Читаем Остров притяжения (СИ) онлайн бесплатно

Остров притяжения

Коротко о книге

     Что делать Творцу создавшему в мироздании столь прекрасную планету названную Землёй? Жить на ней, лелеять её, и оберегать, в первую очередь от себя. И Творец следует этим принципам выработав для себя некоторые правила и ограничения.

     Так и появляется девочка Саша. Самая обычная, с мальчишескими повадками. Но это на первый взгляд. Если присмотреться – Саша не совсем, и даже если всмотреться внимательнее – совсем необычная девочка. Она – Странница. Отрезки её жизней коротки, и беспорядочно разбросаны во времени. И всякий раз появляясь на свет она не помнит себя прежнюю и не знает о своей природе. Для этого у неё есть Охранители, которых она и создавала многие и многие эпохи. Одни Охранители дают морю корзинки, другие Охранители встречают эти корзинки, но уже с младенцем, третьи, четвёртые и пятые всегда по правое и левое плечо от неё. Только вот она о том не знает. Она обычная девочка смотрящая на мир широко открытыми глазами.

     Бывает так, что очередная цивилизация на голубой планете, завершает своё восхождение от начала и начинает движение к концу. Этот излом и предстоит уловить Охранителям. Ведь им надо подготовить Странницу. Дать ей подсказки. Подвести её к мысли о своей природе и своём замысле. И Странница начинает свой путь находя спрятанные в тайниках силы, что были туда положены раннее.

     Неверно думать, будто Творец абсолютен. Он совершает ошибки. Он экспериментирует, пробует, любопытствует. Творец создаёт и уничтожает, наблюдает и огорчается, радуется удачам и удивляется неожиданным результатам. Давая очередной цивилизации погибнуть, он огорчается и начинает новую. Это почти принцип. Но вместе с тем от Землян он хочет иного. Дав им неограниченную свободу Творец подводит их к мысли о сострадании, о вере и о надежде. И всё это Саша. Она же – Странница. И дорога её трудна. Собирая свои энергии, знания и память миллиардов лет, она принимает на свои плечи груз судеб всего мироздания, и что для неё важнее – Земли, маленькой голубой планеты на краю огромного звёздного скопления.

     А ещё есть колодец, и Дракон, и мечты, и усталость, и желание вернуться в очаровательное, беззаботное состояние ребёнка и остаться на маленьком острове где-то на краю ледяного моря. Но мироздание, это мизерная часть пустоты его окружающей. И стоит Страннице остановиться как эта пустота готова породить нечто новое.

Вместо предисловия

      Где дуют все ветра .

      Где море сливается с небом .

      Где сходятся пути всех миров.

      Где время пространства подобно точке.

      Там маяк, что светит незримо.

      Там остров моего притяжения.

     Пройденный путь скрыт от меня непроницаемым занавесом. Я бреду по нескончаемым дорогам, открывающим мне всё новое и новое. Но как заглянуть назад? Как узреть оставшееся позади? Может, в этом мне помогут осколки памяти, что я оставляла за собой в кромешной тьме пространства? Осколки, что стали маяками пройденного мной пути. Те осколки, что теперь помогают мне на пути следующем, и высвечивают путь на восток от меня, и на запад.

     Я захлёбываюсь от восторга, осознавая себя творцом всего. Я Создатель. Я Странница. И я Ключница открывающая замки всех миров. Я сгребаю руками белый снег пространства, сбиваю его в комок, и бросаю его, и разбиваясь искры снега рождают всё новые и новые воплощения моей души.

     Я ищу скрытое от взора моего. Ищу то, что было рождено мной, и мной потеряно. Я ищу свою цель. Я засыпаю и просыпаюсь. Я создаю миры, и дороги мои ведут меня от одного мира к другому. И я вижу сны, в которых торжествую над мраком пространства, и сны эти бесконечной чередой, виток за витком, скручивают мой путь, то приближая меня к цели, то удаляя от неё.

