила бабушке просфорки, и по большому секрету мы знали, что это из церкви. О том, что такое просфорки, я тоже узнал тридцать лет спустя.

А ещё у бабушки в секретном месте хранилась настоящая икона. Вся золотая! В киоте. Правда, стекло киота было разбито в 1943 году, когда наши разбомбили бабушкин дом заодно с переправой, по которой драпали немцы, а позолоту частично стерла мама, когда пыталась почистить икону от пыли. Но все равно. Икона была прекрасна и непохожа ни на что, окружавшее нас в обыденной жизни. Бабушка говорила, что этим образом Божией Матери её благословили родители на брак с дедушкой в 1913 году. Когда всё ещё было хорошо. Бабушка просила похоронить её вместе с этой иконой. Но мама нарушила это завещание, похоронив бабушку с бумажной иконкой. Зато теперь этот образ Казанской Божией Матери пребывает в моем доме, и все мои дети знают, что «наши мама и папа венчались у этой иконы».

Из бабушкиных рассказов я помню, что её дедушка, довольно крупный домо- и землевладелец, уже в преклонных годах пешком совершил паломничество в Иерусалим. Путешествие длилось почти целый год. Прапрадедушка дал обет сходить в Иерусалим и поклониться гробу Господню в благодарность за обретение воли в 1861 году от крепостной зависимости панов Шабельских, имевших имения в Харьковской губернии. Факт паломничества сильно поразил меня тем, что, оказывается, есть абстрактные вещи, которые заставляют почтенных и обеспеченных людей в преклонных годах совершать подобные рискованные предприятия.

Бабушкин дом, в котором я провел свои предшкольные годы, стоял на улице с очень странным для моего детского уха названием: «улица Карла Либкнехта». Никто из моих домашних не мог мне толком объяснить, кто это такой — Карл Либкнехт. Имя было очень иностранное и долгое время, пока я не научился читать, я вообще думал, что это было два человека: Карл (кто-то вроде доброго Папы Карла из любимой книжки «Приключения Буратино») и Либкхнехт (кто-то вроде сурового немецкого солдата времен Александра Невского — ландскнехта). Однако бабушка всегда называла нашу улицу иначе: «Соборная». И действительно, эта длинная, тянувшаяся чуть ли не через весь город улица вела к старой площади и упиралась в православный собор, а, вернее, в то, что от него к тому времени оставалось и использовалось в качестве склада стройматериалов. Бабушка говорила, что в этом соборе она венчалась с дедушкой, а площадь перед собором была самая красивая в городе и по воскресеньям там гулял разнаряженный народ… Потом, во времена Хрущева, собор вообще снесли. На его месте долгое время был пустырь, на котором в летнее время раскидывал шатер передвижной цирк-шапито с мотоциклистами, носившимися по вертикальной стене, или передвижной зверинец с печальными мишками в зловонных клетках. К 50-летию советской власти на пустыре построили универмаг «Юбилейный». Теперь ЭТО cтало центром города.

Вообще надо сказать, что с раннего детства я знал, что с названиями улиц и городов в стране что-то не так. Были официальные названия, а были те, которыми упорно пользовались старые люди. Старые названия мне всегда больше нравились. Они были как-то роднее и понятнее. Например, старое название соседнего большого города Луганска пахло травой и летом, а в его новом названии «Ворошиловград» слышались слова «вор», «шило» и «град», и от этого новое название казалось каким-то неуютным.

Короче говоря, самые необычные для моего детского понимания понятия такие, как церковь, собор, икона, просфорка, я узнал от бабушки и её окружения. Это вписывалось в схему, которой меня учили в школе, а именно, что это — осколки старого мира, существовавшего до того, как пришли новые люди, начавшие строительство нового мира туманности Андромеда. Никаких особых разговоров о вере в моем присутствии в нашей семье я не помню. Да и как сын советского офицера и крещен-то я не был. Однако тот старый мир, где бывало Вербное воскресение, где новобрачных благословляли иконами, по воскресеньям все ходили в церковь, а в центре городов стояли православные храмы, был всегда рядом с нами, в параллельном мире, который проявлялся стоило задаться вопросом, что значит слово «Спасибо» (правильный ответ: Спаси, Бог!), или почему еженедельный выходной день по-русски (и только у русских!) называется «воскресение» (правильный ответ: Воскресение Христово) и с него начиналась неделя в старое время, или почему это раз в году все ставят ёлки и дарят друг другу подарки, а в другой раз все красят яйца, пекут куличи и дружно ходят на кладбище поминать умерших близких.

