Читаем Отражения онлайн бесплатно

Давным-давно, когда водяной дракон только-только потерял все свои зубы и они ещё не слишком сильно впились в небесную юрту, родилась в семье знатного человека хорошенькая девочка. Такая же озорная любопытная малышка, как и ты. Глаза её были такие же синие и глубокие, как горные озёра, а кожа такой же белой, как только что выпавшее замёрзшее небесное молоко. Поэтому все её называли принцессой и белой госпожой Ак-Кадын. Хотя будь она всего лишь в два раза спокойнее тебя, её уже можно было бы смело нарекать мышкой полёвкой или даже стрекочущим кузнечиком! Я смогу продолжить рассказывать дальше, как только ты угомонишься.

Не успели родители и хранители рода порадоваться такому сокровищу и поблагодарить добрых духов за оказанную им честь, как сквозь дым от целебных растений все почувствовали запах запёкшейся крови, а под жуткий скрежет на пороге появился тёмный владыка Эрлик. Одетый в семь медвежьих шкур, он сжимал обеими руками меч из зелёного железа, а на поясе висела чаша из человеческого черепа. Его густые волосы развивались, а длинные чёрные усы были убраны за безобразные нечеловеческие уши. Длинная борода до колена была опоясана поясом с запретными заклинаниями. Прижимайся ко мне, моя милая, в этот раз он нашёл себе другое дитя.

Трубным голосом Эрлик потребовал выдать девочку ему, чтобы она выпасала его мохноногих чудовищ дьутпа до тех пор, пока сама не станет одним из них. Ужаснулись родители такой участи своей маленькой принцессы и стали горько рыдать и просить владыку оставить им ребёнка, а взамен взять чёрного бычка, чтобы каждую ночь сражаться на нём луновидным топором и объезжать все девять ярусов родового улуса. Пока Эрлик был в раздумьях, крошку незаметно подменили тряпичной куклой. Заметив обман, он девятижды проклял младенца, сказав, что придёт ещё раз, и тогда её душа станет его новым демоном-шулмусом.

Ты ворочаешься и требуешь перед сном рассказов так же, как она. Ведь мало ей оставалось иных детских радостей, потому что всё больше ей приходилось страдать под тяжким гнётом проклятий, оставаясь по многу дней в постели. Но неунывающая девочка всюду находила себе друзей. Родитель и его братья привозили с охоты живых белок и маленьких птичек, которых она растила в своей юрте.

Со временем она выучилась рукоделию, стала ткать одежду из крапивных ниток и священные белые ковры, где посередине возвышалась гора-прародительница, а по кругу изображались солнце, луна, звезды, реки, деревья, птицы и чудесные животные. За этим занятием она пела дивные песни о том, как хотела бы летать как птица, чтобы прославлять красоту родного края.

Под аккомпанемент древних мелодий настала её юность. Ей уже нанесли татуировку на левом плече в виде небесного оленя и других волшебных существ, когда ей привезли самый ценный подарок – птицу сокола. Вся прочая домашняя живность была тут же выпущена на волю.

Она сама тренировала своего друга, у них был свой язык – полусвист-полушёпот. Вместе они гуляли неподалёку, чтобы успеть вернуться домой до того, как Бурхан-солнце уступит своё место в небесном дозоре. Казалось, парочки счастливее нет на свете.

Время шло, а с ним и уходили силы принцессы. Огненная боль в груди не на шутку встревожила шамана кара-кама. Он сказал, что проклятие Эрлика стало слишком сильным, и ей следует принести в дар хану Алтаю жертвенные ленточки кыйра. Она должна была быть осторожна, потому что проклявший встретится ей по дороге к священному роднику.

Взобравшись на лошадь, Ак-Кадын медленным шагом направилась к указанному месту. Над ней кружил её всегдашний спутник-сокол, посылая ей короткие сообщения, от которых тени улыбок скользили по её лицу. Почти добралась до места странная компания из больной девушки, низкой лошади и бывшей вольной птицы, когда из придорожных кустов выскочил прямо под копыта трёхглазый заяц. Сокол нагнал и убил злого духа, но лошадь не устояла и, испугавшись, скинула Ак-Кадын на землю. Верная птица поднялась и с криком понеслась в селение.