     Я шаг за шагом ступаю по снежной, безмолвной пустыне, от маяка до маяка, от начала к началу, меняя имена и миры. Я та, чей путь не будет завершён. Я, знающая точку пространства, что подобна началу всего. Я, которая пишет эти строки, сидя в маленьком домике, на маленьком острове, посреди ледяного моря.

Глава 1 ИСКРЫ

      Моё сознание сжалось превращаясь в некий осязаемый шар. Он сжимался, и продолжал сжиматься, пока не достиг состояния точки. Точка схлопнулась разлетаясь осколками в тёмном пространстве. Немая, безразличная ко всему, чернота. Ни зги. А чуть погодя начали проявляться очертания чего-то, что можно было принять за облик холма. Вслед за этим, безликая чернота разбавилась еле уловимыми, сереющими пятнами. Но и они пришли не надолго, и, как и чернота, начали неспешно изливаться вверх, а снизу их замещала мертвенно-голубая мгла. Царственно воспаряя над контурами холма, вдруг открывшегося сияющим жерлом, холодящая воображение дымка высушивала воздух, расползалась по окрестностям, дрожала и подвывала. И вот, за всем этим, жерло исторгло из себя искру, которая позже породила ещё две. Исторгло и взвыло, ознаменовав этим акт рождения.

      Так начинался новый мир, что я – Странница, открыла, выбрав один из множества ключей висящих на стальном кольце закреплённом у меня на поясе.

      Глаза, подрагивая ресницами, распахнулись. Новое сулило мне долгие тысячелетия созерцания удивительного мира. Моя душа обратилась в себя, затем во вне, и увиденное поразило её. Ушедшее на запад, бывшее до этого привычным, скрылось в дымке. А здесь взор обращался на восток, к новому, и это новое надо было пройти, до самого горизонта.

     ***

     В один из солнечных дней на изломе лета и осени, когда воздух окрашивается в жёлтые и красные цвета, в комнате старой избы, что стояла в месте, где маленькая, но бойкая речушка, журча, изливает в холодное море свои воды приносимые из необъятной, пахнущей хвоей тайги, сидели двое: мужчина и женщина.

     Первой заговорила женщина. – Тебе надо идти. Возьми лодку, что стоит на берегу у избы. Плыви вдоль берега моря на запад, туда, где густеет дымка. Дальше иди на север. Увидишь холм, мимо которого тебе не пройти. Поднимись на него. Там ты всё увидишь своими глазами, и услышь ушами.

     Мужчина чуть повёл головой вправо. – Обязательно мне?

     – А ты здесь кого-то ещё видел? – Она попыталась взять себя в руки.

     Тот угрюмо смотрел в стол.

     – Понимаешь? Без тебя мне не справиться. Да и нет больше никого, – она замолчала. – Пожалуйста, иначе мы её потеряем.

     – Кого? О ком ты говоришь? – выдохнул он. – Да и с чего вдруг такая уверенность? Как я могу знать места, в которых ни разу не был? Куда следовать то?

     Женщина опустила голову. – Если бы я сама понимала. Но ты знаешь куда идти. Тебе даже вспоминать не надо. Поначалу следуй моим словам, а там уже твои ноги сами поведут тебя. – И чуть помедлив продолжила. – Что-то произошло, и произойдёт ещё, но я ни в чём не уверена. – Говорившая осмотрелась похлопывая ладонью по столу. – Будто сон какой, но не сон. Мы друг друга знаем, а вот откуда, этого мы не знаем.

     Собеседник хмыкнул. – И то верно. Пелена позади меня. Не разглядеть в ней вчерашнего дня.

     – Вот то-то же, – кивнула она. – Но мы разберёмся. Обязательно. А пока, всё что я вижу, относится не к нам. Но выполнить требование этого видения, необходимо.

     – Что же за требование такое?

