Читаем Гарри Элизабет Поттер и Осознанное решение (СИ) онлайн бесплатно

31 июля 1980 года

— Посмотри, какая она хорошенькая. Красавица. Похожа на тебя, — умилялся мужчина, бережно держа на руках младенца.

— О, прекрати, Джеймс. Даже отцовские чувства не оправдывают такой грубой лести: новорожденные не отличаются особой красотой. И она совершенно точно не во всем похожа на меня, — женщина кивнула на хохолок черных волос.

— Она вырастет замечательной.

— Не сомневаюсь, — улыбнулась женщина. — А еще очень надеюсь, что она пойдет в меня. Девочка с твоим характером — это больше, чем сможет вынести Хогвартс.

— Как мы ее назовем? — мужчина мечтательно улыбался.

— Мы уже выбрали имя, ты знаешь.

— Лилс, но то было имя для мальчика.

— Боже, Джеймс, Гарри закрыл меня собой. Если бы не он, у тебя вообще не было бы дочери. А возможно и жены. Когда он умирал у тебя на руках, ты клялся назвать первенца его именем. Звучало, между прочим, безобразно пафосно.

— Лилс, но девочка? Может, хотя бы «Харриет»?

— Джеймс Поттер, учись уже отвечать за свои слова, — фыркнула женщина.

— Я не против отвечать за них, но не совсем уверен, что будет справедливо, если за них будет отвечать наша девочка.

— Я люблю тебя, ты знаешь?

— Я знаю, милая. Я тоже тебя люблю.

31 июля 1981 года

— Нужно спрятаться, — глухо произнес черноволосый мужчина, запуская руку в и без того растрепанную шевелюру.

— Спрятаться? Зачем? Неужели ты всерьез думаешь, что этот чокнутый маньяк посчитает нашу дочь подходящим для себя соперником?

— Девочка моя, — вмешался в разговор седобородый старик, — мы не знаем, не можем знать, что придет ему в голову. Вы в опасности. Фрэнка и Алису я уже предупредил, они обещали надежно укрыться. Вам тоже нужно позаботиться о себе.

— Не волнуйтесь, профессор, есть у меня пара идей. Джеймс, Лили, вот увидите, мы обведем всех вокруг пальца!

— Сириус, почему у меня такое чувство, что ты все это воспринимаешь как игру? Как одно большое остросюжетное приключение?

Названный Сириусом лающе рассмеялся и задорно подмигнул возмущенной женщине.

31 июля 1982 года

— Хм, сова вернулась и сверток при ней.

— Бедный Невилл, — покачала головой рыжеволосая женщина. — Джеймс, я все понимаю, но отказаться даже взять наш подарок? О чем только Фрэнк думает?

— Знаешь, Лилс, надо просто дать ему время. Я бы тоже не хотел никого видеть, если бы, хм…

— Если бы я предала собственную семью и привела в дом сам-знаешь-какую-замечательную-компанию? — фыркнув продолжила за него женщина. — Но мы же не вламывались к нему в гости, только вежливо предложили заглядывать к нам. И поздравили Невилла с днем рождения.

— Как ты можешь шутить на тему тех событий? Меня до сих пор бросает в пот от одной мысли… Мы ведь верили ему! Мы верили Хвосту, а он мог запросто выдать нас этому убийце. Да я радуюсь, каждый день радуюсь, — самому от себя противно! — что у нас родилась девочка, а у несчастного Лонгботтома — мальчик.

— Прости. Питер и Алиса… Кто бы мог подумать, верно? Это ужасно. Действительно ужасно.

— Не знаю, родная. Может быть Августа что-то подозревала. Не зря же она отказалась оставлять внука с невесткой. Она была проницательной женщиной. Как ты думаешь, может быть Фрэнк не хочет нас видеть из-за Хвоста? Мы ведь дружили…

— Сомневаюсь. Он же знает, мы тоже были обмануты. Более того, загнали себя в ловушку, которая только чудом не захлопнулась. Если бы Питер выжил, я бы лично пустила его на перчатки с меховой оторочкой. А Фрэнк… Я думаю, он боится директора.

— Дамблдор до сих пор не оставил затею забрать ребенка и спрятать у маглов?