За принцессой пришли, когда уже стемнело. Демон не забрал её душу, но навсегда пострадало тело: девушка больше не могла ходить, движения причиняли ей мучительную боль. Сокол стал её глазами. Дневные путешествия он напевал ей по вечерам, а в день её похорон его нашли внутри помещения.

В роскошном склепе поместили все её богатство: ковры, коней, посуду, одежду и украшения. Рядом с ней навсегда верным остался и её сокол. Девушка из Укока и сейчас притягивает к себе внимание, как и две с половиной тысячи лет назад. Но в склепе только тела. Отвоёванные у демона, души верных друзей соединилась и унеслись на крыльях в небесный край охоты и простора, где драконьими зубьями земля вспахана горами, где реки быстры и холодны, а лето такое же короткое, как поцелуй любимой. Сладких снов!

Посвящается Александре Бутаевой

Я иду по гулкому тоннелю, лишь слегка различая свет впереди. Из темноты всплывают звуки, в которых я узнаю события последних дней в обратном порядке.

Рычание и неприятный звук разрываемой плоти. Часть моего плеча осталось у напавшего. Очень громко. Это я кричу от нестерпимой боли и падаю, скорее, скольжу обратно по склону.

Оседлав грохот гусеничных вездеходов, мы добрались до Лорино. Точнее, его окрестностей – всего, что могло поместиться в объектив и остального первозданного пространства. Взобраться на вершину невысокой горы показалось мне хорошей идеей, и я уже предвкушал величественные снимки развернувшейся панорамы, пока неудачники внизу радовались снимкам чахлой лапчатки.

Рёв волны, разрываемой моторной лодкой подозрительной конструкции. Лаврентия стеснительно отдаляется, оставляя нас наедине с древними гигантами – грандиозными серыми китами. Даже сейчас, определённо оставляя шелуху личности в пользу вечности, я не жалею ни об одной минуте, проведённой на Крайнем Севере.

Приджазованным ритмом Семёныч гремит припасами, выдвигаясь из аэропорта Анадыря. Брать с собой столько тушёнки и водки было дорого по расценкам перелётов, но он был неумолим. Кроме входившего в программу кормления духов, он, казалось, решил разом насытить и всех остальных местных.

***

Звуки слились в один сносящий вибрирующий поток. Тьма сгустилась и начала выдавливать из себя отдельные пятна. Самое яркое становилось огнём. Он горит у моих ног, приближая ко мне живое воплощение хаоса. Запах, мохнатые шкуры и громкие завывания роднят его с животным, ритмичные движения и взлетевший вверх бубен подсказывают, что когда-то этот дух был человеком.

Позже я заметил ещё одного. Вдвоём они создавали нестерпимый шум. Мне захотелось закрыть уши. Я дёрнулся – и застонал. От резкого движения меня стало тошнить. Проснувшаяся боль слева отшвырнула меня на край человеческой воли.

Моя возня и стоны привлекла второго. Он подполз ко мне и жестами объяснил, что мне запрещено двигаться и разговаривать. Убедившись, что я его понял, он вернулся к своим прежним обязанностям.

Остальная темнота оказалась помещением, но оно было наполнено звуками природы и огромных механизмов. Главный увеличивал темп. Подвешенные на шнурках ленты, бусины и кости мелких животных брызгали в стороны и собирались в устрашающем вихре. Я снова провалился в гудящую мглу.

Беззвучный крик густой тишины заполнил мои уши и окончательно пробудил меня. Второй перекладывал мою рану каким-то мхом, и с каждым новым наложением боль становилась всё глуше. Он объяснил мне, что я был совсем плох, но Вдохнувший От Моря вернул меня обратно. Теперь опасность позади, и я могу идти к своим. Лучше бы через пару дней, но за мной уже выехали.

На этот раз звуки техники снаружи были настоящими. Семёныч и Тёплый с сосредоточенными лицами втащили внутрь ящики с тушёнкой и водкой. Они подхватили меня под руки и вывели довольно нежно. Я отвернулся от резанувшего глаза света и увидел, как на моё место прилёг шаман. Пока второй отдавал суетливые распоряжения, мы поспешили с отъездом.