     Она вздохнула. – Найти и сохранить. Я не знаю кого, но станет ясно в тот момент как найдём. Тот, кого найдём, является ключом ко всему. Там нам и память вернётся, и осознанность наших действий.

     Собеседник хмыкнул.

     – Очень тебя прошу – следуй слепой воле. Просто иди, и куда бы ты не свернул, ты придёшь именно туда куда надо.

     Мужчина встал, взял со стола шапку, и подойдя к двери обернулся. – Чёрт с тобой! – и уже выходя из избы крикнул: – вёсла то хоть есть в лодке?

     Женщина ничего толком не сказала ему. Умолчав о многом, лишь намекнула на некую миссию и некий замысел. А ведь она на тот момент уже понимала происходящее. Как только мужчина вышел из избы, закрыла глаза, откинулась на спинку стула и выдохнула.

     Перенесясь в эпицентр событий, она встретила и разбросала по миру три искры, затем сплела свою первую корзинку, вложила в неё не весть откуда взявшегося младенца, и вручила морю. А увидев куда корзинка пристала, уже знала и путь своего посланника.

     Лодка оказалась дрянной. Только встав в неё, мужчина увидел, как сквозь щели между досок сочится вода. Плыть несколько миль вдоль берега оказалось предприятием утомительным. Осенние ветра дувшие на материк с юго-запада сносили лодку к берегу, где она налетала на камни, а то и застревала в них. Весь световой день ушёл на борьбу с осерчалым, по-осеннему угрюмым ветром, заливавшим прибрежную полосу ледяной водой, да постоянным вычерпыванием воды деревянным ковшом, что лежал в прохудившейся от времени лодке.

     На протяжении всего пути, мужчина наблюдал мертвенно-голубой туман, стелющийся по берегу, и вероятно не только, но и дальше, в уже начинавшейся от самого моря тайге. Был ли этот туман опасен? Но от одной мысли о возможном соприкосновении с ним, у него по телу пробегала судорога.

     В самой, как ему показалось, густоте отвратительного тумана, мужчина направил лодку к прибрежным валунам, спрыгнул на песок, проволок посудину по песку, перекрестился, и, пройдя несколько шагов, вступил в лес. Дав себе зарок не останавливаться, а уж тем паче не ночевать в этих проклятых местах, он намеревался идти всю ночь, пусть и по-глухому, освещаемому всполохами голубого зарева, лесу. Только в предрассветный час, выбившись из сил, устав проклинать себя за податливость на уговоры и неумение сказать «нет», он засомневался в выбранном направлении. Чутьё подсказывало – брать надо левее.

     Выйдя к лесному ручью, путник встал на колени и попил ледяной воды, что немного взбодрило его. Ручей тёк с запада на восток, и так как двигаться надо было чуть западнее, он, проклиная который раз, свою судьбу, и жалея новые яловые сапоги, ступил в ручей и пошёл по нему против течения. Вскоре выйдя к густым зарослям орешника, и низко нагибаясь, прошёл сквозь них. Перед его взором открылась обширная поляна с редко растущими деревьями и высокой травой. Удивительно, но это островок, огороженный со всех сторон плотными, непролазными зарослями кустарника, освещённый солнцем, и наполненный пением птиц, будто не имел ничего общего с дикой, неприветливой тайгой. Здесь же обнаружился и тихо клокотавший ключ дающий жизнь приведшему его сюда ручью. Уставший долгой ходьбой мужчина лёг на траву, и стал смотреть в небо наслаждаясь нежным журчанием воды.

     Сон пришёл быстро. Снился звонкий детский смех, снилась эта поляна, и большая тень на траве, чего-то невидимого, что двигалось в небе. Снилась девочка, лица которой он не видел. Она бегала между деревьев и задрав голову к небу звонким голосом, что-то радостно кричала.