— Не знаю точно, мне он свои планы не рассказывает, это ты у него любимчик. Но думаю, что нет, знаешь же, каким… излишне убежденным в своей правоте он может быть.

— Я его пригласил, так что сегодня на празднике узнаем какие-нибудь новости.

— А я надеюсь, что соберется не очень много людей. Последствия этого ужаса: не могу чувствовать себя в безопасности, когда много народа. Так и жду от кого-нибудь пакости. Скорее бы вы уже переловили упивающихся. Пока та же Белла на свободе, я не могу быть спокойна.

— Мы работаем над этим, Бродяга ждет не дождется встречи с кузиной. Так что о ней не волнуйся.

31 июля 1983 года

— Сегодня был отличный день. Я давно столько не смеялась. Девчушка Уизли такая забавная. Ну, а Сириус! Ты уверен, что он рос в фамильном особняке, а не в фургоне цыган-циркачей?

— Ты знаешь, в таких вещах нельзя быть до конца уверенным. А Уизли… Я тут подумал, может быть нам последовать их примеру? Как ты думаешь, еще одна милая девчушка или может быть мальчик, наследник и продолжатель фамилии?

— Джеймс, не начинай, пожалуйста. Я… Меньше всего на свете я хочу превратиться в Молли Уизли. Нет, она хорошая. Замечательная. Но она словно мой оживший детский страх: стать задерганной домохозяйкой с выводком детей.

— Лили, но я же не говорю о том, чтобы завести еще шестерых. Еще один ребенок, может быть два. Мне же нужен сын. Я ведь последний Поттер.

— Джеймс, я… Я уже три года сижу дома. Стираю ползунки, пеку пироги, читаю сказки и наколдовываю танцующих зайчиков. Ты ловишь упивающихся смертью, сражаешься с преступниками, зависаешь ночами с Сириусом на каких-то загадочных дежурствах, после которых вид у вас, как после обычной попойки. И запах, кстати, тоже. Ты живешь той жизнью, которая тебе нравится. А я? Я ведь училась получше тебя. В зельях и в чарах так уж точно. Я не готова еще три года колдовать только на кухне, да для развлечения детей. Я не об этом мечтала. Не так… Ты же гордился мной, когда я сражалась со слугами того-кого-в-приличном-обществе-называть-не-принято.

— Мы были молодыми, тебе было восемнадцать, естественно, мы вместе сражались. И это было здорово. Но ты же не думала так провести всю жизнь? Я гордился, какая ты была боевая, но это же юность, дурачества. Теперь ты стала матерью, не будешь же носиться с палочкой наголо по подворотням Лютного?

— Я могла бы заняться зельями.

— Ты так говоришь, как будто у тебя много предложений.

— Но ведь я ничего и не искала, я уверена…

— То есть, дети в твои планы не входят? И мое мнение тебя не интересует?

— Джеймс, давай поговорим об этом в другой раз. Когда оба успокоимся. Сегодня был замечательный день, давай не будем его портить.

— Мне кажется, ты уже все сказала. О чем тут еще говорить? Я лягу спать на диване.

31 июля 1984 года

— Мама, а с тобой все в порядке? Ты не болеешь?

— Нет, милая, с чего ты взяла?

— Я слышала, как тетя Молли сказала, что если бы с тобой все было в порядке, ты бы уже родила наследника, и, наверное, ты болеешь.

— Что? Нет, моя родная, мама не болеет. Со мной все в порядке. Это с тетей Молли не в порядке. Ты же видела сколько у них детей? Налетели на праздничный стол, как стая саранчи. Со мной было бы не все в порядке, если бы у тебя было столько братьев и сестер.

— Я не хочу братьев и сестер. Они ужасно шумные. И Рон сегодня сломал мою метлу. И нашего кота они напугали.

— Вот и хорошо. И я не хочу. Я буду любить только тебя. И никто не будет пугать нам кота. А теперь беги чистить зубы и спать.

Когда девочка уснула, женщина направилась в малую гостиную, где ее муж любил коротать вечера, покуривая волшебные бездымные сигары со сливовым вкусом, которые прекрасно сочетались с выдержанным хересом.

— Джеймс, — вкрадчиво начала женщина, — мне кажется, нам нужно серьезно поговорить.