***

Мы не любим и боимся пришлых из-за заразы и другого колдовства. Но появление этого раненого будто вывело шамана из обычного безразличия. Он сказал, что если мы не поможем, то все окажемся в серьёзной опасности. Последний раз похожее пророчество от него слышали перед большим наводнением. Некоторые семьи до сих пор не оправились от тех потерь.

Приготовления к обряду были сделаны с предельной расторопностью. Как помощник я проследил, чтобы следующие несколько часов нас никто не беспокоил. Травы разожгли огонь, и я попросил его стать нашим проводником.

Вдохнувший От Моря был собран и угрюм. Он начал камлание с агрессивных криков. Я подхватил последовавшие раскаты низких обертональных звуков. Кыргру сменяли хомей и сыгыт. Под ритмы обоих бубнов шаман совершал своё путешествие за душой несчастного туриста.

Низкие ноты трамплином подкидывали высокие всё выше, вот уже свист достигал звёздного полотна. Из наших ртов доносилось уханье совы, карканье, тявканье, рыки медведя и даже лязги тяжёлой техники. Мы говорили голосами всего земного круга, призывая в помощники и свидетели великого путешествия тотемных животных, духов всех стихий, предков и прежних шаманов.

Бубны сами вели диалог с откликнувшимися на зов. Закружившийся водоворот движений и звучаний не останавливался на протяжении нескольких часов. За это время мне приходилось пару раз подползать к страдальцу, умоляя его не нарушать хрупкость свершаемого творения.

Ритуал был уже кончен, когда за ним приехали. Расчёт был обычным, мы обговорили его заранее. Удостоверившись, что пришельцы уезжают, я начал отдавать распоряжения о подготовке к обряду посвящения в шаманы. Нужно было торопиться – отправить Вдохнувшего От Моря в последний полёт сможет только его преемник.

***

Я кричу, чтобы пробудить его память. Это и мои воспоминания. Я вижу, что произошедшее уже тащит за собой вереницу тёмных событий, но помочь сейчас я могу только ему.

Я танцую священный танец. Быстрые резкие движения проливают дождь с моей головы. Он приклеивает шубу к моей коже. Облачение срастается со мной и вырывается в стороны перьями сильной птицы. Головной убор стягивается в костяной клюв. Я смеюсь, и вороний грай заполняет все пространство земного круга. Я готов отправиться в путешествие за край, чтобы вернуться в последний раз.

Я встаю на крыло, окидывая взором жилые сооружения и беспокойные стада дарующих жизнь. Лисицы прячутся от моей быстрой тени. Я приветствую криком косяки серебристых рыб и их тяжёлых ластоногих погонщиков. Фонтанами брызг киты благословляют мой полёт.

Моё сердце радуется виду родителей – отец и мать вышли проводить меня, они улыбаются и указывают мне дорогу среди звёзд. С ними их родители и родители их родителей – всё древо моих предков, владельцев моей земли.

Я вижу золотую цепь предыдущих шаманов моего племени. Они предупреждают меня об опасности: соседские колдуны вооружились и показывают мне свои копья размером с мизинец. Лапками я раздвинул перья снизу, чтобы продемонстрировать размер настоящего шаманского копья.

Из-под моего хвоста вырвалась пара проклятий и плюхнулась между враждующими сторонами. Отвлёкшись от меня, шаманы стали закидывать друг друга дерьмом. Обычаи у мёртвых такие же, как и везде.

Наконец я увидел цель своего путешествия. На отколовшейся льдине страшный великан держал в руках душу пришельца. Это был он, злой дух келет. Духи Ветра С Середины Моря мне уже рассказали, что он набирал себе армию из живых и мёртвых, чтобы оба мира служили ему.

Торг был недолгим. Костяной трубкой я выменял у него туриста. Залог за мой народ был весомее. Я подставляю спину, и душа несчастного возвращается со мной. Нужно спешить. Мы опустились около священного костра. Мне нужно отдохнуть, прежде чем отправиться обратно – на вечную службу за краем.

Смело входи, будущий шаман! Я знаю, что ты уже давно стоишь под колокольчиком моей юрты. Свои двери я всегда держу открытыми для тебя и своих духов. Я вижу, что родичи одарили тебя новым бубном «Камертон-2022»! Входи, только осторожнее. Пригнись, а то ударишься… прямо бубном! Понимаю, что никак не можешь запомнить – после стольких-то столкновений…