В школьные годы я пристрастился к чтению научно-популярной литературы, и мама для меня выписывала популярные журналы «Юный Техник» и «Техника — молодежи», а позже «Наука и жизнь» и «Квант». Я также посещал все библиотеки нашего городка (центральную, железнодорожную и детскую) и прочитал все, что можно было найти про космические путешествия, устройство Вселенной, достижения науки и техники, и, конечно же, в страшном количестве поглощал научную фантастику, описывающую межзвездные путешествия и контакты с внеземными цивилизациями. Так что задолго до того, как мне преподавали астрономию я знал, что Вселенная бесконечна в пространстве и во времени, однако, возможно, что пространство нелинейно и Вселенная расширяется, а может сжимается, или даже пульсирует. Попадались мне и старые антирелигиозные материалы, где как авторам казалось, незыблемый факт бесконечности существования Вселенной во времени использовался в качестве весомого аргумента против Священного писания (Ветхого Завета).

Это теперь нам кажется, что теория Большого Взрыва (Big Bang), произошедшего 14 миллиардов лет назад и создавшего нашу Вселенную, была общепризнанна всегда. На самом деле только открытие микроволнового космического излучения со спектром черного тела и средней температурой 3К в 1964 году, было принято как прямое доказательство начала Вселенной из точечной сингулярности. Хотя, конечно, ещё в 1929 г. астроном Эдвин Хаббл, измеряя скорости галактик, пришел к выводу, что все галактики разлетаются друг от друга, и тем самым подтвердил предсказание русского физика-теоретика А. А. Фридмана, сделанное в 1922 году в голодном Петрограде. Тогда и возникло подозрение, что, когда-то всё имело начало.

Когда я узнал эти факты, меня поразила мысль, что, оказывается Священное Писание в течение трех c половиной тысяч лет утверждало, что у Вселенной было начало, а поколения борцов с религией использовали неверную теорию бесконечности Вселенной в пространстве и во времени в качестве доказательства ложности Библейских преданий!

С тех пор я стал интересоваться тем, что же ещё утверждается в Библии такого, с чем не согласны сегодняшние оппоненты. По мере накопления фактов я с удивлением обнаруживал все меньше расхождений между библейскими сказаниями и современными научными знаниями. И более того, оказалось, что в наше время появляются новые факты, напрямую подтверждающие достоверность Священного Писания.

Я закончил Московский Инженерно-Физический Институт по специальности экспериментальная ядерная физика. Получил ученую степень кандидата физико-математических наук в области физики высоких энергий и элементарных частиц в Институте Теоретической и Экспериментальной Физики в Москве. В последние 10 лет участвовал в постановке экспериментов по поиску темного вещества во Вселенной.

Ещё в студенчестве я узнал, что многие выдающиеся ученые, внесшие существенный вклад в естествознание были христианами (Паскаль, Фарадей, Максвелл, Планк, Мендель, Коши, Ломоносов, Лобачевский, Менделеев, Столетов, Лебедев, Павлов, Пирогов, Боткин) и даже монахами (Николай Коперник, Джордано Бруно, Исаак Ньютон, Иоганн Мендель). Я уж не говорю о таких столпах русской культуры как Гоголь, Достоевский, Пушкин, Чайковский, Рахманинов, Дягилев, Анна Ахматова. Оказавшись за рубежом, я узнал, что многие наши соотечественники сохранили веру отцов и на чужбине. Так, например, великий авиаконструктор Игорь Иванович Сикорский не только был ктитором русской православной церкви в Америке, но и оставил замечательное толкование молитвы «Отче наш» на английском языке[1]. Мне посчастливилось встретиться в Чикаго на пасхальной службе гениального виолончелиста и великого дирижера Мстислава Леопольдовича Растроповича — в то время человека без гражданства (советского гражданства его лишили решением Президиума Верховного Совета СССР, а никакое другое он из принципиальных соображений не принимал). Маэстро оказался глубоко верующим православным человеком, который исповедовался и причастился святых даров, выстояв всю пасхальную службу после своего единственного концерта в Чикаго в 1996 году, а потом провел остаток ночи в компании разговлявшихся прихожан Покровского собора РПЦЗ.