31 июля 1985 года

— Ох, Сириус, неудачное время ты выбрал для такого объявления. Он теперь весь вечер будет дергаться, а Гарри такое прекрасно чувствует.

— Извини меня, Лили, — мужчина выглядел пристыженным и смущенным. — Я не знал, как это лучше сказать. Вот и брякнул в самое неподходящее время. Но тянуть дальше уже нельзя. Мать совсем плоха. Говоря откровенно, несгибаемая Вальбурга Блэк рехнулась. Я мог игнорировать ее, когда она была здорова и относительно в своем уме. Ты же знаешь, полностью вменяемой я ее никогда не считал. Но сейчас, когда она просто немощная сумасшедшая старуха, я должен позаботиться о ней. Преступников ловить и без меня найдется кому. А бросить ее — это была бы трусость. Я все ж таки гриффиндорец и трусость мне не свойственна.

— Он поймет, должен понять. Позлится, конечно, но поймет. Вы же лучшие друзья.

Мужчина нервным жестом взлохматил себе волосы:

— Я надеюсь, Лилс, я надеюсь. Ты же знаешь, вы — все, что у меня есть. Моя семья.

— Мы тоже тебя любим, Бродяга. Ты самый желанный гость в нашем доме. Да что там, иногда мне кажется, что ты здесь живешь. И крестница в тебе души не чает. Все будет хорошо, вот увидишь.

31 июля 1986 года

— Это просто неслыханно! В собственном доме! Я должна выслушивать упреки от какой-то домашней курицы. А ты? Мало того, что ты безнадежно опоздал. Так еще и пьяный вдрызг. У твоей дочери сегодня день рождения! Мог бы запомнить. В конце концов, тебе же не нужно как Артуру запоминать непонятно сколько цифр. Всего одна дата. Неужели один раз в году нельзя прийти домой вовремя?

— Я, может быть, и не против, как Артур. Чтобы не пойми сколько цифр. Я, может быть, этого и хотел. А не одну дату. Но меня никто не спрашивает. И вообще, я работал. Я все время работаю. И сегодня работал. Я не могу все бросить и уйти на детский праздник — у меня есть обязательства.

— Это с ними ты так налакался? С обязательствами? Гарри тебя так ждала. Сириус только что из шкуры не выпрыгнул, чтобы ее порадовать, а она все на дверь смотрела, ждала, когда ты явишься. Явился. Устроил ребенку праздник.

— Что ты понимаешь. У меня сегодня друг погиб. Это у тебя тут, булочки-цветочки, детские платьица, все чистенько. А я весь день был в дерьме. В дерьме, Лили, понимаешь?

— Ты сам выбрал работу. Ты ее выбрал сам, Джеймс Поттер. Не смей мне выговаривать за то, что она тебя не устраивает. Ты сегодня и так отличился. Притащил это дерьмо домой. На все мои цветочки-булочки. И Молли хороша. Воспитывать меня при моих же гостях! Она-то все правильно делает: и мужа одергивает, как собачонку, и за детьми следит, то-то они такие воспитанные и все в обносках.

— Не смей плохо говорить о Молли и Артуре. Не смей. Они чистейшей души люди. Они столько сделали для победы. А ты. Ты сама ни кната не заработала, а судишь Молли.

— Война закончилась. И закончилась она давно. Так что не нужно мне тут про их заслуги. Они поносят меня, моего ребенка, мой образ жизни. А я должна слушать и кивать? Да ноги этой жирной хамки больше не будет в этом доме. Сегодня Фрэнк первый раз пришел к нам в гости. И такое представление: пьяный аврор Поттер и поборники семейных ценностей Уизли. Самый лучший детский праздник!

— А тебя только и интересует, что люди подумают. Как же! Все должно быть идеально, все должны быть счастливы. А я не счастлив, слышишь, ты? Не счастлив!

— Демонстрацию этого обязательно нужно было провести на дне рождения дочери? Больше некогда?

— Да, больше некогда. Ты же не разговариваешь со мной. Ни слова после того, как я передал деньги Дамблдору на организацию сопротивления на случай Его возвращения. Хотя это были мои деньги.

— Если уж ты на мне женился, то это наши деньги. Мои, твои и нашей дочери. И я тоже имею право решать, как и куда их тратить. А ты меня просто перед фактом поставил, что уже отдал!