     Он открыл глаза, будто и не засыпал, встал, подошёл к ключу, нагнулся, попил воды, и пройдя по поляне продрался сквозь заросли на противоположной стороне от той где входил. Поляна осталась за спиной. Идя на запад, в какой-то момент, по наитию, взял правее, на север. Лес потяжелел, ухмурился. Непроходимая чащоба, завалы образованные неведомо далёкими временами, с сердитой насмешкой, ставили подножки и возводили препятствия из покрытых мхом и лишайником поваленных деревьев. Начались овраги и взгорки. И вдруг всё это разом осталось позади. Мужчина ступил в редкий сосновый лес. Здесь землю, освещали солнечные лучи, а мох покрывавший почву местами сменялся зарослями папоротника. И ни одного животного, ни единой птицы. Солнце скатывалось к горизонту.

     В начинающихся сумерках он разглядел впереди одинокий холм, высотой метров десять, среди густых еловых зарослей. Его склоны, покрытые мхом, будто отторгали всякую иную растительность. Этот холм казался чуждым, инородным образованием. Уже в темноте мужчина достиг вершины холма и ступил на верхнее плато, можно сказать, идеально круглое, будто какой землемер циркулем очертил его границы.

     И только сейчас он понял, что совсем не знает цели, с которой его сюда послали. Зачем он здесь? Кому, или чему он призван помочь на этом холме? Сев на один из булыжников он стал угрюмо всматриваться в подрагивающее над холмом мрачное голубое свечение. Наверное, глаза его закрылись сами собой и он задремал.

     Судорожно вздрогнув, путник пробудился. Причина для столь внезапного пробуждения была. Низкий гул. До неприятного низкий. Заставляющий все внутренние органы сжаться в спазмах. Внизу, под ногами, или здесь, на уровне его груди, или над ним? Воздух вибрировал. Мужчина ощутил движение грунта. Ритмичные, протяжные толчки, усиливались. Встав на ноги он чуть было не упал, и тогда, широко расставив их, отупело уставился в темноту. И тут, как ему показалось, от центра площадки пошла волна, почва вздыбилась, расходясь кругами. Камни, лежащие на поверхности, подлетали, падали…

     И всё же его сбило с ног. Таким неожиданным и сильным было колебание почвы. Упав на спину, он оказался за краем площадки и кубарем полетел по склону, ударяясь о камни. Сколько времени он пролежал без сознания? По земле снова прокатилась волна, он хорошо это чувствовал лёжа на спине. Какая по счёту? И тут… О боги! Земля под ним стала подниматься, а холм, очертания которого он видел в темноте, прямо на его глазах раскололся надвое. Встав на четвереньки, бедняга осмотрелся, затем поднялся на ноги и… его сердце перестало биться. В абсолютной тишине из глубины расщелины вырвался столб светло-голубого света. Путник с удивлением отметил отсутствие всяких звуков. Он не слышал даже самого себя. Ни биения сердца, ни пульсации вен, ни дыхания. Не стало и леса вокруг. Пустота. Только она существовала. Даже сам он стоял ногами на пустоте. Пустота, и столб света исходящий из холма.

     Остолбеневший от увиденного путник не думал ни о чём. Вселенский холод сковал его мышцы и мысли. Он смотрел на столб света, а тот на его глазах начал втягиваться своей нескончаемой протяжённостью сам в себя превратившись в шар, висящий над землёй. Нет, нельзя было сейчас понять, висел он или… всё же, висел? Земли не было. Пустота, а в ней шар. Светящийся, светло-голубой шар, вдруг сжался до, как показалось, точки, или искорки, он видел эту искорку, и в то же мгновение с хлопком, оглушившим его, взорвался. Всё вокруг потонуло в сумеречном свете. Высветились контуры холма, а следом контуры деревьев и валунов. И в этом холодном свечении, из всё той же расщелины, вылетела и устремилась в небо искра. Взлетев выше она дала этому миру ещё две искры, и те полетели в иную, от материнской, сторону. А следом, будто из подземелья, раздался душераздирающий рык.