Многие ученые, не будучи христианами, (как, например, Альберт Эйнштейн), тем не менее не были ортодоксальными атеистами и верили в единого Бога, о чем совсем недавно писал Виктор Лега (статья публиковалась и на Русской линии)[2]. Я позволю себе позаимствовать у него цитату, авторство которой принадлежит Максу Планку — отцу квантовой механики — фундамента современной физики: "Куда ни кинь взгляд, мы никогда не встретим противоречия между религией и естествознанием, а, напротив, обнаруживаем полное согласие как раз в решающих моментах. Религия и естествознание не исключают друг друга, как кое-кто ныне думает или опасается, а дополняют и обуславливают друг друга[3]… Следует неутомимо и непрестанно продолжать борьбу со скептицизмом и догматизмом, с неверием и суеверием, которую совместно ведут религия и естествознание, а целеуказающий лозунг в этой борьбе всегда гласил и будет гласить: к Богу!"

Говорят, ученые верят фактам. Ну, что же, давайте рассмотрим некоторые факты, но прежде поговорим о вере.

Согласно определению Википедии, «вера — признание чего-либо истинным, в том числе признание чего-либо истинным без предварительной фактической или логической проверки, единственно в силу внутреннего, субъективного непреложного убеждения, которое не нуждается для своего обоснования в доказательствах, хотя иногда и подыскивает их». Под это определение подпадают как вера религиозная (соединение человека с Богом), так и эмоциональная убежденность в какой-то идее. Совершенно очевидно, что природа веры как чувства одна, только предмет, к которому обращено это чувство, различен. И если в первом случае предмет максимально всеобъемлющ и вмещает всю Вселенную, то во втором — сужен до границ какого-то одного понятия. Необходимость и способность верить присуща любому человеку. Вот только используется эта способность по-разному.

Мои первые осознанные сведения о Православной вере я получил из замечательного карманного издания «Справочник атеиста», опубликованного в самые застойные времена Брежневского правления. Теперь я думаю, что авторы этого издания были верующие люди и выбрали такую форму публикации как единственно возможную для того, чтобы донести до современников основы знаний о Православной вере. Из справочника можно было узнать и что такое Вербное воскресение, и что такое просфора, и что такое теория креационизма. Сведения, почерпнутые оттуда, были первыми камешками фундамента моего религиозного образования. Однако о вере я впервые серьёзно задумался, когда мой хороший знакомый студент-пианист из Гнесинки, весёлый парень, любитель смешных историй внезапно бросил институт на 4 курсе, поступил в семинарию и, в конце концов, стал священником. Впрочем, прошло ещё много лет, прежде чем моя вера в Иисуса Христа — Бога Живаго утвердилась во мне. И произошло это (замечу, совсем по-интеллигентски, «от ума») в результате анализа фактов русской истории, когда мне пришлось переосмысливать историю русского народа для преподавания этого предмета в церковно-приходской школе. Пестрая картина 12 веков истории русского государства внезапно прояснилась, как верно собранная мозаика, когда я осознал роль, которую играет Православная Церковь в истории. Когда масса фактов, которые я собрал, превысила некоторую критическую для меня величину, я понял, что легче раз и навсегда принять на веру Священной Писание, чем тратить напрасно время на сомнения и перепроверки. С тех пор мне стало значительно легче жить.