— А тебе чего-то не хватает? Ты поэтому на работу рвешься? Не хватает на что-то очень важное? Может быть на роскошные мантии? Не такой представлялась жизнь с наследником старого рода? Не оправдались надежды?

— Единственные мои надежды, которые не оправдались, на то, что мой муж — приличный человек. А на работу я рвусь, чтобы не превратиться в курицу, навроде твоей любимой Молли. Еще поговорим о несбывшихся надеждах?

— Я не виноват, что тебя никуда не берут. А ты на мне срываешься. И я даже не напоминаю тебе, что за это время уже успели бы подрасти еще пара малышей. Раз ты все равно сидишь дома, почему бы и не родить мне наследника, а? Но я же в своей семье ничего не решаю. Могу тогда хотя бы собственноручно заработанными деньгами распоряжаться.

— Ну ты и свинья, Джеймс Поттер.

— А ты стерва, дорогая супруга.

31 июля 1987 года

— Так мало было гостей, так непривычно. Но кажется, Гарри понравилось. Как ты думаешь, Лилс?

— Да, совсем по-домашнему. И согласись, неплохая была идея позвать мою сестру? Да, муженек у нее специфический, ворчал весь вечер, но Пет старательно его одергивала. И пирог, который она принесла, был чудесный.

— Да, неплохо получилось, мне кажется, твоего племянника впечатляли порхающие кексы.

— А откуда Сириус притащил живого единорога? Гарри пока не заснула только и твердила, какие у того были глазки, и какая грива.

— Не знаю, — мужчина как-то разом посмурнел.

— Ты так и не простил его? Джеймс, я тебя не понимаю. Это же Сириус, он тебе почти что брат.

— Не надо Лили, не сегодня.

— Хорошо.

После нескольких минут молчания, женщина осторожно погладила мужчину по руке:

— Давай, я сделаю чай.

— Хорошо. А потом расскажешь мне, что я пропустил, пока развлекал беседой Дамблдора.

— О, Невилл был неподражаем. Из него растет настоящий гриффиндорец. Безрассудный и порывистый. Все на эмоциях. Когда я так сказала нашей дочери, знаешь, что она мне ответила? Не поверишь, она сказала, что если Невилл — настоящий гриффиндорец, то она не уверена, что ей нравятся гриффиндорцы. Все смеялись.

31 июля 1988 года

— Поверить не могу! Вот я идиот, как я сразу не догадался. Ты спишь с ним!

— Джеймс, не неси ерунду. Как у тебя только язык поворачивается? Еще и при ребенке! Милая, заткни ушки и считай про себя до ста и обратно.

— Я не слепой, Лили. И не дурак. Хотя нет. Я слепой дурак, раз ничего не понял раньше. А я то думал, чего он все никак не женится. И эти его шутки, что не нашел второй такой замечательной женщины, как Лили.

— Что ты несешь? Это же был детский праздник, неужели ты все равно успел набраться? С собой принес, в потайном кармане мантии?

— Конечно. Что мне еще было делать, когда вам было так здорово и весело вместе? Ну скажи это. Скажи, что я вообще был там лишний. Скажи, что ты жалеешь, что выбрала не того друга.

— Мерлин, какой же ты болван. Ты прекрасно знаешь, как Сириус любит Гарри. Да и кого ему еще любить, у него же есть только мы. Он же твой лучший друг, Джеймс.

— Не уверен. Зато сегодня многое заметил. Все любят Лили. Все без ума от Лили. Снейп, я, теперь Бродяга. Кто еще? Я еще чего-то не знаю?

— Кретин несчастный. Да это я должна высказывать тебе претензии, так ли все чисто с вашей дружбой и вообще дружба ли это. О, я уверена, что он меня любит. Ты ведь это хотел услышать? Но вот только тебя он любит сильнее. И я не хочу разговаривать с тобой, я видеть тебя не хочу. Возвращайся домой, когда проспишься. Отправляйся к Люпину. Вместе повоете на луну о своих загубленных жизнях.

31 июля 1989 года

— Мам, он пришел?

— Ты почему не спишь, моя радость? Уже два часа ночи.

— Я проснулась. Папа пришел?

— Пришел. Спит.

— Он опять пьяный, да?

— Ложись спать, Гарри.

— Не ругайтесь, пожалуйста.